— Восемнадцать?! — восклицаю я.
— Ава, не играй со мной.
— Почему бы тебе просто не сказать мне свой возраст? — раздраженно спрашиваю я. На самом деле, мне все равно. Ему максимум сорок.
— Мне тридцать один.
Я театрально оседаю под ним. Он прекрасно все помнит.
— Сколько тебе лет?
— Я же только что сказал, что мне тридцать один.
Я недовольно сужаю глаза, и один уголок его рта приподнимается в подобии ухмылки.
— Это всего лишь цифра, — хнычу я. — Если в дальнейшем ты меня о чем-нибудь спросишь, я тоже не отвечу — во всяком случае, честно, — угрожаю я.
Подобие ухмылки тут же исчезает.
— Я уже знаю о тебе все, что мне нужно. Я знаю, что испытываю к тебе, и ничто из того, что ты можешь мне сказать, не изменит моих чувств. Жаль, что ты не чувствуешь того же.
О, это удар ниже пояса! Его возраст нисколько не повлияет на мои чувства к нему. Мне просто любопытно, вот и все. Я хочу, чтобы он побыстрее со всем этим закончил. Я уже отвлеклась на него и его вызывающие манеры, а мы все еще толком не поговорили, но я, правда, чувствую себя намного лучше, пустота исчезла.
— Раньше ты говорил, что если я узнаю, то убегу на милю, — напоминаю ему. — Я никуда не денусь.
Он смеется.
— Не денешься. — Он говорит очень уверенно. — Ава, ты узнала обо мне самое худшее и не убежала. То есть, убежала, но вернулась. — Он целует меня в лоб. — Ты на самом деле думаешь, что меня беспокоит мой возраст?
— Тогда почему не говоришь? — раздраженно спрашиваю я.
— Потому что мне нравится эта игра. — Он снова утыкается носом мне в шею.
Я вздыхаю и сильнее сжимаю его теплые, влажные от пота плечи, а ногами — узкие бедра.
— А мне нет, — ворчу, зарываясь лицом ему в шею и наслаждаясь ароматом. Удовлетворенно выдыхаю и провожу пальцами по его твердой спине.
Мы долго лежим молча, полностью погруженные друг в друга, но когда я чувствую дрожь его тела, это отвлекает меня от мыслей, что ждет нас впереди. Его дрожащее тело — напоминание о самом трудном испытании из всех.
— С тобой все в порядке? — нервно спрашиваю я. Что мне делать?
Он крепко меня сжимает.
— Да, который час?
Вот именно. Который сейчас час? Надеюсь, я не пропустила звонок Дэна. Я извиваюсь под Джесси, и он стонет мне в шею.
— Пойду посмотрю, который час.
— Нет, мне удобно, — жалуется он. — Еще рано.
— Вернусь через две секунды.
Он ворчит и слегка приподнимается, чтобы выскользнуть из меня, а затем отрывается от моего тела, перекатываясь на спину. Я вскакиваю и направляюсь на поиски своего телефона, выясняется, что уже девять часов, а Дэн не звонил. Какое облегчение, но у меня двенадцать пропущенных звонков от Джесси.
Что? Я возвращаюсь в спальню и вижу его голого, бесстыдно прислонившегося к изголовью кровати. Осматриваю себя. Ох, я тоже голая.
— У меня от тебя двенадцать пропущенных, — растерянно говорю, протягивая ему телефон.
Его лицо выражает осуждение.
— Я не мог тебя найти. Решил, ты ушла. Ава, у меня за десять минут случилось сто сердечных приступов. Почему ты уснула в другой спальне? — обвиняюще спрашивает он.
— Я не знала, как обстоят дела. — Я тоже могу быть честной.
— Что это значит? — скептически спрашивает он.
Похоже, он обиделся. Неужели забыл о нашем коротком разговоре в прошлое воскресенье?
— Джесси, когда я видела тебя в последний раз, ты вел себя как незнакомец, сказал, что я — чертова динамщица, причинившая тебе неисправимый вред. Прости, что я несколько настороженно ко всему отношусь.
Его оскорбленный взгляд мгновенно исчезает, сменяясь выражением сожаления.
— Прости. У меня и в мыслях такого не было.
— Ладно, — вздыхаю я.
— Иди сюда. — Он похлопывает по матрасу, я подхожу и укладываюсь рядом с ним. Мы лежим на боку лицом друг к другу, положив головы на согнутые руки. — Ты больше никогда не увидишь этого человека.
Я на это надеюсь, но сомневаюсь в его уверенности. Один глоток — и я столкнусь лицом к лицу с грозным зверем, который мне очень не нравится.
— Ты больше никогда не будешь пить? — нервно спрашиваю. Сейчас самое подходящее время, чтобы получить нужную информацию.
— Нет. — Он касается кончиком пальца моего бедра и выводит на нем легкие круги.
Я вздрагиваю.
— Никогда?
Он останавливается на середине круга.
— Никогда, Ава. Все, что мне нужно — это ты и чтобы, я был тебе нужен. Больше ничего.
Я хмурюсь.
— Ты уже заставил меня нуждаться в тебе, а потом уничтожил, — говорю тихо. Не хочу, чтобы он испытывал вину, но это правда. Кажется, я снова падаю в мир нужды, после всего лишь одного занятия любовью, а мне, правда, не хотелось бы снова там очутиться.
Он приближается ко мне на дюйм, так что наши носы почти соприкасаются, и его горячее, мятное дыхание овевает мое лицо.
— Я никогда не причиню тебе вреда.
— Ты говорил это раньше, — напоминаю я. Да, в прошлый раз он сказал, что не причинит мне вреда намеренно, что было вполне оправданным поводом для беспокойства, но все же он это говорил.
— Ава, мысль о том, что ты испытываешь боль, эмоциональную или физическую, ужасает меня. Словами не передать. Я чувствую, что схожу с ума, лишь подумав об этом. То, что я с тобой сделал, заставляет меня хотеть вонзить себе нож в сердце.
— Несколько чересчур, не находишь? — выпаливаю, совершенно потрясенная.
Он сердито смотрит на меня.
— Это правда, ту же ярость я чувствую, когда представляю, как другой мужчина вожделеет тебя. — Он качает головой, словно избавляясь от возникающих в голове образов. — Не могу передать, насколько я серьезен.
О, боже. Он говорит на полном серьезе. Лицо суровое, челюсти сжаты. Это абсолютно неразумно.
— Ты не можешь все контролировать, — говорю, нахмурив брови.
— Когда дело касается тебя, Ава, я сделаю все, что в моих силах. Я уже говорил, я слишком долго тебя ждал. Ты — мой маленький кусочек рая. Ничто не отнимет тебя у меня. Ничто. — Он прижимается к моим губам, скрепляя свое признание. — Пока ты со мной, у меня есть цель и смысл жизни. Вот почему я не буду пить и сделаю все возможное для твоей безопасности. Понимаешь?
Вообще-то, не думаю, что понимаю, но все равно киваю. Его решимость и выдержка похвальны, но до абсурда амбициозны. Что, по его мнению, со мной может случиться? Я не могу постоянно быть словно пришитой к нему. Безумец.
Протягиваю руку и провожу большим пальцем по неровной линии его шрама.
— Откуда он у тебя? — Я испытываю удачу. Знаю, он не ответит, и знаю, что это больная тема, но я вынуждена извлечь как можно больше информации. Теперь я знаю о нем самое плохое, так что, может быть хуже?
Он смотрит на мою руку на шраме и вздыхает.
— Ты сегодня очень любопытна, да?
— Да, — подтверждаю. Еще как любопытна.
— Я уже тебе говорил, что не люблю это обсуждать.
— Ты что-то от меня скрываешь, — упрекаю я, и он с тяжелым вздохом переворачивается на спину и закрывает лицо рукой. Ну, нет, он не уйдет от ответа. Седлаю его бедра и убираю руку. — Почему ты не хочешь рассказать мне о шраме?
— Потому что, Ава, я хочу, чтобы это осталось в прошлом. Не хочу, чтобы что-то влияло на мое будущее.
— Не повлияет. Не важно, что ты мне скажешь. Я все равно буду любить тебя. — Неужели он этого не понимает?
Я хмурюсь, когда он ухмыляется.
— Знаю, — говорит он слишком уверенно. Сегодня утром он чертовски уверен в себе. — Ты уже говорила мне об этом, когда напилась до отключки, — добавляет он.
Говорила? Этого я тоже не помню. Пьяной я много чего ему разболтала.
— Так почему же ты не рассказываешь?
Он кладет руки мне на бедра.
— Если это не изменит твоих чувств ко мне, то нет никакого смысла засорять этим твою хорошенькую головку. — Он поднимает брови. — Ведь так?
— Я тоже ничего тебе не скажу, если ты меня спросишь, — хмурюсь я.
— Ты уже это говорила, — он садится и прижимается ко мне губами, я машинально обнимаю его, но потом вспоминаю кое о чем другом.
— Ты не выяснил, как ворота и парадная дверь оказались открытыми? — Я изо всех сил стараюсь говорить небрежно.
— Что? — с озадаченным видом он отстраняется от меня.
— Когда в воскресенье я приехала в «Поместье», ворота открылись без звонка в интерком, а входная дверь была приоткрыта.
— О. Очевидно, ворота были неисправны. Сара уже все уладила. — Он снова прижимается к моим губам.
— Очень удобно. А ручка на входной двери тоже была неисправна? — спрашиваю с очевидным сарказмом. Держу пари, она все уладила, и я не могу поверить, что он купился на это жалкое объяснение. Я знаю, что случилось. Перехватив мое сообщение, шлюшка наслаждалась мыслью, что я заявлюсь без предупреждения и обнаружу, чем же промышляет «Поместье».
— Сарказм тебе не к лицу, леди. — Он бросает на меня надменный взгляд, но мне все равно. Эта женщина — лживая шлюха. О, я внезапно чувствую себя полной решимости, но немного сочувствую Джесси. Он и правда думает, что она ему друг? Должна ли я поделиться своим обвинительным заключением?
— Чем бы хотела сегодня заняться? — спрашивает он.
Вот дерьмо! Мне сегодня надо встретиться с Дэном, а Джесси я взять с собой не могу. Как бы это выглядело? Я не могу познакомить Джесси с Дэном. Эта катастрофа неизбежна, учитывая чрезмерную опеку Дэна, как старшего брата, и склонность Джесси к уничтожению. Как же мне все решить?
— Ну, есть кое-что…
Телефон Джесси начинает звонить, прерывая мою новость.
— Ради всего святого, — ругается он, поднимая меня с себя и укладывая на кровать. Он встает и, перед тем как выйти из спальни, отвечает: — Джон? — В его голосе слышится нетерпение.
Я лежу на кровати и перебираю в голове все возможные способы объяснить ему, что я действительно должна встретиться с Дэном. Он поймет.
— Мне нужно в «Поместье», — резко говорит он, возвращаясь в комнату и направляясь в ванную.
Опять? Я даже не спросила, что послужило причиной его отъезда туда прошлой ночью, и, кстати, Кейт мне так и не перезвонила.