Она смотрит на меня с дерзким, самоуверенным выражением на искусственном лице и соскальзывает со стола Джесси, и, не сводя с меня глаз, неторопливо шествует через кабинет. Весь путь до двери, которую я держу для нее открытой, я не тушуюсь перед ее дерзким видом, взглядом говоря: «пленных не брать». Как только ее туфли на шестидюймовых каблуках на платформе переступают порог, захлопываю ее за ней и в глубине души надеюсь, что та ударила ее по накачанной заднице.
А теперь пора разобраться с моим вызывающим мужчиной. Внезапно меня переполняет решимость выяснить все это дерьмо. Увидев его, сидящим вот так с Сарой, для меня кое-что прояснилось.
Он мой… точка.
Я поворачиваюсь к нему. Он не сдвинулся с места, бутылка водки все также стоит посреди стола, как пресловутый розовый слон, он кусает свою гребаную губу, а от вращающихся шестеренок идет пар.
Я киваю на бутылку.
— Зачем это здесь? — спрашиваю настойчиво.
— Не знаю, — отвечает он. Его лицо измучено, и меня убивает то, что я по другую сторону от него.
— Тебе хочется выпить?
— Не сейчас, когда ты здесь, — тихие слова звучат громко и ясно.
— Это ты от меня ушел, — напоминаю я.
— Знаю.
— А что, если бы я не появилась? — Вопрос на миллион. Я снова и снова прокручиваю в голове одно и то же. Он ведет себя так, словно это ничего не значит, постоянно уверяя, что ему не нужно пить, пока у него есть я, но теперь я нахожу его в компании с бутылкой водки, потому что мы вспылили. Ладно, мы больше, чем вспылили, но дело не в этом. Я не могу так волноваться всякий раз, когда мы ссоримся. От моего внимания не ускользнуло, что водка — не единственная вещь, составившая ему компанию.
— Я бы не стал пить. — Он отталкивает бутылку.
Взглянув на бутылку, замечаю, что она запечатана и полна, и все же, она на столе, и причина, заставившая его поставить ее туда… я. Я — причина его сумасшествия, до нелепости претенциозных целей и срывов. Это все моя вина. Я превратила его в помешанного на контроле невротика.
Несколько мгновений мы смотрим друг на друга, мой разум лихорадочно перебирает все, в чем нам нужно разобраться, в то время как он прикусывает нижнюю губу, явно не зная, что мне сказать. Я тоже не знаю, с чего начать.
— Тогда, к чему она здесь? — спрашиваю я.
Он небрежно пожимает плечами. Это сводит меня с ума. Мой страх оправдался, и теперь он ожидает, что я позволю ему отмахнуться от него и преуменьшить неопределенными ответами и пожатием плеч?
— Я не собирался пить, Ава, — в его голосе слышится легкое раздражение.
Я потрясена.
— Ты выпьешь, если я уйду?
Его глаза устремляются на меня, на прекрасном лице паника.
— Ты собираешься уйти?
— Ты должен на кое-что ответить. — Я угрожаю ему, но чувствую, что это мой единственный выход. Он должен мне сказать. — Почему Микаэля так интересуют наши отношения?
— Его бросила жена, — быстро выплевывает он.
— Потому что ты с ней переспал.
— Да.
— Когда?
— Несколько месяцев назад, Ава. — Он смотрит на меня с искренностью в глазах. — Это та женщина, которая заявилась в «Луссо». Я говорю тебе до того, как ты снова пригрозишь уйти от меня. — Его сарказм очень мил.
— Она ведь приходила не потому, что беспокоилась о тебе, да?
— Да, возможно, но еще она хочет меня.
— Кто бы не хотел? — Я невероятно спокойна.
Он мягко кивает.
— Ава, я ей все доходчиво объяснил. Я переспал с ней несколько месяцев назад, она вернулась в Данию. Не понимаю, почему она решила преследовать меня сейчас.
Я верю ему, и в любом случае, Микаэль разбирался с разводом, так что это должно было произойти некоторое время назад. Развод требует времени. Все становится очень ясным. Ничего необычного, Микаэль попытается отбить меня у Джесси.
— Он хочет отнять меня у тебя, как ты отнял его жену.
Он опускает голову на руки.
— Я не отнимал ее, Ава. Она ушла по собственному желанию, но, да, он действительно хочет забрать тебя у меня.
— Но вы были само дружелюбие, а ты купил «Луссо». — У меня болит голова.
— Это всего лишь маска, Ава, с его стороны. У него не было ничего против меня, ничего, чем бы он мог причинить мне боль, потому что мне все было безразлично. Но теперь у меня есть ты. — Он смотрит на меня. — Теперь он знает, куда воткнуть нож.
Глаза начинает покалывать, и я наблюдаю, как сникает его лицо, а взгляд стекленеет. Больше не могу выносить, что нахожусь так далеко от него. Я подхожу к его креслу, и он раскрывает мне объятия. Не обращая внимания на его распухшую руку, забираюсь к нему на колени, позволяя поглотить меня в объятиях и вторгнуться во все мои чувства. Его прикосновение и запах сразу успокаивают меня, и происходит неизбежное, как это всегда бывает, когда мы вот так соединяемся друг с другом — все вызывающие смятение проблемы кажутся несущественными и не имеющими значения. Есть только мы в нашей собственной маленькой сфере удовольствия, успокаиваем друг друга, усмиряем. У нас на пути встает весь мир. Или, что более важно, у нас на пути встает прошлое Джесси.
— Я умру от любви к тебе, — говорит он, переполняемый эмоциями, которые, знаю, он испытывает на самом деле. — Я не могу отпустить тебя в Швецию.
Я вздыхаю.
— Знаю.
— И ты должна была позволить мне разобраться с твоими вещами. Я не хотел, чтобы ты виделась с ним, — добавляет он.
Сейчас я просто ему поддамся.
— Знаю. Он в курсе о тебе.
Чувствую, как он напрягается подо мной.
— Обо мне?
— Сказал, что ты буйный алкоголик.
Он расслабляется и смеется.
— Я буйный алкоголик?
Я смотрю на него, потрясенная его пресыщенной реакцией на что-то столь пагубное.
— Это не смешно. Откуда он знает?
— Ава, честно говоря, понятия не имею. — Он вздыхает. — В любом случае, его дезинформировали, потому что я не алкоголик, — он поднимает брови, глядя на меня.
— Да, знаю. — Я смягчаюсь, но почти уверена, что проблема Джесси с выпивкой отмечена где-то на шкале алкоголизма. — Джесси, что мне делать? Микаэль — важный клиент. — Внезапно мне в голову приходит ужасно неприятная мысль. — Он нанял меня для «Здания жизни» только из-за тебя?
Он улыбается.
— Нет, Ава. До вчерашнего дня он даже не знал о нас. Он нанял тебя, потому что ты талантливый дизайнер. Тот факт, что ты также потрясающе красива, был дополнительным преимуществом. А тот факт, что я влюбился в тебя, стал для него еще большим бонусом.
— Ты сам себя выдал, — говорю тихо. Если бы Джесси не уничтожил мою встречу с Микаэлем, тот, возможно, никогда бы не установил связь.
— Я действовал импульсивно. — Он пожимает плечами. — Я запаниковал, когда увидел его имя в твоем ежедневнике. Полагал, после «Луссо» ты его больше не увидишь. В любом случае, знай он, моя ты или нет, он бы преследовал тебя. Как я уже сказал, он неумолим.
Я помню, как выпучились его глаза, а мускул на челюсти стал тикать, когда он заметил встречу в ежедневнике. И не потому, что я заменила чертову штуковину. А потому, что в ней значилось имя Микаэля.
— Откуда ты знаешь? Он женат. Ну, был женат.
— Ава, раньше его это не останавливало.
— Правда?
Мне он показался порядочным, джентльменом. Я не могла ошибаться сильнее. У меня полнейшее психическое расстройство. Я не могу в настоящее время работать с Микаэлем — после того, что узнала о нем. Во-первых, Джесси не подпустит меня к этому человеку и на милю, а во-вторых, я все равно не желаю находиться рядом с ним. Он хочет специально навредить Джесси и в качестве инструмента намерен использовать меня. Он жаждет мести, а я — единственное слабое место Джесси. О боже, я должна встретиться с ним в понедельник. Будет ужасный бардак. Я хочу накричать на Джесси за то, что он не держал член в штанах, но затем разум, естественно, возвращается к тому дню, когда я узнала об истинных событиях, происходящих в «Поместье». Тот мерзкий слизняк, которого выгнал Джон, вопил о том, что мужья и совесть — Джесси не помеха. Сколько браков он разрушил? Сколько мужей хотят отомстить?
Отрываюсь от непрошеных мыслей, когда Джесси обхватывает мое лицо ладонью.
— Как ты сюда попала?
Я ухмыляюсь.
— Отвлекла назначенного тобою охранника.
Его глаза сверкают, губы подергиваются.
— Придется его уволить. Как тебе удалось?
Моя улыбка гаснет, когда я думаю о счете за ремонт, который получит Джесси.
— Джесси, ему шестьдесят, если не больше. Я вырубила телефонную систему, чтобы он не мог сообщить тебе о моем побеге из твоей небесной башни.
— Нашей башни. Вырубила? — Он слегка хмурит лоб.
Я снова зарываюсь лицом ему в грудь.
— Вырвала провода.
— О, — говорит он ровным голосом, но я знаю, что он подавляет смех.
— В какие игры ты играешь, заставляя пенсионера пытаться удержать меня дома? — спрашиваю обвиняюще. Даже на каблуках я бы могла обогнать Клайва.
Он нежно гладит меня по волосам.
— Я не хотел, чтобы ты уходила.
— Ну, тогда тебе следовало остаться. — Я вытаскиваю его рубашку из брюк и пробираюсь руками вверх, останавливаясь на его теплой груди. Он крепче обнимает меня, и я чувствую под ладонями биение его сердца. Это так успокаивает.
— Я безумно злился. — Он вздыхает. — Ты сводишь меня с ума. — Он целует меня в висок и глубоко зарывается в мои волосы. Я в смятении качаю головой. — Не качай головой, леди, — говорит он строгим, приглушенным голосом, который я полностью игнорирую.
— Как твоя рука?
— Была бы в порядке, если бы я не продолжал бить ею во все подряд, — отвечает он сухо:
Я вырываюсь из его объятий.
— Дай посмотреть. — Я устраиваюсь у него на коленях, и он вытаскивает руку из-за моей спины, располагая между нашими телами. Я осторожно беру ее. Он не морщится, но я бросаю на него быстрый взгляд, чтобы убедиться, что на его лице не отражается боль.
— Со мной все в порядке, — уверяет он.
— Ты разбил дверь лифта, — говорю, поглаживая его выздоравливающую кисть. Она разлетелась на миллион осколков, и я ожидала, что его рука будет в таком же состоянии, но все не так плохо, как я думала.