Олиния засмеялась и спрятала лишайник в сумку.
— Благодарю. Ну, что тут у нас еще? — целительница снова углубилась в рассказ о лечебных свойствах горных растений. За приятной беседой обеих дам и обнаружил вернувшийся к источнику с охапкой травы Аркадий.
19
Я думала, что буду ужасно скучать и не знать, чем занять себя до конца лета, но оказалось, что после отъезда Кассия у меня не было ни единой минуточки для скуки и тоски. Нет, я вспоминала о барде постоянно, желая разделить с ним свои мысли и переживания по поводу происходящего в моей жизни, но он позаботился о том, чтоб мне было чем заняться после его отъезда. Дни летели вскачь, как лошади в манеже при конюшнях князя, где я стала частым гостем.
В первый же день Леди Ежелия уехала навещать пациентов.
— Леся, ты тут не скучай, дом в твоем распоряжении. Меня ждет работа, — промолвила она на прощание с извиняющейся улыбкой. — Учитель танцев прибудет через час. Позанимаешься с ним, а потом отдыхай, — и упорхнула в ожидающую ее у крыльца коляску.
Как будто я и правда рассчитывала, что она будет водить меня за ручку и развлекать.
Господин Гошер оказался невысоким седоватым человеком, немного болтливым и суетливым. Он посетовал на мою полную и дремучую необразованность в высоком искусстве танца, но выразил надежду, что сможет помочь мне одолеть мою неловкость. Позанимавшись чуть более часа, мы расстались вполне довольные друг другом.
После урока танцев у меня оставался впереди целый день, который я решила посвятить моей лошадке. Я собралась навестить Тень, и хотя в данном случае это было равносильно визиту на территорию дворца, но я здравомысляще рассудила, что иду не на прием к князю. Я не планировала уходить дальше конюшен и парка, а значит, не стоило трепать любимые и пока единственные приличные штаны и рубашку, занимаясь чисткой лошади и верховой ездой. Моя старая, не оцененная служанкой одежонка, как раз и пригодилась. Я радостно извлекла со дна сумки потрепанные штаны и преобразилась в уличного мальчишку-оборванца, каковым и привыкла бегать по лесу. Прихватив с собой тренировочный меч, чтоб заняться в глубине парка упражнениями, что показал мне учитель Ластар, не попадаясь никому на глаза, я убежала навстречу приключениям.
Каким-то чудом, смотритель конюшен опознал в моем расхристанном облике, приведенную вчера Кассием девицу, и без долгих уговоров выдал мне мою лошадку на прогулку.
День был знойным. Даже в тени парка, на глухих тропках чувствовалась духота. Казалось, что природа замерла — даже легкого ветерка не ощущалось на коже. Тени, как и мне, не хотелось быстрой скачки, и мы двигались шагом в сторону старого пруда у стены. Я сразу подумала о нем, вспоминая, как вчера там было тихо, и прохладой веяло от воды. Может быть, там мы с Тенью смогли бы освежиться — я вроде заметила вчера вполне приличный спуск к воде.
Разумеется, я перепутала дорожки, свернув где-то не на ту, которой мы с Кассием шли вчера, а потому, когда выехала к Стене, то не обнаружила там вожделенного водоема, а сразу натолкнулась на пост стражников. Два мужчины — пожилой и молодой, изнывая от жары, сидели возле входа в свою сторожку.
Почему то я сомневалась в своем праве разъезжать по дворцовому парку, где мне вздумается, тем более без Кассия, а потому предпочла бы ни с кем не встречаться. Но было уже поздно разворачивать Тень — меня заметили.
— Эй, малец, ты что тут делаешь?
— Да мы с лошадкой хотели немного искупаться, — я подъехала ближе к воинам, с любопытством разглядывающим неожиданное развлечение в моем лице. — Где-то тут был пруд…
— Да, вон по той тропе, направо, — махнул рукой тот, что постарше, мотнув седой усатой головой в сторону.
Похоже, стражи не углядели в моей прогулке ничего необычного или запретного, и я вздохнула с облегчением.
— Спасибо, — я развернула лошадь в указанном направлении, собираясь покинуть пост.
Мне уже и самой было видно, что это та самая полянка, откуда мы с Кассием вчера поднимались на стену. Даже вроде один из стражников был тем же.
— Слышь, парень, а заработать пару монеток не хочешь?
Я снова повернулась к мужчинам.
— Да ладно, Ивей, обойдемся, всего-то часа четыре осталось до смены, — тот, что помоложе, так и не шевельнулся, сидя прямо на траве в тенечке, прислонившись спиной к Стене.
— Да пусть съездит. Парнишке всего-то десяток минут верхом, — Усатый Ивей уже шел ко мне, вытирая пот со лба подолом рубахи, выглядывающей из-под распахнутой на груди кожаной безрукавки. — На вот тебе флягу. Будь добр, сгоняй до кухни, там позовешь Вирею, она кваску нальет, скажешь — для дядьки Ивея с дальнего поста. Душно сегодня, даже воду всю вылакали. Наверное, гроза будет.
Мне не очень хотелось ехать назад, да и во дворце я никого не знала, но и отказывать в просьбе не видела причины. Да и стражников было жалко — сидят тут на жаре целый день и даже вода кончилась. Я кивнула и, выслушав наставления, как не заплутать снова, отправилась за квасом. Туда я добралась быстро, на удивление, нигде не заблудившись, да и волновалась зря. Уставшая с утра Вирея была рада поболтать, проводив меня в глубину хозяйственного крыла дворца и усадив за стол, поставила передо мной кружку холодного молока, пока наливала квас во флягу.
— Ох, ты, девонька, а я тебя и не встречала ни разу, — в отличие от стражников, женский наметанный взгляд кухарки сразу признал во мне девушку. — Ты новенькая? По хозяйству взяли помогать?
— Нет, — чуть улыбнулась я, — Я учиться буду в школе чародеев, только приехала. Осенью должны начаться занятия.
— Да ну? — Вирея скептически меня оглядела от лохматой головы до затертых штанов и грубых сандалий из кожаных ремешков, что носили бедняки. — Прямо-таки и в школу?
Женщина мне явно не поверила, хотя я не понимала почему — не очень часто, но и из селений приезжали ученики одаренные силой.
Я уже допила молоко и взяла приготовленную Виреей флягу, как за дверью раздался громкий топот башмаков, и встревоженный голос позвал:
— Тетушка Вирея! — в юном девичьем голосе слышалась паника. — Где вы?
Дверь распахнулась, и в комнату влетела молоденькая служаночка в белом чепце и переднике.
— Что случилось, Марта? — кухарка протянула мне флягу с квасом и обернулась к девушке.
— Ах, тетушка, вы срочно нужны на кухне. Там страсть и ужас что творится! — Марта зачастила, просто разрываясь от значимости принесенных новостей. — Мелеська цыпленка разделывала и палец отрезала! Как есть отрезала! Кровищща так и хлыщет, так и хлыщет! Полкухни залила…
— Так что ж не перевязали?
— Да перетянула какой-то тряпицей, а она не останавливается! Страсть сколько вытекло, — девица округлила глаза и, видимо для наглядности, развела руками в стороны показывая сколько вытекло «кровищщи», — там такое творится! Повар ругается, Малеська в истерике бьется и подойти больше никому не дает, девчонки визжат, как порося, а я сюда помчалась, за вами.
— Дуры, за целителем надо, а не за мной!
— Так нет его, целителя то, вызвали его кого-то пользовать. Повар же сразу к нему мальчишку отправил! А тот вернулся и говорит, что как есть, ушел… — продолжала стрекотать Марта.
Тетушка Вирея, похоже совсем забыла про меня, уже зашагала к дверям и не слушая больше глупую девицу, когда я встала, скрипнув стулом, и тоже направилась за ними.
— Ах ты, ж… ты иди, отнеси Ивию квасу то. Сама найдешь выход? — обернулась ко мне кухарка.
— Да выход-то я найду, — я уже спешила за ними, — только схожу лучше с вами, может помочь чем смогу, раз целителя то нет…
— Да чем ты поможешь…
— Ну я только ученица, да, но думаю, что кровь затворить должна суметь.
Вирея не стала тратить времени на споры и пошла быстрым шагом по коридору. Мы с Мартой торопливо семенили за ней. Время от времени я ловила на себе любопытные взгляды последней.
Длинный коридор мы пробежали в пять минут и оказались в большом помещении дворцовой кухни. Тут и правда было столпотворение: охали женщины, столпившись кучкой в уголке, откуда-то доносились всхлипы и причитания. Любопытные мальчишки-поварята норовили залезть на табуретки и скамьи, чтоб лучше видеть происходящее.
— Да отправьте же за лекарем хотя бы, раз целителя нет во дворце! Или позовите кого-нибудь из чародеев! — громовой бас, видимо, повара, раздавался над этой суетой.
— В чем дело? — рявкнула тетушка Вирея, которая наверное все-таки была не кухаркой, как я решила сначала, а скорее ключницей и распорядительницей кухонного хозяйства.
Услышав начальственный голос, женщины расступились и открыли нам путь к рыдающей в три ручья девушке, сидящей на лавке за столом, на котором распласталась залитая кровью куриная тушка. Руку свою, с зажатым окровавленным передником пальцем, она прижимала к груди. Из-под ладони действительно продолжала сочиться кровь, видимо, порез был глубоким.
— Пропустите, я чародейка, — отодвинув загораживающего мне проход мальчишку-поваренка, я подошла к девице, — дашь взглянуть?
— Покажи руку! Кончай дурить, Мелеська! — ключница, видя, что мою помощь не спешат принять, взяла переговоры на себя, — А вы что встали? Работы нет? Господа теперь голодать будут, потому, как кухонная девка палец поцарапала?
Столпившаяся вокруг пострадавшей прислуга нехотя, но шустро метнулась по своим делам — терять работу не хотелось никому.
Девушка больше не противилась, и я взяла ее холодную руку за запястье и присела рядом.
С того памятного дня, как я под чутким руководством Кассия пыталась помочь раненому Сеньке, у меня больше не было практики в целительстве. Зато теории хоть отбавляй. Теперь я хоть знала, что делать и без ценных советов со стороны. Палец я обратно не приставлю, но кровь все ж остановить должно получиться.
Заглянув в Мелеськины глаза, полные слез и надежды, я сама перепугалась своей смелости. Может мне не стоило лезть, я же и правда ничего толком не умею, только немного знаю… совсем чуть-чуть. Ладно. Все равно больше-то никто не спешит на помощь. Откинув ненужные мысли, я сосредоточилась на ране. Даже не отнимая пропитанной кровью тряпицы, я внутренним зрением видела, что повреждения не так уж и страшны. Просто сильно порезала крупный сосуд и плохо прижатая тряпка никак не останавливала кровотечение. Палец, слава Богине, был на месте, порез неудачный, прямо на сгибе сустава, но сухожилие не повреждено, и через пару недель все заживет. Я остановила кровь, представив срастающиеся ткани, влила немного своей силы, успокаивая Мелеську. Девушка просто была напугана видом крови, боялась, что останется без пальца, потому и плакала.