Вы, конечно, заметили, что у сестер нет имен. Имени нет даже у той, которая в течение одного дня стала царицей, а через девять месяцев – матерью Гвидона. И заговор, который сестры плетут вместе с невесть откуда взявшейся бабой Бабарихой. И злой Чародей, который превратился в коршуна и которого пронзил стрелой князь Гвидон, спасая лебедя. И сама Лебедь, оказавшаяся прекрасной царевной («что не можно глаз отвесть»). И колдовство царевны. И вполне реальный город, полный жителей и построенный царевной Лебедь. И вполне реальные купцы, которые «объехали весь свет». И реальная белочка, которая вдруг (!!!) поет русскую народную песню «Во саду ли, в огороде» и грызет золотые скорлупки. Кому-то здесь хочется немедленно воскликнуть: вот же, Россия! Да? Но ею правит князь с итальянским именем: Гвидо(н)? Значит, не Россия? Но точно христианская страна. И вдруг – еще одно чудо, языческое. Тридцать три богатыря и «с ними дядька Черномор». А если учесть, что все эти чудеса наколдованы волшебницей царевной Лебедь! А бесподобное умение царевны превращать будущего мужа то в муху, то в комара, то в шмеля! Язычество!!!
И тут же – исторически реальные пушки, которые «с пристани палят»! И «кораблю пристать велят». В-Е-Л-Я-Т!!! Совсем легко объяснимое требование. Исторически точное! Ведь только после того, как приблизятся, можно узнать, военный корабль или мирный, торговый. Войны в те времена бесконечны. Салтан только-только женился, царевна «в тот же вечер понесла», а он уже на войне, «бьется долго и жестоко».
А нереально сказочно быстрое превращение внутри бочки новорожденного («приплод») в богатыря. И чудное спасение в ответ на явно языческую молитву только что выросшего Гвидона: «Ты волна моя, волна…» А буквально, как инструкция, описанный процесс изготовления Гвидоном лука! А тридцать три богатыря, которые дозором обходят город Гвидона, но спешат назад в море: «Тяжек воздух нам земли…»
Вот кто автор первого фэнтези! Александр Сергеевич Пушкин!
Все условия фэнтези соблюдены, даже это: в ней действуют существа из различных мифологий, например греческой, скандинавской, славянской.
Здесь у Пушкина, как и раньше в «Руслане и Людмиле», встречаются Восток и Запад, античность и славянство. Вспомним имена героев поэмы: Руслан, Людмила, киевский князь Владимир, Ратмир, Рогдай, Финн, Фарлаф, Наина, Черномор. И действительно, если Людмила, вне сомнения, – древнее славянское имя, то Руслан, как это ни покажется неожиданным, имеет персидские или тюркские корни (Арслан означает «лев»!). А русским именем Руслан стал ТОЛЬКО после пушкинской поэмы.
Итак, «Сказка о царе Салтане» – завершение в пушкинском творчестве жанра фэнтези, начатого в юности. Понимание, что «Салтан» – фэнтези, а еще лучше сказать, космополитическая планетарная фантазия, позволяет уйти от споров о странах происходящего действия, о национальности героев, их религиозной принадлежности и даже о деталях их родственных взаимоотношений.
Зато теперь самое время рассказать о том, что заставит наших детей буквально выучить сказку наизусть. Или, по крайней мере, читать ее не один, а много-много раз. И не только читать, но и исследовать.
«Салтан» Пушкина – уникальная цифровая игра. И число, которое проходит через всю сказку, – «три»!
Три девицы под окном
Пряли поздно вечерком.
Ну и что, скажете вы. Число «три» – главное число всех мировых сказок. Три сына, три брата, тридевятое царство, тридесятое государство…
И все же осмелюсь сказать, что в этой сказке число «три» не просто признак всех сказок. Оно есть даже в названии.
Сколько героев сказки вынесено в заглавие? Правильно, три!
СКАЗКА О ЦАРЕ САЛТАНЕ, О СЫНЕ ЕГО СЛАВНОМ И МОГУЧЕМ БОГАТЫРЕ КНЯЗЕ ГВИДОНЕ САЛТАНОВИЧЕ И О ПРЕКРАСНОЙ ЦАРЕВНЕ ЛЕБЕДИ.
Ни матери Гвидона, жены царя Салтана, ни сестер царицы, ни бабы Бабарихи!!!
Давайте же читать это математическое чудо и удивляться.
Итак.
ТРИ девицы под окном
Пряли поздно вечерком.
«Кабы я была царица, —
Говорит одна девица, —
То на весь крещеный мир
Приготовила б я пир».
«Кабы я была царица, —
Говорит ее сестрица, —
То на весь бы мир одна
Наткала я полотна».
«Кабы я была царица, —
Третья молвила сестрица, —
Я б для батюшки-царя
Родила богатыря».
Здесь все понятно. Три девицы, три сестры, три фантазии.
Но дальше, дальше…
Только вымолвить успела, (1)
Дверь тихонько заскрыпела, (2)
И в светлицу входит царь… (3)
Я специально пронумеровал три действия (третья девица успела, дверь заскрыпела, входит царь). Здесь и далее три – не только количество действующих лиц, но и количество ДЕЙСТВИЙ этих лиц!!!
…Стороны той государь.
Во все время разговора
Он стоял позадь забора;
Речь последней по всему
Полюбилася ему.
В этой сказке огромное количество музыкальных повторов.
Во Все Время разгоВора. Или «поЗадь Забора». Или повторяющийся мотив с «ПО»: «…Он стоял ПОзадь забора; // Речь Последней ПО всему // ПОлюбилася ему». Вот оно – чудо пушкинской мелодики, которое на подсознательном уровне улавливают дети.
«Здравствуй, красная девица, —
Говорит он, – будь царица
И роди богатыря…
Здравствуй (1), будь (2) и роди (3)!
…Мне к исходу сентября.
Вы ж, голубушки-сестрицы,
Выбирайтесь из светлицы, (1)
Поезжайте вслед за мной, (2)
Вслед за мной и за сестрой:
Будь одна из вас ткачиха, (3)
А другая повариха».
И опять три действия!!! И еще – реальнейшие даты.
Дело явно происходит на исходе января. А родить богатыря нужно «к исходу сентября». Девять месяцев!
Зимнее чудо появления в горнице девиц самого царя! В это время всегда творятся чудеса!!!
В сени вышел царь-отец.
Все пустились во дворец.
Царь недолго собирался: (1)
В тот же вечер обвенчался. (2)
Царь Салтан за пир честной
Сел с царицей молодой… (3)
Собирался (1), обвенчался (1) и сел (1) за пир!
…А потом честные гости
На кровать слоновой кости
Положили молодых (1)
И оставили одних. (2)
Феноменально! Их двое! Поэтому только два глагола: положили и оставили.
В кухне злится повариха, (1)
Плачет у станка ткачиха, (2)
И завидуют оне (3)
Государевой жене.
Сестер осталось две, но глагола все же три: одна злится, другая плачет и обе завидуют.
А царица молодая,
Дела вдаль не отлагая,
С первой ночи понесла.
В те поры война была.
Царь Салтан, с женой простЯсЯ,
На добра-коня садЯсЯ,
Ей наказывал себЯ
Поберечь, его любЯ.
Чудо звукописи! Я-Я-Я.
Между тем, как Он далЕкО
БьЕтся дОлго и жестОкО…
Опять чудо музыки!
…Наступает срок родин;
Сына бог им дал в аршин,
И царица над ребенком
Как орлица над орленком…
Блеск! Царица – орлица, ребенком – орленком.
…Шлет с письмом онА гонцА,
Чтоб обрАдовАть отцА.
Игра звуком. А-А-А.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой…
Вот и здесь для сохранения троичности к двум сестрам прибавляется баба Бабариха.
Извести ее хотят, (1)
Перенять гонца велят; (2)
Сами шлют гонца другого… (3)
Хотят (1) извести, велят (2) перенять и шлют (3) другого.
…Вот с чем от слова до слова:
«Родила царица в ночь
Не то сына, не то дочь;
Не мышонка, не лягушку,
А неведому зверюшку».
Язычество!
Как услышал царь-отец,
Что донес ему гонец,
В гневе начал он чудесить
И гонца хотел повесить;
Блестящая идея! О времена, о нравы!
Но, смягчившись на сей раз,
Дал гонцу такой приказ:
«Ждать царева возвращенья
Для законного решенья».
Едет с грамотой гонец,
И приехал наконец.
«Едет и приехал» – скорость движения гонца, а «наконец» – расстояние и нетерпение ожидающих ответа!
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой,
Обобрать его велят; (1)
Допьяна гонца поят (2)
И в суму его пустую
Суют грамоту другую… (3)
Извечная проблема – пьянство. Непростительная халатность военного гонца!
…И привез гонец хмельной…
Так быстро мчался, что даже и не протрезвел!
…В тот же день приказ такой:
«Царь велит своим боярам,
Времени не тратя даром,
И царицу и приплод
Тайно бросить в бездну вод».
Делать нечего: бояре,
Потужив о государе
И царице молодой,
В спальню к ней пришли толпой.
Объявили царску волю —
Ей и сыну злую долю,
Прочитали вслух указ,
И царицу в тот же час
В бочку с сыном посадили,