Вот неделя, другая проходит,
Еще пуще старуха вздурилась:
Опять к рыбке старика посылает.
«Воротись, поклонися рыбке:
Не хочу быть столбовою дворянкой,
А хочу быть вольною царицей».
Далее… Почему старик «испугался»? Ясно! За судьбу царства. Заметьте, старик стал вести себя иронично и мужественно. А ведь он рискует жизнью!
Испугался старик, взмолился:
«Что ты, баба, белены объелась?
Ни ступить, ни молвить не умеешь,
Насмешишь ты целое царство».
Вообще, очень интересно: за две недели старуха освоила статус дворянки. Даже речь изменилась.
Старуха уже не ругается на старика, а бьет по щеке. И слова: «осердилася», «говорят тебе честью», «поведут поневоле» – из дворянского лексикона.
Пушкинское чувство слова феноменально!!!
Осердилася пуще старуха,
По щеке ударила мужа.
«Как ты смеешь, мужик, спорить со мною,
Со мною, дворянкой столбовою? —
Ступай к морю, говорят тебе честью,
Не пойдешь, поведут поневоле».
Читаем дальше.
Впервые старик становится «старичком».
Почему? Бушует старуха и бушует море. Между ними маленький униженный человечек, «старичок».
И еще одна деталь. Старичок пытается восстановить родство: «Опять МОЯ старуха бунтует». Но рыбка уже не поддерживает родства старика и старухи. «Будет старуха царицей». Без «твоя». Ведь «своя старуха» царицей быть не может!!!
Старичок отправился к морю,
(Почернело синее море.)
Стал он кликать золотую рыбку.
Приплыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей с поклоном старик отвечает:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Опять моя старуха бунтует:
Уж не хочет быть она дворянкой,
Хочет быть вольною царицей».
Отвечает золотая рыбка:
«Не печалься, ступай себе с богом!
Добро! будет старуха царицей!»
Просто старуха, не «твоя»!!!
Старичок (!!!) к старухе воротился.
Теперь старик уже знает, как себя вести. Он «обжегся» на старухе-дворянке.
Что ж? пред ним царские палаты.
В палатах видит свою старуху,
За столом сидит она царицей,
Служат ей бояре да дворяне,
Наливают ей заморские вины;
Заедает она пряником печатным;
Вкруг ее стоит грозная стража,
На плечах топорики держат.
Как увидел старик, – испугался!
В ноги он старухе поклонился,
Молвил: «Здравствуй, грозная царица!
Ну, теперь твоя душенька довольна».
На него старуха не взглянула,
Лишь с очей прогнать его велела.
УЖЕ И НЕ КОНЮХ.
Важная деталь, которая делает сказку социально значимой. Старуха велела ТОЛЬКО «прогнать его с очей», а бояре, дворяне и стража проявляют самостоятельность в своем служении:
Подбежали бояре и дворяне,
Старика взашеи затолкали.
А в дверях-то стража подбежала,
Топорами чуть не изрубила.
А дальше Пушкин на грани цензуры. Обратите внимание:
РЕАКЦИЯ НАРОДА на поведение старухи-царицы!!!
У народа короткая память.
А народ-то над ним насмеялся:
«Поделом тебе, старый невежа!
Впредь тебе, невежа, наука:
Не садися не в свои сани!»
И это по отношению к человеку, который тридцать лет и три года жил со своею старухой в ветхой землянке!!! НАРОД ЗАБЫВЧИВ!
Вот неделя, другая проходит,
Еще пуще старуха вздурилась:
Царедворцев за мужем посылает,
Отыскали старика, привели к ней.
Говорит старику старуха:
«Воротись, поклонися рыбке.
Не хочу быть вольною царицей,
Хочу быть владычицей морскою,
Чтобы жить мне в Окияне-море,
Чтоб служила мне рыбка золотая
И была б у меня на посылках».
Гениальный ход! Поклонися рыбке и сообщи ей о том, что я буду владычицей морскою, а рыбка будет мне служить.
Старуха уже по ту сторону Добра и Зла. А старик объявлен несуществующим.
Старик в этой ситуации полностью потерял волю. Пропало и его чувство реальности. Он достиг состояния абсолютного рабства. И готов стать НИКЕМ!
Старик не осмелился перечить,
Не дерзнул поперек слова молвить.
Вот идет он к синему морю,
Видит, на море черная буря:
Так и вздулись сердитые волны,
Так и ходят, так воем и воют.
Стал он кликать золотую рыбку.
Приплыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей старик с поклоном отвечает:
«Смилуйся, государыня рыбка!
Что мне делать с проклятою бабой?
Уже не своей, уже не глупой, уже не дурной. А проклятой. То есть, прОклятой.
Уж не хочет быть она царицей,
Хочет быть владычицей морскою;
Чтобы жить ей в Окияне-море,
Чтобы ты сама ей служила
И была бы у ней на посылках».
Ничего не сказала рыбка,
Слова бессильны!!!
Лишь хвостом по воде плеснула
И ушла в глубокое море.
«Ушла в ГЛУБОКОЕ море»! Потрясающий образ!
Долго у моря ждал он ответа,
Не дождался, к старухе воротился —
Глядь: опять перед ним землянка;
На пороге сидит его старуха,
А пред нею разбитое корыто.
Еще один потрясающий образ!
Старуха у разбитого корыта вновь «ЕГО» СТАРУХА!!!
Старуха лишена власти. Старик лишен рабства. Он свободен, как и в начале. Рыбка ушла в глубокое море, она не возвратится. У старика есть ЕГО старуха, ветхая землянка и разбитое корыто!
И последняя мысль.
«Сказка о рыбаке и рыбке» может быть воспринята как СОН!
Иначе корыто могло быть и новое.
Братья Гримм. «Сказка о рыбаке и его жене»
Для того чтобы еще выше оценить работу пушкинского гения, предлагаю для сравнения прочитать «Сказку о рыбаке и его жене»[11] братьев Гримм, на основе которой А.С. Пушкин создал свою сказку.
Мы увидим, какие элементы сказки Пушкин передал почти дословно и какие изменения превратили немецкую народную сказку с нехитрой моралью в одно из величайших явлений культуры и философии.
Жил-был когда-то рыбак со своею женой. Жили они вместе в бедной избушке, у самого моря. Рыбак выходил каждый день к берегу моря и ловил рыбу – так он и жил, что все рыбу ловил.
Вот сидел он однажды с удочкой и глядел на зеркальную воду; сидел он и сидел. Опустилась удочка на дно, глубоко-глубоко; стал он ее вытаскивать и вытащил большую камбалу-рыбу. И говорит ему камбала-рыба:
– Послушай, рыбак, прошу я тебя, отпусти меня в море! Не рыба я камбала, а очарованный принц. Ну что тебе будет пользы в том, что ты меня съешь? Не по вкусу придусь я тебе. Отпусти меня в море, чтоб снова мне плавать.
– Ну, – говорит рыбак, – чего меня уговаривать? Камбалу, что умеет говорить человечьим голосом, я и так отпущу на свободу.
И он отпустил ее опять в чистое море. Опустилась она на дно и оставила за собой длинную струйку крови. Подивился рыбак и вернулся к жене в свою бедную избушку.
– Что ж ты, – говорит ему жена, – нынче ничего не поймал?
– Нет, – говорит рыбак, – поймал я камбалу-рыбу, а она сказала, что она – очарованный принц, вот и отпустил я ее назад, пускай себе плавает в море.
– И ты у нее ничего и не выпросил? – спросила жена.
– Нет, – ответил рыбак, – чего же мне было желать?
– Эх, – сказала жена, – ведь плохо-то нам живется в бедной избушке, скверно в ней пахнет, смотри, какая она грязная, выпросил бы ты избу получше. Ступай да покличь назад камбалу-рыбу, скажи ей, что хотим мы избу получше. Она уж, наверное, выполнит просьбу.
– Ох, – сказал рыбак, – неужто мне снова туда идти?
– Да ведь ты же ее поймал и выпустил в море, она уж, наверное, все сделает. Ступай, счастливой тебе дороги!
Не хотелось идти рыбаку, но он не посмел перечить жене и пошел к морю.
Пришел на берег. Позеленело море, потемнело, не сверкает, как прежде. Подошел он к морю и говорит:
– Человечек Тимпе-Те,
Рыба-камбала в воде,
Ильзебилль, моя жена,
Против воли шлет меня.
Приплыла камбала-рыба и спрашивает:
– Ну, чего ей надобно?
– Эх, – ответил рыбак, – ведь я-то тебя поймал, а жена мне говорит, будто я должен что-нибудь у тебя выпросить. Не хочет она больше жить в своей бедной избушке, хочет жить в хорошей избе.
– Ну, ступай, – говорит ему камбала-рыба, – все тебе будет.
Воротился рыбак домой. Видит – на месте бедной избушки стоит хорошая новая изба, и сидит жена его перед дверью на скамейке. Взяла его жена за руку и говорит:
– Ну, входи, погляди-ка, теперь-то ведь куда лучше.
Вошел он в избу, а в избе чистые сени и нарядная комната, и стоят в ней новые постели, а дальше чулан и столовая; и всюду полки, а на них самая лучшая утварь, и оловянная и медная – все, что надо. А позади избы маленький дворик, и ходят там куры и утки; а дальше небольшой садик и огород с разной зеленью и овощами.
– Видишь, – говорит жена, – разве это не хорошо?
– Да, – ответил рыбак, – заживем мы теперь припеваючи, будем довольны и сыты.
– Ну, это еще посмотрим, как оно будет, – говорит жена. Поужинали они и легли спать.
Вот прошла так неделя, другая, и говорит жена:
– Послушай, муженек, а изба-то ведь тесная, двор и огород совсем мале