— Нет, — произносит он одними губами и убирает ладони с моего лица. — Хочешь смыть макияж?
Я в шоке.
— Ты отказываешь мне? — спрашиваю недоверчиво. Значит, для него правила одни, а для меня другие? Мое отвергнутое состояние теперь основательно меня разбудило.
Он начинает жевать губу, с любопытством наблюдая за мной.
— Видимо, да. Кто бы мог подумать? — Он пожимает плечами и подставляет салфетку под теплую воду. — Покажи мне свое прекрасное личико.
Я поднимаю голову, и он осторожно протирает влажной салфеткой по моему нахмуренному лицу.
— Но я думала, мы собирались подружиться по-настоящему? — Я очень обижена, и это очевидно по моему тону.
Он делает паузу, и уголок его губ приподнимается.
— Разве мы не друзья?
— Нет.
— О? — Он хмурит брови. — А ты бы могла пообниматься с тем, с кем не подружилась?
Я поджимаю губы и кладу ладони на его упругую задницу, притягивая к себе.
— Могла бы, если бы мой еще-не-друг пообещал подружиться со мной утром.
Он усмехается.
— Договорились, пойдем обниматься. — Он поднимает меня с туалетного столика. — Я люблю тебя в кружевах, но еще больше люблю, когда ты голая лежишь на мне. Давай снимем это.
Он входит в спальню, ставит меня на ноги и тянется, чтобы расстегнуть все крючки и застежки, идущие по центру спины. Когда корсаж падает на пол, он стягивает с меня трусики.
Отступив назад, начинает раздеваться сам, кивком указывая в сторону кровати. Я забираюсь на нее и устраиваюсь поудобнее, прежняя усталость возвращается, как только голова касается подушки. Джесси ложится следом и позволяет мне вскарабкаться ему на грудь, где я чувствую себя самой счастливой. Ощущаю, как его руки обнимают меня, и вот в такой позе начинаю погружаться в сон.
— Завтра мы заберем твои остальные вещи у Кейт. — Он сдвигается, притягивая меня еще ближе к себе. — В понедельник расскажем все Патрику, и, полагаю, тебе следует сообщить родителям, что я больше, чем просто друг.
Я бормочу невнятное согласие. Официальный переезд сейчас не кажется такой уж проблемой, но я понимаю, что ситуация с Патриком и родителями может пойти по совершенно другому сценарию. На самом деле, Патрик меня не так уж беспокоит, даже ситуация с Микаэлем, с которой я до сих пор не придумала, что делать. Однако мнение родителей затмевает все. Внешнему миру Джесси может показаться властным тираном, и в определенной степени так и есть, но в нем также намешано много всего другого. Не уверена, что мама с папой упустят из виду его очевидную потребности подавлять и контролировать меня. Они сочтут это нездоровым, но нездорово ли это, если вы это принимаете? Не потому, что напуганы или уязвимы, а потому, что безмерно любите, и моменты, когда вам хочется кричать от разочарования и, возможно, даже подавления, перекрываются подобными моментами, как сейчас. Он действительно бросает вызов, и в определенной степени я борюсь с ним, но я не настолько заблуждаюсь, чтобы думать, что в этих отношениях я ношу брюки. Я точно знаю, почему он так ведет себя со мной. Знаю, что он живет в страхе, что меня у него отнимут, но я живу с тем же страхом. И я не уверена, что страх Джесси не обоснован — не с моими растущими знаниями о его прошлом.
Глава 24
— Доброе утро.
Открываю глаза навстречу утреннему свету, и мне в уши вторгается эротическая музыка, которую я помню по общей комнате. Надо мной парит прекрасное лицо Джесси с утренней щетиной. Выглядит восхитительно.
Двигаю руками в попытке его обнять, но ничего не выходит.
Какого черта?
Его лицо расплывается в мрачной, плутоватой ухмылке, и я сразу понимаю, что он сделал. Посмотрев вверх, обнаруживаю, что меня приковали наручниками к изголовью кровати.
— Куда-то собралась? — спрашивает он.
Переведя взгляд обратно на него, вижу полуприкрытые веки, обрамленные веером длинных ресниц. Нужно было это предвидеть.
— Что ты задумал? — мой голос с утра охрип по нескольким причинам.
— Мы собираемся подружиться, — говорит он с полуулыбкой. — Ты ведь хочешь подружиться, не так ли? — Его брови выжидающе приподнимаются.
— Неспешный утренний секс? — наивно полагаю я. У меня нет абсолютно никаких шансов. Я не дура.
— Нет, не неспешный. Я еще не придумал для него название, — говорит он, вытягивая руку к прикроватному столику за золотистым атласным подарочным пакетом с юбилейного ужина.
Не помню, что забирала его домой, но, с другой стороны, я даже не помню, как вернулась. Очевидно, Джесси сделал и то, и другое.
Оседлав мои бедра, он опускает пакет мне на живот.
— Так, что у нас здесь? — рассуждает он, засовывая руку внутрь.
Меня нет смысла спрашивать. Лишь бросив взгляд на лицо Кейт, когда та открывала свой пакет, я тут же решила, что не хочу ничего знать. Слегка шевелю руками, пытаясь устроиться поудобнее. Ну, настолько удобно, насколько это возможно, учитывая, что я распята и пристегнута наручниками к изголовью кровати.
Джесси достает золотистый вибратор.
— Это нам не нужно. — Он с отвращением смотрит на игрушку, а затем выбрасывает через плечо. Слышу, как вибратор с глухим стуком приземляется на пол спальни. — Что там еще? — спрашивает он себя. Достает маленькую коробочку и с еще большим отвращением выкидывает ее через плечо. — Это нам тоже не нужно.
— Что это? — спрашиваю, но он полностью игнорирует меня и продолжает рыться в пакете.
Достав серебристые атласные стринги и тщательно их осмотрев, также бросает через плечо.
— Не кружево, — бормочет он, возвращаясь к пакету.
С легким удивлением наблюдаю за его хмурым лицом. Он не впечатлен. Достав карточку, он читает ее и усмехается, после чего рвет в клочья и кидает на пол, добавляя к другим виновникам своего разочарования.
— Что там было? — спрашиваю я, безумно заинтригованная.
Он бросает на меня быстрый взгляд.
— Не то, что тебе когда-нибудь понадобится, — ворчит он.
— Что?
— Сертификат на инъекции ботокса, — бормочет он.
Я смеюсь, и он одаривает меня дьявольской ухмылкой. Безусловно, пакеты для вечеринки комплектовались по указке Сары. Лучше бы он не рвал сертификат, я бы подарила его ей.
— В пакетах одно дерьмо, — выплевывает он, прежде чем вынуть последнюю вещь и швыряет пакет на пол к остальному никчемному содержимому. — А вот это выглядит интересно, — ухмыляется он, держа в руках черное резиновое кольцо, прикрепленное к небольшому металлическому приспособлению в виде пули.
— Что это, черт возьми, такое? — выпаливаю я.
Подняв штуковину, Джесси осматривает ее со всех сторон, прежде чем показать мне. Он понимающе улыбается и, подавшись вперед, подкладывает подушку мне под голову и целомудренно целует в губы:
— Хочу, чтобы у тебя был хороший обзор, — шепчет он, возвращаясь в свое положение на моих бедрах и приподнимаясь на коленях.
Что он делает? Удерживая черное резиновое кольцо, начинает скользить им по эрекции, и все очень быстро становится ясно.
— Ну, нет! Если я остаюсь без машинки на батарейках, то и ты тоже! — раздраженно восклицаю я, но он меня игнорирует. — Эй!
Он не сводит глаз со своих рук, пока кольцо не оказывается у основания члена. Я фыркаю и, откинув голову на подушку, смотрю в потолок. Я хочу это сделать! Даже когда не смотрю на оседлавшее меня богоподобное создание, все, о чем я могу думать, — это различные эротические вещи, которые мы будем вытворять под окутывающие нас звуки музыки.
— Глаза на меня, — требует он, но я твердо смотрю вверх. Чувствую, как матрас рядом с головой прогибается от опустившегося на него кулака, затем другая его рука сжимает мою челюсть. — Глаза.
Такой тон заставляет меня ослушаться. Он слегка трясет меня за подбородок, и я чувствую, как глаза обращаются в его сторону. Меня встречают сияющие озера зеленого вожделения и приоткрытые губы.
— Ава, поцелуй меня.
Он опускает голову, и я приподнимаюсь, чтобы он без промедления завладел моими губами.
Джесси настойчиво атакует мой рот, погружаясь в него языком и постанывая от удовольствия. Я знаю, меня заставят задыхаться и извиваться, и я ни хрена не смогу с этим поделать.
Его жесткий животный поцелуй наполняет меня потребностью в большем, и так же, как он напал, так же быстро он отстраняется, а я всхлипываю.
— Ты будешь смотреть, — говорит он, кусая мою губу.
— Выключи музыку! — немного сопротивляюсь я, бросая вызов.
Он резко стискивает мое бедро, окидывая предупреждающим взглядом.
— Что? Чувствуешь, как возбудилась? — В его тоне нет веселья. Он уловил мою реакцию на музыку прошлой ночью, а теперь использует ее против меня.
О, это будет настоящий ад. Джесси отрывается от моего лица и хватает сосок, сильно его посасывая. Я выгибаюсь со стоном, закрываю глаза и ищу, куда бы уткнуться лицом. Но ничего не выходит.
— Открой! — рявкает он и снова тычет в бедро. Распахиваю глаза, а он перемещается к другой груди и награждает ее тем же посасыванием, трением и покусыванием, вытягивая соски до максимума. Я изо всех сил стараюсь не зажмуриться и не напрячь ноги. Мне хочется их согнуть, но он прижимает их голенями, препятствуя движению.
О, боже!
— Ты жесток, — стону, глядя в очень довольные глаза. Он мстит.
Встав на колени, Джесси одной рукой сжимает эрекцию, другой жмет на включатель пулеобразного устройства. Слышу ровный пульс вибрации, и рот Джесси раскрывается.
— Вау, — произносит он одними губами.
На самую краткую секунду прикрываю глаза, но меня хватают за чувствительное бедро, и они снова распахиваются. Глубоко вдохнув, провожу взглядом вниз по его твердой груди, мимо шрама, к массе волос в паху. Вижу, как он медленно двигает рукой взад и вперед, мышцы на его бедрах напряжены. Кричу, отчаянно желая прикоснуться к нему. Теперь я знаю, что он чувствовал, и это чертовски неприятно. Я хочу прикоснуться к нему. Мне нужно, чтобы он был рядом, но я не могу. Я беспомощна.