— Я тоже рада тебя видеть. — Она вливается в поток машин. — Он сказал, что ты можешь пойти, так в чем проблема?
— Проблема в том, что он не дает мне пить, потому что у него есть необоснованное беспокойство, что если его не будет рядом, чтобы присмотреть за мной, я могу умереть или что-то в этом роде.
Она смеется.
— Как мило.
Я фыркаю.
— Нет, не мило. Это неразумно.
— Ой! Он не узнает. Давай станем бунтарками!
— Ты, должно быть, шутишь, — смеюсь, хотя в данный момент мне очень хочется проявить свой бунтарский дух. Я хочу напиться, но это было бы просто бездумно. — Недавно он разозлился из-за клиента-мужчины. Фактически сорвал встречу с Микаэлем ван дер Хаусом и пометил свою территорию. Это было унизительно, — выпаливаю, все еще обдумывая причины, по которым Микаэль находит мои отношения с Джесси интересными.
— Ой-ой!
— Зато, теперь я знаю, сколько ему лет.
Кейт взволнованно кидает на меня взгляд голубых глаз.
— Правда?
Я киваю.
— Правда.
— Так говори. Раскрой тайну веков.
— Тридцать семь.
— Нет! — драматично восклицает она. — Неужели? Он на столько не выглядит. Как ты узнала?
— Вчера утром я познакомила Джесси с трахом правды. — Без понятия, почему я открыто, без стыда призналась в этом, потому что прекрасно знаю, она станет выкачивать из меня больше информации. Разве мне не все равно?
— Ты знала об этом целый день и не сказала мне?
— Прости. — Я пожимаю плечами. Дело в гораздо большем, чем его возраст. Гораздо большем, но, чтобы начать копаться в этом дерьме, мне нужно вино. Мне нужны посиделки с Кейт, чтобы вывалить все на нее.
— А что такое трах правды? — Она хмурится.
Ну вот, что я говорила.
— Это Джесси, прикованный наручниками к кровати, и я с вибратором. — Смотрю на нее. — Он не любит делить меня даже с машиной, — добавляю сухо. Она разражается смехом, и фургон виляет. Я хватаюсь за дверцу. — Кейт!
— Извини, — бормочет она. — О, как мне это нравится!
Я так много рассказываю, чтобы надавить на нее, но ее положение меня беспокоит.
— Что происходит между вами с Сэмом?
Она тут же перестает смеяться.
— Ничего.
Я закатываю глаза и драматично вздыхаю.
— Ничего. Ну конечно.
— Эй, что, черт возьми, ты наденешь на грандиозную вечеринку? — спрашивает она, явно отвлекая меня от расспросов.
Я внутренне стону. Учитывая последние события, иду ли я вообще?
— Не знаю, Джесси должен был отвезти меня за покупками.
— О? Таков уж он, да? — задумчиво произносит она. — Извлекай максимум из старых денежных мешков.
— Я не умираю от нетерпения отправиться туда. Я не была там с прошлого воскресенья, и мне не избежать встречи с силиконовой шлюшкой, — ворчу я. Без сомнения, мне выскажут очередное предупреждение.
Откинувшись на спинку сидения, думаю о множестве других вещей, которыми предпочла бы заняться завтра вечером, а теперь Джесси явно на меня злится, что абсолютно не способствует подъему энтузиазма. Это я должна рвать и метать. Ему нужно кое-что мне объяснить в свете загадочных слов Микаэля.
Мы подъезжаем к моей прежней квартире, и я вижу белый «БМВ» Мэтта. Сердце сжимается, но я знала, что он должен быть здесь, чтобы впустить меня.
— Хочешь, чтобы я зашла? — спрашивает Кейт.
Несколько секунд обдумываю вопрос, но потом решаю, что будет лучше, если она подождет в Марго. Кейт ведет себя дерзко, когда захочет, а единственное, что нужно сделать мне, это войти, вести себя вежливо и уйти. И действовать быстро.
— Нет, я сама все принесу.
Открываю дверцу фургона и выхожу. С каждой минутой мне становится все хуже. Джесси уже безумно зол из-за дурацкого телефонного звонка. Я бы назвала его неразумным, если бы не фраза, брошенная Микаэлем, но Джесси о ней не знает, хотя его реакция говорит о многом.
Я поднимаюсь по ступенькам и нажимаю кнопку звонка нашей квартиры, глядя на свой дом, неожиданно чувствую грусть от того, что я здесь больше не живу.
— Привет, — раздается в интеркоме счастливый голос Мэтта.
— Привет, — говорю, как можно непринужденнее. Не хочу вступать с ним в дружескую беседу. Я все еще злюсь, что у него хватило наглости позвонить родителям.
— Заходи.
Слышу, как открывается дверной механизм, и оглядываюсь на Кейт, слегка махнув рукой, чтобы показать, что захожу. Она поднимает большой палец и сигналит мне мобильником. Кивнув в знак понимания, выхожу в коридор нижнего вестибюля.
Поднимаясь по лестнице, делаю успокаивающие вдохи и мысленно подбадриваю себя. Я не должна упоминать о звонке родителям и слишком увлекаться разговорами.
Добравшись до верха, вижу, что входная дверь слегка приоткрыта. Встряхнувшись, вхожу внутрь. Я не закрываю дверь; не планирую задерживаться надолго. Осматриваю кухню и гостиную в поисках Мэтта, но его нигде нет, поэтому направляюсь в спальню и обнаруживаю там свои вещи, сложенные в пакеты и коробки. Поскольку Мэтта нигде нет, начинаю брать пакеты в руки, но когда поворачиваюсь, чтобы выйти из комнаты, Мэтт со стаканом красного вина в руке стоит в дверях. На нем бежевый костюм. Я всегда ненавидела этот костюм, хотя и не говорила ему об этом. Темные волосы, как обычно, разделены на прямой пробор и аккуратно причесаны.
— Привет, — говорит он с широкой улыбкой.
— Привет, я искала тебя, — объясняю, поднимая пакеты. — Кейт ждет в фургоне. Я отнесу это ей.
Невозможно скрыть враждебность, которая возникает при упоминании имени Кейт, но я игнорирую ее и целенаправленно иду к двери, останавливаясь, когда он не делает попытки убраться с моего пути.
— Прости. — Моя вежливость убивает меня.
Он улыбается, дерзко отпивая из бокала, а затем немного отступает, давая мне достаточно места, чтобы проскользнуть мимо и спуститься к Кейт. Увидев, что я выхожу из здания, она выскакивает из фургона и бежит открывать задние дверцы.
— Быстро ты, — говорит она, забирая у меня пакеты.
— Он собрал вещи за меня. — Я киваю на пакеты и поднимаю бровь.
Она ухмыляется.
— Очень цивилизованно с его стороны.
Возвращаюсь в квартиру за следующей партией. С Кейт перетаскать вещи было бы быстрее, но до этого все шло довольно просто и безболезненно. Вовлечение Кейт в процесс — верный способ устроить анархию, поэтому я хожу туда-сюда, в одиночку перенося свои пожитки. Замечаю, что Мэтт помощи не предлагает.
Протягиваю Кейт девятый и десятый пакет.
— Сколько еще? — Она засовывает их в фургон.
— Только одна коробка, — говорю я, разворачиваясь. Лучше бы он упаковал все вещи, потому что я не хочу возвращаться снова.
Поднявшись наверх, хватаю последнюю коробку и поворачиваюсь, чтобы поспешно уйти, но обнаруживаю, что Мэтт снова блокирует мой побег.
— Ава, мы можем поговорить? — с надеждой спрашивает он.
Я съеживаюсь.
— Поговорить о чем? — Я чертовски хорошо знаю, о чем. Нужно отсюда выбираться. Не могу снова переживать это дерьмо. В последний раз, когда я отклонила его предложение об еще одном шансе, он повел себя мерзко.
— О нас. — Он водит рукой между нами.
— Мэтт, мое решение неизменно, — говорю так уверенно, как только могу, но прежде чем осознаю, что произошло, он уже пытается засунуть свой язык мне в глотку. Выронив коробку, использую всю силу, которой обладаю, чтобы оттолкнуть его от себя. — Какого черта ты делаешь? — недоверчиво выкрикиваю я.
Он слегка пыхтит и хмуро смотрит на меня.
— Напоминаю тебе, почему нам хорошо вместе, — выплевывает он.
Я смеюсь. От всей души. Он мне напоминает? О чем? Какой он придурок? Умоляю! Это не напоминание в стиле Джесси.
— Ты все еще с кем-то встречаешься? — спрашивает он.
— Это не твое дело.
— Нет, но твои родители очень этим заинтересовались, — огрызается он.
Делаю долгий, ровный вдох, чтобы не замахнуться и не треснуть его. Я даже не собираюсь оправдывать его действия ответом. После событий сегодняшнего дня, это последнее, что мне нужно.
— Убирайся с дороги, Мэтт. — Я безмерно горжусь собой за то, что держу голос ровным.
— Глупая овца, — усмехается он.
Мои глаза расширяются. Я ошеломлена. Я знала об этой его мерзкой черте, но разве это так необходимо? Глаза застилает красная пелена.
— Да, Мэтт, я кое с кем встречаюсь, и знаешь, что? — Я не жду, пока он спросит. — Он лучший из всех, кто у меня был, — говорю я, глупо это или нет.
Он смеется коварным, достойным пощечины смехом.
— Он буйный алкоголик, Ава. Ты это знала? Наверное, он напивается до чертиков каждый раз, чтобы трахнуть тебя.
Я дергаюсь, и дерзкая ухмылка Мэтта становится шире. Откуда, черт возьми, он знает, с кем я встречаюсь? Он думает, я в шоке, потому что он только что сбросил на меня бомбу про алкоголь. Нет, я в шоке, потому что он не должен знать, с кем я встречаюсь. Откуда?
О боже, мне хочется стереть его самодовольную ухмылку с лица одним быстрым ударом.
— Ну, даже пьяный в хлам он трахается лучше тебя, — бросаю я и смотрю, как самодовольное выражение на его лице сменяется замешательством.
Этот ублюдок думал, что победил. Но эти слова задевают гораздо сильнее пощечины. Я довольна собой тем, как быстро сбила с него спесь. Ему всегда нравилось думать, что в спальне он мастер на все руки. Но это не так.
Вижу, как он борется, явно раздумывая, как со мной поступить. Я не сдаю позиций, но мне все еще любопытно, откуда, черт возьми, он знает о Джесси.
— Ты жалкая, — рычит он.
— Нет, Мэтт. Я наверстываю четыре года дерьмового секса с тобой.
Его лицо несколько сникает. Он не знает, что сказать. Я наклоняюсь, чтобы поднять с пола коробку, и вскидываю голову, услышав грохот тяжелых шагов, несущихся вверх по лестнице.
Ох, блядь!
— Ава! — раздается рев.
Любая надежда на то, что я без шума оставлю Мэтта с его растерянным выражением лица, на славу и добросовестно уничтожена. Откуда он знает, что я здесь? Если Кейт проболталась, я ее убью.