— Все в порядке? — спрашивает он.
— Да, — отвечаю быстро. — Как давно Кэти работает у тебя? — спрашиваю, уводя разговор от совершенно бессмысленной темы. Он все равно никогда не признается.
— Почти десять лет.
— Она тебя любит.
— Да, — тихо говорит он, и я знаю, что он чувствует то же самое к Кэти. По его собственному признанию, он не может жить без нее.
— Она знает о «Поместье»? Ай!
— Детка, прости! — О, в его голосе страх. Его губы оказываются на моей спине, чтобы поцелуями загладить вину. — Прости, прости.
— Все нормально. Я в порядке. Не выпрыгивай из штанов. — Чувствую, как он чуть приподнимается, а затем следует короткое, резкое касание его ладони по заднице. — Эй!
— Не умничай, — предупреждает он и водит ладонью по ягодице.
— Ну? — напираю я.
— Что «ну»?
— Кэти. Она знает о «Поместье»? — Чувствую, как немного крема попадает на ягодицу, а затем Джесси втирает его в место удара.
— Да, знает. Ава, это не какое-то тайное общество. Никаких шпионских игр. Готово. Вставай.
— Ты держал это в секрете от меня, — бормочу возмущенно, присаживаясь на край кровати.
— Потому что сильно и быстро влюблялся в тебя, и меня до смерти пугала мысль, что ты убежишь от меня, если узнаешь. — Одна бровь обвиняюще выгибается, и я знаю, что будет дальше. — Что ты и сделала, — заканчивает он.
— Меня это немного шокировало, — пытаюсь защититься.
Последующие события после того, как я узнала правду о «Поместье», до сих пор заставляют меня содрогаться, и я хочу отметить, что потом я к нему вернулась. И сбежать меня заставила именно выпивка.
— Я знала, что у тебя есть опыт, но не ожидала, что набирался ты его, владея секс-клубом, услугами которого сам чрезмерно пользовался. — Мне не нравится это напоминание.
— Эй! — Он приближается ко мне и, целуя в губы, опускает на кровать. — Давай не будем снова возвращаться к старым новостям. Сейчас есть только мы, и завтра, и послезавтра, и до конца наших дней.
— Хорошо. Поцелуй меня. — Я ухмыляюсь.
— Извини. У кого власть? — Уголки его губ подергиваются, когда он переводит взгляд с моих глаз на губы.
— У тебя.
— Хорошая девочка.
Он накрывает губами мой рот, давая именно то, что я хочу, но отстраняется слишком быстро. Я выражаю досаду громким ворчанием, и он прищуривается, глядя на меня.
— Я тебя игнорирую. Надень новое кремовое платье. — Он поднимается, оставляя меня принимать душ и собираться к ужину.
Я захожу на кухню, чувствуя себя совершенно особенной в новом кремовом платье с узким золотистым поясом и в новых кремовых туфлях на шпильке. Волосы распущены по спине, макияж легкий. Я резко останавливаюсь, когда вижу Джесси. Он разговаривает по телефону, внимательно слушая, и выглядит аппетитно в темно-синем костюме и бледно-розовой рубашке. Мой блуждающий взгляд пробегает от его коричневых ботинок, вверх по длинным, стройным ногам, минуя твердую, идеально подтянутую грудь и к чисто выбритому, убийственно красивому лицу. Оно сердитое.
Хмуро смотрю на него, и его взгляд смягчается, он садится на стул и похлопывает себя по бедру. Я подхожу и сажусь к нему на колени, роясь в сумочке в поисках блеска. На вдохе Джесси утыкается лицом мне в волосы, обвивает рукой талию, притягивая меня ближе.
— Итак, что, кроме этого, ты можешь сказать? — говорит он без особой вежливости.
Я поворачиваюсь и вопросительно смотрю на него, проводя кисточкой с блеском по губам. Он игнорирует мое очевидное любопытство и легко целует в щеку.
— Чертовски удобно, что другая камера сломана, — коротко говорит он. — Ты проверил запись, сделанную снаружи бара?
О нет!
Джесси делает глубокий вдох, чтобы расслабиться. Я сжимаю его бедро, и он смотрит на меня, затем целует в лоб.
— Хорошо, дай знать, если что-то найдешь. — Он бросает телефон на столешницу, и тот скользит на добрых несколько футов. — Это гребаная шутка, — бормочет он.
— Думаешь, на записи был Микаэль, да?
— Да.
Не знаю, почему я чувствую себя шокированной, я знала, что он так думал, но подтверждение заставляет меня нервничать еще больше.
— Полагаешь, это Микаэль накачал меня наркотиками? — выплевываю вопрос.
— Не знаю, Ава, — говорит он совершенно опустошенно.
— Немного притянуто за уши, не находишь?
— Он ненавидит меня, Ава. Он знает, что ты — моя ахиллесова пята. Он так долго этого ждал.
Я встаю, поворачиваясь к нему лицом.
— Может, нам стоит обратиться в полицию? — Беспокойство Джесси сейчас очень меня волнует.
— Нет. — Он качает головой. — Я разбираюсь с этим.
— Хорошо, — говорю тихо. Не собираюсь спорить с ним по этому поводу.
Он вздыхает.
— Мне следовало бы тебя оставить. Если бы я мог это вынести, я бы так и сделал.
— Что? — Я отшатываюсь, чувствуя панику от того, что он мог даже предположить такое.
— Я насолил многим людям, Ава.
— Замолчи! — Я злюсь. — Не говори таких вещей.
— Ава, выпивка, женщины…
— Я сказала, не надо! — кричу я. — Не нужно мне напоминать, что с тех пор, как мы встретились, у тебя были другие женщины. — Сейчас я очень злюсь.
— Прости. Хотел бы я изменить все, кроме тебя. Ты — единственная правильная вещь в моей жизни, и даже здесь я все делаю неправильно. — Он опускает голову.
У меня на глаза наворачиваются слезы. Я знаю, что он раскаивается, и знаю, что сожалеет. Черт возьми, я знаю это. Хватаю его за подбородок и поднимаю лицо к своему.
— Не надо, — говорю с напором.
Он вздыхает, окидывая меня взглядом.
— Не знаю, что я сделал, чтобы заслужить тебя.
— Напомнил мне.
Он мягко улыбается, затем игриво прищуривается, глядя на меня.
— Мне нравится твое платье. — Его рука скользит вверх по внутренней стороне моего бедра и по шву трусиков.
— Мне тоже нравится мое платье. — Черт, я снова задыхаюсь. Моя сумочка падает на кухонный пол, и я хватаю его за лацканы пиджака.
Он вынимает палец и подносит его к моему рту, растирая влагу прямо по накрашенным губам.
— Я очень счастливый человек. — Он притягивает меня к себе на колени и наклоняет назад, прижимаясь к моим губам в долгом, продолжительном, чувственном поцелуе. Когда он получает то, что хочет, отстраняется и одаривает улыбкой, предназначенной только для меня.
Я отвечаю тем же, проведя большим пальцем по его полной нижней губе.
— Этот цвет тебе не идет. — Я стираю нюдовый липкий блеск/влагу.
— Нет? — Он надувает губы, а я смеюсь. Он ставит меня на ноги, прежде чем схватить пульт управления звуковой системой. — Я хочу потанцевать с тобой.
— Да?
— Да.
Я улыбаюсь, когда «Pumped up Kicks» группы Foster the People очень громко звучит из динамиков. О, он и правда очень хочет танцевать. Я прижимаюсь к его груди, его ладонь ложится мне на поясницу, а свободная рука сжимает мою руку. Опустив другую руку ему на плечо, с улыбкой смотрю на него снизу вверх.
— Ты делаешь меня очень счастливой.
Его глаза мерцают, уголок пухлых губ приподнимается в ухмылке.
— Детка, я собираюсь сделать тебя счастливой на всю оставшуюся жизнь. Давай потанцуем.
Он начинает отступать назад из кухни, и как только мы оказываемся в огромном открытом пространстве пентхауса, меня тут же подхватывают и ставят обратно, прежде чем он начинает вести меня по комнате. Я смеюсь, глядя в его сияющие зеленые омуты удовольствия, пока лавирую между мебелью, кружусь, а Джесси улыбается мне сверху вниз. Меня ведут из одного конца пентхауса в другой, на террасу, вокруг, и обратно внутрь.
— Что это за танец? — спрашиваю я, когда мы снова кружим вокруг дивана.
— Не знаю. Полагаю, нечто среднее между вальсом и квик степ. — Он ухмыляется мне, пока я продолжаю следовать его примеру. Его глаза выглядят так, словно могут лопнуть от счастья. — Кажется, мне нравится это так же сильно, как и то, когда я нахожусь внутри тебя.
— Правда? — спрашиваю я, совершенно шокированная.
— Нет. — Он хмурится. — Это, наверное, самая глупая вещь, которую я когда-либо говорил.
Смеясь, откидываю голову назад, и Джесси наклоняется, прижимаясь губами к моему горлу, когда ведет меня обратно на кухню. Он поднимает меня, прижимая к своему телу, мои ноги обвиваются вокруг его тугих бедер, руки пробираются в его волосы. Я удерживаю его взгляд, и он прекращает двигаться, внимательно изучая меня, прежде чем осторожно усадить на столешницу.
Джесси обхватывает ладонями мои щеки, его пристальный взгляд проникает в мои глаза. Ему не нужно ничего говорить, я и так знаю, что он скажет. Как будто он хочет продемонстрировать, насколько хорош в своем новообретенном таланте. Сейчас он разговаривает со мной.
Большими пальцами он гладит мою кожу.
— Ава, у кого власть?
Я закатываю глаза.
— У тебя.
— Ты ошибаешься.
— Ошибаюсь? — выпаливаю я. Власть у него. Он совершенно ясно дал это понять.
— Да. — Он улыбается, а я хмурюсь. — Детка, ты — единственная, у кого есть власть.
— Но ты всегда настаиваешь, что власть принадлежит тебе.
Он пожимает плечами.
— Мне нравится, как ты ласкаешь мое эго.
Я начинаю смеяться.
— Ты что, шутишь?
— Нет.
Я перестаю смеяться, когда он не присоединяется ко мне в моем веселье, хотя это чертовски забавно. Власть, определенно, у него. Что с ним такое?
Своими потрясающими глазами он прожигает во мне дыры.
— Ава, я обладаю властью над твоим телом. Когда эти прекрасные глаза полны вожделения ко мне, вот тогда я обладаю властью. — Он отпускает мои щеки и скользит ладонями вверх по внутренней стороне моих бедер.
Я напрягаюсь, мой рот приоткрывается, руки взлетают вверх, сжимая его пиджак в кулаках.
Он улыбается, наклоняясь и нежно прикасаясь ко мне губами.
— Видишь, — шепчет он, убирая руки с моих бедер и освобождая пиджак от моей хватки. — Власть снова у тебя.
Я изучаю его с полуулыбкой, полностью понимая.