Он что-то бормочет мне в рот. Я больше не могу сдерживаться. Он наносит удар со свирепой силой, и, достигнув пика, я взрываюсь, свернувшиеся внутри меня кольца удовольствия распрямляются, выстреливая, ногти впиваются в его плоть, зубы сильно стискивают его губу. Я прижимаюсь лбом к его влажной, соленой коже в том месте, где шея переходит в плечо, и качаю головой из стороны в сторону, неудержимо содрогаясь на его крупном теле.
— Ава! — кричит он, отступая, бросается вперед, а затем снова медленно отступает, чтобы вновь вонзиться в меня, находя собственное освобождение, когда мое, волна за волной, проносится сквозь меня.
Он стонет, затем опускает нас на пол и падает на спину, тяжело дыша и обливаясь потом. Я подтягиваюсь и сажусь на него верхом, опускаю руки на его гладкую грудь и нежно трусь о его бедра. Закинув руки за голову, он смотрит, как я двигаюсь. Мы оба мокрые, запыхавшиеся и полностью удовлетворенные. Я именно там, где должна быть.
— О чем ты думаешь? — пыхтит он, глядя на меня.
— О том, как сильно люблю тебя, — говорю ему правду.
Уголки его губ изгибаются в улыбке, и выражение чистого удовольствия растекается по его красивому лицу.
— Я все еще могу считаться твоим богом?
— Всегда. А я все еще твоя искусительница? — Ухмыляясь, кладу руки ему на грудь.
— Детка, определенно. Боже, как мне нравится твоя ухмылка. — Он одаривает меня своей плутоватой улыбочкой.
Я наклоняюсь и щиплю его за соски.
— Бог, ванна?
Он резко выпрямляется, чуть не стукаясь со мной головой.
— Черт! Вода еще льется! — Он вскакивает, все также удерживая меня на руках и все еще целиком погруженный в меня, шипя, когда слишком сильно сжимает меня больной рукой.
— Отпусти меня! — Я пытаюсь от него оторваться, но он только усиливает хватку.
— Никогда. — Он ведет нас в ванную комнату, где мы обнаруживаем, что огромная ванна не заполнена даже на три четверти. Он тянется к смесителю и нажимает на него.
— Эту ванну можно оставить на неделю, и она даже тогда не наполнится, — говорю я, когда он входит в воду и опускает нас вниз.
— Знаю. Дизайнер этого итальянского дерьма, очевидно, не заботится ни об окружающей среде, ни об экологических последствиях.
— Говорит владелец двенадцати супербайков, — подшучиваю я, а затем счастливо вздыхаю, погружаясь в великолепно расслабляющую воду, все еще сидя на нем верхом, наполненная до самого основания его полуэрегированным членом. — Я могла бы смотреть на тебя весь день, — задумчиво говорю, водя пальцами из стороны в сторону по его животу.
Он откидывается назад и позволяет мне делать то, что я хочу. Кружу кончиком пальца по каждому квадратному дюйму его твердой, слегка загорелой груди. В уютной тишине он наблюдает, за моими нежными прикосновениями. Подбираюсь к его шее, подбородку, губам, и они приоткрываются, его глаза мерцают, я опускаюсь на его грудь, и мой рот встречается с его губами.
— Я люблю твой рот, — говорю, осыпая поцелуями его губы, пока не возвращаюсь к своему прежнему занятию. — Люблю твое тело. — Скольжу ладонями вниз по его рукам, а языком в его рот. — И я люблю твой безумие.
Выманиваю его язык изо рта и нежно его облизываю, перемещая ладони вверх по его рукам, пока не обхватываю ими его шею, и, выгнув спину, льну к нему.
Он стонет.
— Ава, это ты сводишь меня с ума. Только ты.
Я чувствую, как его широкие ладони скользят вверх по моей спине, пока он не обхватывает ими затылок и не прижимает меня к себе, наши рты продолжают медленно ублажать друг с друга, а тела слегка скользят вверх и вниз. Я знаю, что свожу его с ума, но он тоже сводит меня с ума.
Я отстраняюсь и смотрю на своего безумца.
— Сумасшедший, — произношу я одними губами.
— Чуток. — Он улыбается и, приподняв меня, поворачивает, пока я не оказываюсь между его раздвинутых бедер. — Давай я тебя вымою. — Он хватает губку и, прижавшись щекой к моей голове, начинает поливать меня горячей водой. — Мне нужно с тобой кое о чем поговорить, — тихо произносит он. В его волнении нет никаких сомнений.
Я вся напрягаюсь. Мне не нравится его тон, хотя довольно забавно, что я сама хотела, чтобы он заговорил.
— О чем?
— О «Поместье».
Ладно, теперь меня трясет с головы до ног, и это чертовски заметно, но, что более забавно, я сама хотела, чтобы он заговорил об этом. Но его настрой говорит мне, что услышанное мне не понравится. Он перестает поливать меня теплой водой, и я буквально слышу лязг гребаных шестеренок в его прекрасной голове. Что там с «Поместьем»? Сегодня это не та тема для разговора, которая бы мне понравилась. Я хочу выйти и принять душ.
— Юбилейная вечеринка. — В его голосе ясно слышится беспокойство, и, черт возьми, так и должно быть. Я не поеду.
— А что с ней? — беспечно спрашиваю. Я не собираюсь волноваться, потому что я правда-правда, никогда, ни за миллион лет, туда не поеду. Никогда, ни за что. Я хочу перевернуться, лечь ему обратно на грудь и прижаться губами к его губам, чтобы он не смог говорить.
— Я по-прежнему хочу, чтобы ты пришла.
— Ты не можешь просить меня об этом, — говорю спокойно, но меня немного злит, что он вообще предложил такую глупость. Пусть притормозит… я согласилась еще до того, как узнала, что представляет собой «Поместье» на самом деле, и Кейт тоже. Она идет? Я съеживаюсь. Черт побери, конечно же да. — Ты попросил меня прийти до того, как я узнала.
— Я ждал до последнего, чтобы тебе рассказать, — тихо говорит он.
— О, — не знаю, что ответить. Я выяснила правду до того, как его время истекло.
— Ты собираешься вечно избегать моей работы? — саркастически спрашивает он.
Мне не нравится его тон — ни в малейшей степени.
— Возможно, — отвечаю я. Работа? Он что, блядь, издевается надо мной?
— Ава, не глупи, — он снова выливает на меня воду и целует в висок. — Пожалуйста, подумай об этом.
Я устало вздыхаю.
— Ничего не обещаю, и если ты даже подумаешь о том, чтобы попытаться втрахать в меня каплю здравого смысла, я уйду, — угрожаю я. Безусловно, я драматизирую, но хочу, чтобы он знал, как сильно я не хочу туда идти. Юбилейная вечеринка в «Поместье»? Никогда.
Он утыкается носом мне в ухо и обхватывает ногами.
— Я хочу, чтобы со мной была женщина, которая заставляет мое сердце биться.
О боже! Эмоциональный шантаж, а когда его не было. Как, черт возьми, я могу сказать «нет»? Будь ты проклят, Джесси Уорд, чьего возраста я не знаю.
Позволяю продолжить меня мыть, а сама думаю, как использовать это в своих интересах. Может, мне удастся выторговать у него его возраст в обмен на присутствие на юбилейной вечеринке в «Поместье». Надо хорошенько подумать, чего сильнее мне хочется — знать его возраст или не идти на вечеринку. Коварный вопрос.
— Ты поговорил с Клайвом? — спрашиваю я. Хотя прекрасно знаю ответ. С моей стороны это подло.
— О чем?
— О таинственной женщине.
— Нет, Ава, времени не было. Обещаю, я спрошу. Мне так же любопытно, как и тебе. А теперь скажи, ты голодная? — Он обводит языком мое ухо. Я уже почти сплю. По крайней мере, он не солгал насчет разговора с Клайвом.
— Да, — отвечаю, зевая. Я умираю с голоду. И устала, но не сдамся. — Я не усну, пока ты не скажешь мне, кто эта женщина.
— Как я могу тебе сказать, если не знаю?
— Знаешь.
— Ни хрена я не знаю!
Я вздрагиваю от его резкого тона, а затем чувствую, как он крепче обнимает меня.
— Прости.
— Все нормально, — говорю тихо. Но это не так. Утром я поговорю с Клайвом.
— Моя прекрасная леди очень устала, — шепчет он. — Закажем что-нибудь? — Он прикусывает мне мочку уха, проводя подошвами по моим голеням.
— У тебя полный холодильник еды, это расточительство.
— Ты что, собираешься готовить? — спрашивает он.
Нет, у меня нет сил, но я отмечаю, что сам он свою помощь не предлагает. С другой стороны, он открыто признал, что готовка — одна из немногих вещей, с которыми он дерьмово справляется. Как там он сказал? Ах, да… «я не могу быть великолепен во всем». И говорил он на полном серьезе, вот ведь высокомерная задница.
— Заказывай. Я согласна.
Он шевелится подо мной.
— Пойду сделаю заказ, а ты вымой голову.
Он вылезает из воды и оставляет меня одну в огромной ванной. Наблюдаю, как он, — мокрый и обнаженный, — выходит из ванной комнаты и через несколько минут возвращается с женским шампунем и кондиционером. Я бесконечно ему благодарна. С моими бедными волосами в последнее время слишком и так часто обходились плохо. Он улыбается мне и наклоняется, чтобы поцеловать в лоб.
— Надень кружево.
Он исчезает из ванной, а я плюхаюсь обратно в воду, на некоторое время закрываю глаза и наслаждаюсь тишиной и мирной обстановкой колоссальной хозяйской ванной комнаты «Луссо». И как только я здесь оказалась?
Глава 8
Потягиваюсь в постели и сразу же замечаю отсутствие Джесси. Приподнявшись на локтях, вижу, что он, склонившись, сидит на кушетке.
Ох, нет!
Укладываюсь обратно так тихо, как только могу, и закрываю глаза. Он, возможно, не заметит, что я проснулась — если мне повезет. Через несколько мгновений тишины чувствую, как кровать прогибается, но держу глаза крепко закрытыми, молча умоляя оставить меня в покое.
Проходит целая вечность моего притворства спящей, а он так и не дотрагивается до меня, поэтому я осторожно открываю глаза и встречаюсь с восхитительным взглядом зеленых глаз. Очень громко простонав, наблюдаю, как подобие легкой улыбки трогает его губы. Переворачиваюсь на живот и накрываю голову подушкой, затем слышу его смех, подушку срывают с моей головы, и меня переворачивают на спину.
— Доброе утро, — воркует он, и я морщусь в отвращении от его радостного, предрассветного счастья.
— Пожалуйста, не заставляй меня, — умоляю, делая самое серьезное лицо.
— Вставай.
Здоровой рукой он хватает меня за руку и заставляет сесть. Издаю наигранный стон отвращения к его идее начать день, а затем почти плачу, когда он вручает мне свежевыстиранную форму для бега, которую он так великодушно мне купил.