У меня перехватывает дыхание.
Он тяжело вздыхает, и я поднимаюсь и опадаю вместе с движениями его грудной клетки.
— Они думают, что их жизнь кончена, если меня не будет с ними рядом? — тихо заканчивает он.
У меня к глазам подступают слезы, и я изо всех сил пытаюсь отдышаться. С первым комментарием все ясно, но два других, полагаю, предназначены конкретно для меня. Слова довольно сильные, учитывая, что мы знаем друг друга всего лишь месяц. Поначалу я думала, что он преследует одну-единственную цель, но вскоре его поведение сказало мне об обратном, даже если я это игнорировала. Этот мужчина был неумолим, и теперь я очень ему за это благодарна. Его бизнес и проблемы с выпивкой сейчас не имеют значения. Он все тот же Джесси, и по-прежнему мой.
Перевернувшись на живот, скольжу вверх по его груди, он смотрит мне в глаза, пока они не оказываются на одном уровне с его.
— Ты украл мои реплики, — говорю тихо. Мне нужно, чтобы он знал, что не одинок в своих чувствах невероятного собственника и защитника. Безумие, насколько этот большой, властный мужчина целиком и полностью захватил меня, заставил сдаться ему без вопросов или особых сомнений. И я собственноручно наделила его властью уничтожить меня. Он так же важен мне, как и я ему. От этого никуда не деться.
— Я так сильно тебя люблю, — твердо говорю я. — Пообещай мне, что ты никогда не бросишь меня.
Он усмехается.
— Детка, ты застряла со мной навеки.
— Хорошо. Поцелуй меня.
— Выдвигаешь требования? — Его губы подрагивают, глаза блестят.
— Да. Поцелуй меня.
Он приоткрывает губы в приглашающем жесте и преодолевает расстояние, отделяющее наши рты друг от друга. Я теряюсь в нем. Хотелось бы мне, чтобы никуда не нужно было ехать. Наслаждаясь жаром его мятного дыхания, с равным чувством окунаюсь в пируэты, выписываемые его языком, когда он скользит ладонями по моей влажной спине.
— Знаю, ты была бы очень счастлива остаться здесь на всю ночь, но нам нужно подумать о том, чтобы начать собираться. — Он подхватывает меня за задницу и подтягивает вверх, чтобы я скользнула выше, а он получил бы доступ к моей шее.
— Давай останемся, — умоляю без всякой надежды. Скользнув вниз, добиваюсь идеального трения его члена о мой вход.
Он резко втягивает воздух.
— О, ты должна меня отпустить, потому что, если я останусь, мы никуда не поедем. — Он настойчиво целует меня и подталкивает, чтобы я села перед ним на пятки.
— Тогда останься, — дуюсь я. Прижавшись к нему, обвиваю руками за шею и устраиваюсь у него на коленях. Он делает слабую попытку остановить меня. — Я хочу пометить тебя, — ухмыляюсь и льну губами к его груди.
Он стонет и откидывается назад.
— Ава, мы опоздаем, — говорит он без всякого беспокойства. Сжав зубами его плоть, всасываю кожу. — Черт, я не могу тебе отказать, — стонет он, приподнимая меня, чтобы расположиться подо мной.
Под наш совместный стон он насаживает меня на себя, и я немного сильнее сжимаю зубы, начиная двигаться в медленном, контролируемом ритме, вверх и вниз. Он обхватывает мою талию ладонями и поднимает и опускает меня на свое тело в такт заданному темпу.
— Дай мне увидеть твое лицо, — требует он. Я разжимаю зубы и целую место укуса, прежде чем поднять голову. — Так-то лучше, — ухмыляется он.
Я растекаюсь по нему, убираю мокрые волосы с его лба и веду пальцами к затылку. Вокруг нас плещется вода, наши движения остаются синхронными, и мы неотрывно глядим друг на друга, давление в паху постепенно нарастает, пока Джесси внезапно не вскидывает бедра, и мои руки взлетают, чтобы схватиться за края ванны. Я охаю, и он ухмыляется мне, прежде чем повторить движение.
— Еще, — требую импульсивно, когда порыв моей неминуемой кульминации устремляется вперед. Вскрикиваю и откидываю голову назад, когда он подчиняется. Одна рука исчезает с моей талии и скользит вверх, пока ладонь не ложится мне на шею.
— Еще? — тихо спрашивает он.
Я снова опускаю голову.
— Да, — единственное, что удается выдохнуть, прежде чем он резко поднимает бедра. Я закрываю глаза.
— Глаза, детка, — мягко предупреждает он, скользя рукой вниз по моей груди к талии.
Я открываю глаза и обнаруживаю, что челюсть Джесси напряглась, вены на шее вздулись. Меня снова поднимают и опускают навстречу его вздымающимся бедрам. Я кричу, борясь с желанием закрыть глаза.
— Тебе нравится? — спрашивает он, награждая меня еще одним движением бедер.
— Да! — Костяшки моих пальцев побелели от яростной хватки за края ванны.
— Не кончай, Ава. Я еще не готов.
Концентрируюсь на контроле кульминации, перемещаясь вперед, устойчивые, размеренные движения Джесси никак не помогают моим попыткам. Он откидывает голову назад, но не сводит с меня глаз, поднимая и опуская обратно, с силой вращая бедрами, снова и снова. Мы стонем в унисон, от поддержания зрительного контакта моя голова тяжелеет. Мне хочется запрокинуть ее назад и кончить, но нужно дождаться разрешения. Не знаю, сколько еще выдержу.
— Хорошая девочка, — хвалит он, крепче сжимая мою талию и вращая меня на своих бедрах. — Ты чувствуешь меня, Ава?
— Ты сейчас кончишь, — охаю я, чувствуя, как его член расширяется внутри меня.
Он улыбается.
— Сожми соски.
Отпустив края ванны, стискиваю жесткие бугорки, перекатывая их между пальцами, под его бдительным взглядом.
— Сильнее, Ава, — требует он, карая меня еще одним мощным ударом. Вскрикнув, усиливаю хватку, боль пронзает меня до самого паха. — Сильнее! — кричит он, впиваясь большими пальцами мне в талию.
— Джесси!
— Пока нет, детка. Еще рано. Контролируй себя.
Я с трудом сглатываю, напрягаясь каждым мускулом, каменея на нем. Не знаю, как ему удается. Его лицо напряжено, и то же напряжение я чувствую в его пульсирующем члене. Его контроль невероятен. Я приближаюсь к яростной кульминации, и чем ближе я к ней, тем сильнее сжимаю соски. Затем он скользит рукой вниз к внутренней стороне моего бедра и слегка гладит, мой подъем и падение на его бедрах совпадает с неторопливым движениям его пальцев.
Я начинаю в отчаянии трясти головой.
— Джесси, пожалуйста!
— Ты хочешь кончить?
— Да!
Он прижимается большим пальцем к верхней части клитора.
— Давай, — командует он, одновременно с еще одним толчком вверх, заставляя меня впасть в бредовое состояние, когда тело взрывается, и я кричу, вопль отчаяния эхом разносится по ванной.
Громко выругавшись, он снова поднимает меня и насаживает на себя, снова, и снова, и снова. Я кричу от шока и карающих ударов, и, не переставая неудержимо дрожать, падаю ему на грудь. Чувствую, как он слегка приподнимает мое отключившееся тело и опускает вниз, погружаясь глубже и удерживая себя во мне, против моего обмякшего тела его бедра ощущаются жесткими.
— О боже! — громко выдыхает он, и вода плещется вокруг нас. — Ава, завтра я прикую тебя наручниками к кровати, — выдыхает он. — Поцелуй меня немедленно.
Оторвав голову от его груди, нахожу его губы, пока он медленно кружит бедрами, вытягивая из нас удовольствие до последней капли. Сейчас я могла бы заснуть прямо здесь, на его мокрой груди.
— Отнеси меня в постель, — бормочу ему в рот. У меня нет ни малейшего шанса выбраться отсюда сегодня вечером, я знаю.
— Я тебя игнорирую, — сурово отвечает он.
Сжимаю ладонями его щеки, чтобы удержать на месте, пока осыпаю его лицо поцелуями в отчаянной попытке убедить, что мы должны остаться.
— Позволь мне любить тебя, — шепчу, передвигая руки ему на затылок, чтобы схватить за волосы. Я очень хочу остаться.
— Детка, не надо. Ненавижу говорить тебе «нет». Слезай. — Он отстраняет меня от себя, выскальзывая, и я угрюмо ворчу, когда он выбирается из ванны.
Он ненавидит говорить мне «нет»? Конечно, только когда я предлагаю ему свое тело.
— Оставь сегодня волосы распущенными, — говорит он, хватая полотенце.
Я вылезаю из ванны и включаю душ.
— Может, мне хочется, чтобы они были заколоты, — парирую я, залезая под струи и принимаясь наносить на волосы шампунь. Я все равно их распущу, но мне хочется подерзить.
Я вскрикиваю, когда резкий шлепок опускается на задницу. Смыв шампунь, открываю глаза, оказываясь лицом к лицу с сердитым, крайне недовольным мужчиной.
— Молчать, — именно такой тон заставляет меня перечить. — Ты распустишь волосы. — Он скользит губами по моим губам. — Ведь так?
— Да, — выдыхаю я.
— Так и думал. — Он выходит из душа. — Собирайся здесь, а я займу другую комнату.
— Только не бежевую комнату! — в панике кричу я. — Не ходи в бежевую комнату!
— Расслабься, леди.
Наблюдаю, как он, мокрый, покрытый бисеринками воды, удаляется из ванной комнаты, и заканчиваю с душем.
Глава 20
Стоя перед зеркалом в полный рост, оглядываю себя, живот от нервов скручивает в немыслимые узлы. Волосы я уложила феном в блестящие, ниспадающие волны, макияж нежный и естественный, и я в платье. Оно невероятное, но мои нервы на пределе. Не уверена, то ли из-за того, куда я иду, то ли из-за того, что испытываю необоснованный укол беспокойства, что Джесси не понравится платье.
Поворачиваюсь к зеркалу спиной, которая кажется гораздо более откровенной, чем в магазине. Сойдет ли он с ума? Увидев вырез на летнем платье, у него чуть не остановилось сердце.
Сдув волосы с лица, еще разок распыляю дезодорант. Я вся пылаю, без сомнения, это нервы. Надеваю простые шпильки цвета белого золота — к кружеву больше ничего не позволительно — и перекладываю блеск и пудру в клатч вместе с телефоном. В дверь стучат, и мое сердце присоединяется к уже скрученному в узлы желудку.
— Ава? Детка, нам нужно идти, — тихо говорит он через дверь. Он не делает никаких попыток войти, и этот маленький жест, сопровождаемый его мягким, неуверенным голосом, показывает, что он тоже может нервничать. Почему? Обычно он врывался без стука и нежных уговоров.