Он, не задумываясь и не медля, без слов и предупреждений щелкнул пальцами, и к потолку подлетела вся поломанная мебель, что находилась в комнате. Диваны и кресла, щепки стульев и единственно уцелевший после набегов дознавателей антикварный столик. В следующее мгновение все это, парящее в воздухе, ринулось в нашу сторону. Я не поняла, кто именно, я или Алекс, вскинув руки, сумел заблокировать удар. Мебель в мгновение с диким грохотом рассыпалась в мелкую пудру, покрыв, словно мукой, и комнату, и нас.
Мы кинулись к выходу, пока мужчина зашелся кашлем. У меня слезились глаза, и от пыли перехватывало дыхание. Здоровяк не растерялся, стараясь остановить нас, и в спину мне ударила обжигающая волна, сбивая с ног. Я заслонилась рукой. Натренированное за годы работы тело, будто само помнило то, что забыла голова. Наши с Алексом движения были на уровне рефлексов, вдолбленных в подкорку тысячами повторений в учебных заведениях для истинных.
Я выпестовала ладонь и вдруг почувствовала, как воздух, словно тяжелый бильярдный шар, отталкивается от нее. Прекрасная люстра, состоявшая из тысячи тонких хрустальных висюлек, разлетелась вдребезги, сорвавшись с потолка, и накрыв собой мощную фигуру карателя. Я только услышала испуганный болезненный всхлип, и вот человек уже лежит, погребенный под расколотой прозрачной массой.
– Господи! – Липкий ужас, подобный тому, что я испытала в банке, накрыл меня с головой. К горлу подступил тошнотворный комок. Глядя на ноги, нелепо торчащие из-под стеклянной горы, я почувствовала рвотный позыв и прижала руку к губам.
– Уходим! – Алекс грубо схватил меня за шкирку и потащил вон.
Он осторожно прикрыл за собой дверь, словно внутри квартиры ничего не произошло. Я накинула на голову капюшон, Алекс поднял к подбородку ворот пальто. Низко опустив головы, мы шли по бесконечному коридору, выложенному керамическими плитками, лифтам.
С переливчатым звоночком, двери разъехались, пропуская нас внутрь кабины. Как раз в тот момент, когда они закрывались, из противоположного лифта выскочили трое. Заметили ли они нас, выяснять не хотелось.
Лифт медленно, словно издеваясь, спускал нас в подземный гараж, размещавшийся на нулевом уровне, где царил холод и гуляли сквозняки. Огромное помещение с толстыми столбами-подпорками едва освещалось. Стоянка, за исключением нескольких машин, почти пустовала.
Алекс, не задумываясь, направился к черному зловещему внедорожнику. Автомобиль казался настолько огромным, что буквально подавлял собой, напоминая старые фильмы об американских гангстерах. Мужчина достал из кармана ключи, пискнула отключенная сигнализация, недовольно моргнули фары.
– О, я помню, эту машину! – Вдруг поняла я, сопоставив преследовавший меня образ и увиденный автомобиль.
Тошнотворный комок по-прежнему стоял в горле, и очень хотелось говорить, буквально не затыкаться, лишь бы не думать о мертвом теле, оставшемся там, наверху, под обломками люстры. Может, я и убивала раньше? Не помнила, не знала. Наплевать. В любой момент это отвратительно. Очень хотелось разреветься.
– Твоя, – доверительно улыбнулся Алекс. – Я ключи и документы искал, пока ты шарахалась по квартире вся такая загадочная.
Он был нарочито грубым и, казалось, понимал мое плачевное состояние. Хочешь говорить о машине? Будем говорить о машине. О чем угодно, лишь бы ты, Маша, не разрыдалась и не забилась в истерике.
Он забрался в автомобиль, внутри оказавшийся еще более внушительным, чем снаружи.
– Я умею водить? – Я удобно разместилась на пассажирском сиденье, с наслаждением вытянув ноги.
Салон пах дорогой кожей и ванильным освежителем, как у Эдика. Нет, это точно моя машина. Я просто не могла бы ездить на лупоглазой малолитражке. Словно в насмешку перед глазами мелькнула занимательная картинка. Белый от бешенства Алекс орал, как наскипидаренный, и тыкал пальцев в помятую дверцу красного спортивного автомобиля. У замечательной машинки, еще три минуты назад походившей на игрушку, на разноцветных проводах безобразно свешивалась разбитая фара, вокруг на полу валялась стеклянная крошка от разбитого окна, круглый бампер превратился в смятую лепешку, а рядом довольно и сыто урчало мое черное чудовище, не заработавшее ни царапинки.
– Ты, Маша, – Алекс аккуратно выруливал к автоматическим воротам, – водишь так, что хуже только танцуешь. Ты не помнишь, наверное, но, поверь, я однажды видел тебя танцующей – незабываемое зрелище. – Он многозначительно улыбнулся. Отпали всякие сомнения – он без стеснения издевался надо мной, наверное, мстил за разбитый автомобиль. – Была бы маленькая машина, давно бы покалечилась. А в твоем случае… – Алекс нажал кнопку на крохотном пульте, и двери гаража стали медленно подниматься. – …полгода машине, десять дней в ремонте, и как новенькая.
– Алекс, – я цокнула языком, – если кто-нибудь скажет тебе, что ты умеешь делать комплименты женщинам, то плюнь тому в лицо! – И, помолчав, добавила: – Я прошу прощения, что тогда задела тебя бампером.
– О, значит, кое-что ты все-таки помнишь? – обрадовался он. – В тот раз ты забыла извиниться, как и в предыдущий в общем-то.
Мы выехали на улицу. Хмурый дневной свет на одно мгновение ослепил.
– Это было не однажды?
– Трижды. – Алекс набрал скорость.
Неожиданно мы поняли, что во дворе очень много яркого, цветного народу. Слишком для одного жилого дома. Судя по всему, ждать, пока внимательный охранник откроет нам решетку ворот, Александр не собирался. Кто-то бежал нам наперерез, желая остановить. Кто-то кинулся вслед, очевидно, надеясь догнать.
– Трижды ты разбивала мне машину! Я только из сервиса заберу, а тут ты на своем огромном ишаке размеренно так вкатываешь на стоянку… – Будочка охранника и наглухо закрытый выезд неуклонно приближались. Лицо Александра оставалось непроницаемым, я не выдержала, поспешно пристегнулась ремнем безопасности и даже успела его подтянуть.
С грохотом ворота сорвались с петель, я закрыла лицо руками, и мы невредимые выскочили на пустую дорогу. Черный автомобиль ревел, радостный, что о нем, наконец, вспомнили.
Он специально остановился на перекрестке, чтобы проезжающие мимо беглецы увидели бы пассажиров в салоне автомобиля. Инферн на заднем сиденье едва дышал, аркан на его шее, вероятно, сильно сдавливал шею. Мальчишка боялся пошевелиться, чтобы случайно не натянуть невидимые нитки, впивающиеся в кожу острыми иголками. Его бледное восковое лицо, словно скопированное из фильма ужасов, приобрело неприятный синюшный оттенок. Виталика уже начинало мутить от одного полумертвого вида вампира. Он изредка поглядывал в зеркальце заднего вида, проверяя, не окочурился ли тот.
Ищейка нервно курил, с шумом выдувая дым в щелочку приоткрытого окошка. Он долго ждал, но ожидание – самая малая цена, которую он приготовился отдать, чтобы Мария Комарова сама пришла к нему.
Вот на дороге показался огромный черный внедорожник со знакомым номером. Вероятно, его пассажиры легко ушли от погони. Виталик, вдруг вспомнил, как Маша Комарова летала по узким центральным улицам на устрашающей машине. Кто ж девчонке водительское удостоверение продал? Со своим антиталантом вождения, сама она бы никогда права не получила.
В нужный момент Виталик моргнул фарами, привлекая внимание водителя и его попутчицы. Маша резко повернула голову и поменялась в лице, узнав и Виталика, и полумертвого инферна на заднем сиденье.
Дело сделано. Осталось только ждать.
Глава 6
Сэма все-таки придется спасать. Мы с Алексом оба поняли этот прискорбный факт, когда увидела мальчишку с арканом на шее, а рядом ищейку Владилены.
– Черт! – Прошипел Алекс сквозь зубы и только прибавил скорости, минуя перекресток на красный свет.
Я помалкивала, чувствуя себя виноватой. В конце концов, именно я втянула Сомерсета в неприятности, когда обратилась к нему за помощью. Другое дело, что на сей раз он сам, представляя себя добрым богатырем, влип окончательно.
– Этот твой мальчик… – процедил Александр и так резко свернул во дворы, что меня, даже пристегнутую, резко качнуло. От злости у мужчины ходили желваки, в воздухе запахло назревающим скандалом. Если столько беситься, может начаться язва желудка.
Он резко затормозил, и теперь меня кинуло вперед. Мы остановились в тихом дворе между старыми пятиэтажками. Перед нами, заваленная снегом, пустовала детская площадка. Только по низкой горке деловито разгуливала ворона. Алекс вытащил из кармана мобильный, поколебался мгновение, и все-таки включил его. Хотя я прекрасно понимала, что нас засекут буквально за несколько минут. Он набрал номер, а потом принялся ждать. Я с опаской посматривала на его внешне слишком спокойное лицо.
Вероятно, на другом конце ответили.
– Инферн здесь ни при чем! – вместо приветствия заявил он невидимому собеседнику. – На… – Не глядя, Алекс протянул трубку мне. – Он хочет тебя.
Когда я брала телефон, то рука моя мелко тряслась.
– Это Маша. – Я почувствовала, как пересохло горло, а язык прилип к верхнему небу.
– Здравствуй, Маша! – Знакомый голос Виталика, чуть растягивающий слова, не скрывал своей радости. – Как ты считаешь, тебя на мальчишку – это равноценный обмен?
– Просто назови место, куда приехать.
– Отдай! – рявкнул Алекс, вырывая телефон из моих рук. – Слушай, ты, шавка! – заорал он в трубку. – Отпусти инферна! – Алекс даже покраснел от ярости и вдруг сказал очень спокойно, тихо, разделяя слова: – Что иначе? Я сотру тебя, Виталик. Уже сегодня вечером.
Потом он отключился и выкинул аппарат в снег.
– Поехали!
– Куда? – Голос мой отчего-то стал неприятно тонким и почти детским.
– Проклятье! Друга твоего спасать!!! – Он так гаркнул, что я сжалась в комочек и на всякий случай скрестила пальцы. – Сказал же ему, чтобы к родителям возвращался! Герой, мать его!
Он, как старик, ворчал по поводу Сэма, пока мы не вырулили на широкий проспект, забитый автомобилями. Тут уж Алекс обрушил всю силу своего недовольства на столичных водителей-неумех и городские службы, у которых даже в