Виталик отщелкнул ногтем дымившийся окурок и направился к машине. Никогда он не сможет заставить себя снова войти в здание Зачистки. Он больше не вернется туда. Он решил бежать, как крыса с тонущего корабля. Куда? Пока и сам не догадывался.
Удачи тебе, Маша Комарова. Не вспоминай дурным словом. Ведь о мертвых – или хорошо, или ничего…
– Не смей курить, пацан! – Рявкнул Алекс и буквально вырвал сигарету у Сэма изо рта. – Сначала подрасти, а потом хоть трави себя, хоть убивай!
– Скажи это своим друзьям из Зачистки! – огрызнулся мальчишка. Он насупился и отвернулся к окну, демонстрируя всем своим видом обиду. Подобно поступает любой подросток, считающий себя слишком взрослым и независимым, чтобы прислушиваться к чужим советам. Особенно, навязанным и противоречащим их желаниям.
Я настороженно следила за лицом Алекса, отражавшимся в зеркальце заднего вида. Он был хмур, разозлен и, по-видимому, очень измотан. Под глазами залегли черные круги, а губа все еще кровоточила.
– Что ты так смотришь на меня? – бросил он резко. Я даже вздрогнула.
– У тебя губа разбита, – ляпнула я.
– Да, а еще у меня, похоже, сломан нос, вывихнуто плечо и выбит палец, спасибо твоему приятелю! – Он кивнул в сторону Сэма. – Тебе, пацан, было сказано возвращаться к родителям!
Инферн посмотрел на него так, что даже мне не понравилось. Глаза Сэма вдруг стали больше, ноздри раздулись, он глубоко и шумно втянул в себя воздух. Алекс тут же закашлял, теряя управление посреди широкого оживленного проспекта, наводненного машинами, как роем мух. Внедорожник, будто пьяный, вильнул, на нас посыпались возмущенные гудки.
– Прекрати, Сэм! – Я хорошенько толкнула его. – Что ты делаешь?!
Алекс перевел дыхание и посильнее сжал руль. Атака вампиренка разозлила его еще сильнее и отобрала последние силы. Становилось удивительно, как он вообще может вести. Над нами нависла гнетущая тишина. Она буквально давившая на уши. Я сломалась первая:
– Куда мы едем?
– Мы везем Сомерсета в поселение к инфернам! – заявил Алекс. – Если он сам не может добраться обратно, то я готов потратить пару часов, чтобы помочь ему!
– Останови машину! – Мальчишка выкрикнул эти слова дрожащим от слез голосом, и вдруг открыл дверь.
В салон ворвался поток холодного воздуха. Снова раздался истеричный сигнал, снова мы вильнули, едва не налетев на бордюр.
– Прекратите вы оба! – не выдержала я. – У меня от всего уже голова кругом идет!
– Останови! – сквозь зубы прошипел Сэм.
Блокируя движение на дороге, Алекс резко затормозил, и я ударилась о переднее кресло. Клянусь, каждый водитель в тот момент подумал, что в салоне огромного автомобиля сидела самая сумасшедшая на всей земле троица. Наверное, они были правы.
– Выметайся! – прорычал Александр.
Сэму два раза повторять не пришлось, он выскочил на улицу как ужаленный, и бросился наперерез движению на другую сторону.
– Верни его! – приказала я. – Слышишь, Алекс! Мы все трое в одной лодке! Его поймают через пять минут и сотрут! Немедленно верни его!
– И не подумаю! – бросил он, трогаясь.
– Тогда выпусти и меня! – заявила я грубо. – Не собираюсь никуда ехать без Сэма! Понял?!
Александр три раза глубоко вздохнул, а потом осторожно припарковался к тротуару.
– Черт с тобой, Комарова! – буркнул он. – Сама будешь присматривать, чтобы его не прибили! Поняла меня? И запомни, – это он уже высказал, вылезая, – ненавижу детские истерики, и глупых женщин!
Я следила из окошка, как Александр догнал мальчишку и остановил его, схватив за плечо. Сэм выглядел очень расстроенным и, кажется, собирался пустить слезу от жалости к самому себе. Алекс что-то ему выговаривал с самым недовольным видом. Из прорехи на спине у мужчины торчал клок синтепона, отчего импозантный Александр выглядел очень забавно. Бесцветные люди оглядывались на колоритную парочку, продавец из палатки «Мороженое» высунулся из окошка, прислушиваясь к горячему спору. Ветер трепал полы изрядно потрепанного пальто Алекса и длинные крашеные волосы Сэма, делавшего инферна похожим на милую девочку. Они уже развернулись к машине, как что-то произошло. Нечто неожиданное, страшное и подлое.
Я скорее почувствовала, нежели заметила, как в грудь Александра ударил прозрачный шар, диаметром с бильярдный. Мужчина в одно мгновение стал землистого цвета и, схватившись за сердце, как подкошенный рухнул на асфальт. Торговка мороженым, кажется, закричала, Сэм испуганно заметался. Мне показалось, что наступила абсолютная, ничем не нарушаемая тишина.
Я не поняла, как оказалась рядом с недвижимым Александром, не слышала воя сирены, с ужасом щупая пульс на холодном запястье. Едва-едва трепыхались кровеносные сосуды, чуть-чуть теплилась жизнь внутри тела, а, значит, была надежда. Подняв голову, я увидала глумливо скалившегося Эдика и выставила ладонь, как делала только что на площади перед выставочным центром.
Ветер ударил в лицо бывшему приятелю, заставил зажмуриться и отшатнуться. Рядом с ним проплывали черно-белые люди-тени, недоуменно поглядывавшие на мужчину, который прикрывался руками неизвестно отчего и задыхался.
– Тяжелый какой! – Прокряхтел, как старик, Сэм, усердно взваливая обмякшего Алекса на спину.
Через транспортный поток Сэм поволок мужчину к машине, побагровев от напряжения. Он беспомощно и почти просительно вытягивал вперед руку, умаляя водителей притормозить. Со стороны выглядело так, будто мальчишка, взвалив на себя непосильную ношу, пытается броситься под колеса очередной автомобиля. Ноги раненого безвольно тащились по замерзшему асфальту, и люди оглядывались, округляя глаза. Раздавалась истеричная какофония визгливых предупредительных сигналов.
Я боялась шагнуть, чтобы не потерять волну, которая неожиданно становилась все слабее и слабее. Вот уже Эдуард перестал гнуться, и диковато захохотал, запрокинув голову и становясь похожим на душевнобольного. Квадраты на моей руке потеряли свою яркость и четкость, превратившись в полупрозрачные контуры, а меня саму мелко заколотило от усталости. Синие глаза Эдички засветились торжеством, в то же мгновение он демонстративно легко щелкнул пальцами. Мне показалось, что удар будет направлен на меня, но нет – Сэм, едва запихавший Алекса в автомобиль, плашмя рухнул на асфальт. Тяжелая дверь машины резко хлопнула Александра по торчавшим из салона ногам, и тот неожиданно застонал, подавая признаки жизни.
Следующая атака бывшего приятеля пришлась на мою долю, но вышла слабенькой и, по сравнению с первой, далеко не такой впечатляющей. Видно энергия у Эдика заканчивалась уже на первом взмахе. Меня слегка качнуло, но тут же накрыло ощущение небывалого подъема, словно внутрь попало семь галлонов крепкого кофе. Черные квадраты засветились вызывающе ярко. Сердце забилось с утроенной силой, застучало в висках.
Я усмехнулась, покачав головой, и только погрозила пальчиком. Эдичка совсем растерялся, он бросился ко мне, но поскользнулся и шлепнулся на спину без всякого моего вмешательства, насмерть перепугав старушку-тень с кульком в маленьких ручках.
Не теряя времени, я поспешила к машине, лавируя между застывшими на мое счастье в заторе автомобилями, где очухавшийся Сэм лихорадочно заталкивал стонущего Алекса. Эдичка поднялся и бросился к нам с самым злобным видом и яростным выражением на худом лице. Пришлось отбросить его легким взмахом горящей огнем руки, и бедолага влетел в тонкую стенку ларька с мороженым и прилип к ней. Он мучительно старался освободиться, сползти на тротуар, сделать хотя бы что-то и оказаться на свободе, но будто для потехи прохожих его крепко держало над землей.
Я смело, с огромным энтузиазмом уселась за руль и тут же стушевалась от обилия кнопок, педалей и, собственно, большой баранки.
– Машка, трогайся! – Кричал Сэм на заднем сиденье, пытаясь усадить Алекса.
Раненый все время сползал на резиновые коврики.
– Как? – Растерялась я, начисто забыв про опасность в лице Эдички.
– Ты же умела водить! – Сэм, кажется, пребывал в отчаянии. – Машка, это как на велосипеде – один раз научишься и никогда не забудешь! – уверил он.
Наверное, я не умела ездить на велосипеде, как не умела управлять большим автомобилем. Руки, будто костяные, с влажными от волнения ладонями, лихорадочно крутили руль, как в старых советских кинофильмах. Но соседние машины с обеих сторон все равно пострадали. Одна лишилась зеркальца, зато вторая приобрела пяток отличных, очень заметных царапин. Едва не зацепив автобус, мы выбрались на проспект.
Я почувствовала, что от усердия вспотела и расстегнула одной рукой куртку.
– Машка, – взвизгнул Сэм, – очень прошу рули двумя руками!
– Алекса нужно в больницу!
– Какую больницу? – правильно рассудил мальчишка. – Что мы скажем – сердечный приступ? А как синяки объясним? Они точно решат, что ты его сбила.
Я кусала губы, вцепившись в руль мертвой хваткой и держа спину неестественно прямо.
Алекс застонал, снова приходя в себя. Он хрипло закашлял, и Сэм охнул:
– Кровищи-то сколько!
– Сколько? – Я оглянулась, забыв о дороге.
– Машка, рули! – Инферн испугался, наверное, больше, чем во время налета Эдички.
Александра между тем сотрясал жесткий приступ кашля, потом он успокоился и что-то сипло, через булькающий звук прошептал.
– Что он говорит? – Я обернулась, тут же неловко крутанув в сторону руль. Автомобиль резко вильнул.
– Осторожно!!! – Заорал Сэм, и я едва ушла от лобового столкновения с грузовиком.
Руки теперь тряслись с двойной силой, ели рычаг переключения скоростей нащупала.
– К доктору, пока не угробила всех! – просипел Алекс, а потом едва слышно назвал адрес, который я тут же забыла. Повторить он так и не успел, ведь его снова накрыла темнота.
– Ты адрес запомнил? – Истерично выкрикнула я.
– Да, к метро Щукинская, – отозвался мальчишка. – Маша, – обречено проговорил Сэм через пару секунд, – ты только что пропустила нужный поворот.