Мои «Школы будущего» будут построены по другим принципам: там все обнимаются друг с другом – учителя, дети. Вот эти обнимашечки – это совсем другой посыл, это обмен энергиями. И когда вы обнимаетесь с учителем математики, который вам сейчас будет рассказывать что-то, вы совершенно по-другому слушаете.
Эх, были бы «Школы будущего» по всей России (школа в Москве находится по адресу Даев переулок, дом 33. – М.К.). Сейчас среди молодых людей есть такая грустная шутка: «Как в современной России, где нет ссылок и расстрелов, понять, кто великий писатель, а кто нет?»
Я думаю, что великого писателя можно наказать хуже, чем ссылкой или расстрелом. Например, издавать его тиражом две тысячи экземпляров. И тогда становится совершенно ясно, что он великий. Что такое две тысячи? Это население одного большого девятиэтажного дома. Значит, его прочтет один дом на всю Россию. Вы знаете, каким тиражом издали первые главы пушкинского романа «Евгений Онегин»?
По-моему, 500 экземпляров.
Да, 600. И Пушкин даже обрадовался, что аж 600 экземпляров. И это Пушкин – наше все. Он обрадовался и говорит Смирдину: «Давай издадим в три раза больше, 1800, все раскупят, клянусь». Не раскупили. 1200 продали.
На какой вопрос вы себе ответили за последнее время и это изменило вашу жизнь?
Страшный вопрос и страшное изменение. Я когда-то верил в то, что можно огромное количество людей привести к искусству. Сегодня… В результате появления интернета я понял, что расслоение общества настолько велико… Мне привести бы к искусству один процент населения.
Каких людей вы ждете на концерте в Уфе и на других своих концертах? Кому нужно прийти обязательно?
Обязательно должны прийти врачи и учителя. Причем учителя эстетики, истории искусства, живописи, музыки. Еще я с удовольствием жду математиков, физиков, программистов, потому что моя мечта в конечном итоге – научить всех учителей математики решать задачи по гармонии.
Михаил Семенович, еще один вопрос по поводу… феминизма.
Ой, я вообще к феминизму отношусь очень плохо. Однажды, выступая в большой молодежной аудитории, я говорю: «Кто посмел сказать, что мужчина и женщина равны?» Зал ощетинился, думаю, сейчас скажут, что я против равноправия, что я сексист, закидают меня лопатами.
Потом я продолжаю: «Женщины намного выше». Зал начинает аплодировать. Я говорю: «Подождите, я только что нарушил вашу главную идею о том, что мужчины и женщины равны, а вы мне аплодируете».
Вот вы сами подумайте: женщина – объект космоса, она приходит из вечности, она рождает ребенка. Она рождает новую планету, новое созвездие, новое светило. Женщина может и то, и другое, и третье.
А кто такой мужчина? Мужчина социален. Мужчина – это тот, кто валяется в земной грязи. Если система лжет, то лжет мужчина. Если система лицемерит, то лицемерит мужчина.
У меня в книге «Тайны гениев» есть глава «Проблема непартнерства»: на достойных женщин не хватает достойных мужчин. Мужчина уже давно сгнил в социуме, а женщина продолжает сражаться.
Я убежден, что Женщина, которая не растеряла себя, достойна поклонения.
Подлинная женщина – всегда Муза. Вне зависимости от «профиля» ее возлюбленного, она вдохновительница.
И напоследок давайте вернемся к тому, что происходит в мире. Мне интересно, по каким принципам, по-вашему, работает Вселенная? Есть ли у вас сейчас какая-то концепция Бога или вы вообще ничего не называете Богом?
Я называю Бога Главным Инженером, потому что Вселенная построена, конечно, по разумным принципам. Это не что иное, как некая программа. Бог – это огромный энергетический комок. Но он потом не ходит за нами по пятам и не объявляет кого-то грешниками. Он просто наблюдает за нами, потому что эксперимент должен быть чистый.
Он должен посмотреть, что произойдет дальше и успеют ли эти людишки что-то понять за свою жизнь. Поймут ли они Баха с Моцартом, Шекспира с Мольером или начнут воевать друг с другом, уничтожать, насиловать, проявлять агрессию все больше и больше.
Если эксперимент не удастся, то программист закроет программу. И мы в один момент исчезнем, просто в один момент. Конечно, если сейчас посмотреть на Землю, то можно сказать, что эксперимент, конечно, не удался. У нас уже XXI век, у одних в кармане – 100 рублей, а у других – 100 миллиардов. Ну как это так?
Конечно, Главный Инженер, должно быть, растерян. Но поскольку программа все-таки периодически выдает Моцарта, Баха, Бетховена, то он, конечно, не сможет нас уничтожить.
Михаил Семенович, будем надеяться, что проект под названием «Земля» все-таки имеет шанс. Люблю воду внутри вас.
Увидимся в Уфе!
Три «Б». О религиозности Баха
Jag skall gå genom tysta skyar, genom hav av stjärnors ljus, och vandra i vita nätter, tills jag funnit min faders hus. Jag skall klappa sakta på porten där ingen mer går ut, och jag skall sjunga av glädje, som jag aldrig sjöng förut.
Мой перевод из шведского поэта Дана Андерссона (судьба его очень близка судьбе русского поэта Сергея Есенина. Тоже деревня, затем города. Неприкаянность, нелепая смерть в молодости).
Я пройду через тихие облака
Через море звездного света
И пребуду в белых ночах
Пока не найду дом моего Отца
Я тихо постучусь в ворота
Из которых никто не выходит
И я буду петь от счастья
Так, как я никогда не пел раньше.
Если бы я начал писать свои книги лет в 30, то написал бы немало. О гениальности, о композиторах, поэтах, писателях. Но, увы, первую книгу я написал в возрасте 50 лет. И сегодня, когда мне за 70, понимаю, что не успею поделиться и сотой долей того, чем хотелось бы. Поэтому я решил создать краткие конспекты нескольких книг, которые написал бы, имея впереди хотя бы 25–30 активных и здоровых лет. Дальше вы прочтете крохотную выжимку из того, что я написал бы об И.С. Бахе. Казалось бы, что можно добавить об этом сверхгении в дополнение к тем тысячам на всех цивилизованных языках книг, созданных за 300 лет после Баха! Многое! Но сейчас у меня задача – противостоять нескольким банальностям, которые чрезвычайно распространены и являются хрестоматийными. Они передаются по наследству из поколения в поколение. Они сужают понимание личности Баха и часто не позволяют представителям других конфессий наслаждаться музыкой всемирного гения.
Бах работал!!! Как истинный протестант. Он был Мастером Своего Дела! И когда он работал музыкантом в церкви, то работал НА церковь и для церкви! Как церковный работник! При этой же церкви работал Мастер-Садовод. Он фанатически выращивал Сад, держал в абсолютной чистоте и красоте церковное кладбище! Сажал деревья, стриг траву, создавал клумбы с цветами. Это абсолютный закон Протестантизма. Работай! Будь Мастером! И воздастся тебе! В мастерстве твоя божественная сущность. Не воруй! Это грех. (Поэтому мы столетиями не слышим о коррупции.) И священник в лютеранской церкви не посредник, а работник, который, ведя службу, произнося проповеди, выстраивая сценарии богослужения, был таким же Мастером, как церковный музыкант, как и кладбищенский Мастер. Но!!! Внимание!!! Когда Бах переехал на работу в Кетен и шесть лет проработал в Кетене у князя Леопольда, который был просвещенным монархом, равнодушным к церкви и религии, Бах не написал НИ ОДНОГО церковного, ХОРОВОГО и ОРГАННОГО произведения. Он перестал быть церковным музыкантом. Он писал ИНСТРУМЕНТАЛЬНУЮ СВЕТСКУЮ музыку. К великой радости всех скрипачей, пианистов и камерных оркестров мира. Оркестровые сюиты, Французские сюиты, Английские сюиты, Бранденбургские концерты, скрипичные и клавирные концерты, скрипичные сонаты и партиты, виолончельные сюиты, оркестровые сюиты. Наконец, именно в Кетене Бах создал первый том «Хорошо темперированного клавира». Это был самый счастливый период в жизни Баха. Светская жизнь, многомесячные поездки по Германии (любимые Баденские купальни – два месяца купания и пива), светское общество. В Кетене захудалый орган. Бах к нему НЕ ПОДХОДИТ. И ничего для него НЕ ПИШЕТ! Вместо ТУПОГО, мерзкого (определения Баха!) церковного и городского начальства – умный светский европейский правитель, друг и покровитель… Поэзия, пиры, разговоры о философии, о музыке, об истории, о различных сортах пива (!!!). И здесь Бах оказался Мастером! Великим светским композитором, прекрасным другом и собеседником! Таким прекрасным, что Леопольд не хотел куда бы то ни было выезжать без Баха.
Но случилось непредвиденное. Леопольд женился. В женитьбе князя Ангальт-Кётенского нет ничего неожиданного. Кроме одного. Жена Леопольда была абсолютно равнодушна к музыке. Это значит, и к Баху. А Леопольд неравнодушен к жене. Теперь любимая будет сопровождать князя в его поездках. Бах почувствовал, что его дружбе с Леопольдом конец. И конец покровительству. И чудесным поездкам, светской музыке, концертам, пирам. И высокой зарплате.
Бах стал искать другое место работы. И нашел! И переехал! Когда в Лейпциге, будучи кантором собора Святого Фомы, Бах, неудовлетворенный своей зарплатой церковного работника, стал ПОДРАБАТЫВАТЬ (ДА-ДА, именно так!!!) в кофейне Циммермана со своим оркестром Collegium Musiicum, то там Мастер музыки написал ПЕРВУЮ МУЗЫКАЛЬНУЮ ОПЕРЕТТУ. Самое светское произведение в музыке – «Кофейную кантату». И, по сути, первую музыкальную рекламу. Гениальную рекламу кофе. Причем музыка кантаты настолько остроумна и обаятельна, что мне трудно и во всей последующей музыке найти что-то приближающееся к ней в сфере иронии и юмора.
Не спешите делать выводы при первом же прослушивании. Просто эта музыка требует глубокого понимания того, как и над чем смеется Бах. Ведь он шутит не только над ситуацией, которая довольно проста: Лизхен не может жить без кофе, а ее отец Шлендриан (в переводе на русский язык – Ретроград) категорически против этого «ужасного» напитка. Когда Ретроград поет свою арию о «ста тысячах досад, которые доставляют нам наши чада», то человеку, знакомому с арией Мельника из оперы Даргомыжского «Русалка», ария немецкого отца покажется абсолютно родственной арии русского Мельника. И текстом («одно и то же надо вам твердить сто раз», распекает мельник Наташу). Тот же комический эффект за сто лет до «Русалки». И музыка Баха словно долбит, от имени отца Шлендриана упорно пытается убедить Лизхен отказаться от этого ужасного напитка. И столь же остроумна ария Лизхен. Если совсем не знать, о чем поет Лизхен в дуэте с нежной флейтой, то покажется, что она поет о сладости любовных поцелуев. Потому что эта музыка звучит как абсолютная любовная ария, любовный мадригал. Но… Лизхен поет… о сладости кофе, который слаще тысячи любовных поцелуев. И тот, кто хочет ей понравиться, должен варить ей кофе. Комический эффект достигается полным несоответствием нежнейшей арии о любви и предметом любви… кофе. Перед тем как признаться кофе в любви, Лизхен сообщает отцу, что если она не будет три раза в день пить кофе, то превратится в… «пересушенное козлиное жаркое».