– Почему ты такая циничная? – Ее голос звучал все тише и трагичнее.
– Циничная? – Я развела руками. – Ты совершенно права, я циник и давно не верю ни в Деда Мороза, ни в счастливые концы дурных историй.
Алина резко расширила глаза, не в силах пошевелить головой. Признаться, мне наскучил разговор с ней, и я ослабила путы, отчего девушка в очередной раз с грохотом завалилась на пол, особенно громко стукнули ботинки на толстой подошве.
Она накинулась на меня моментально, словно выпущенный за свободу призрак. Попыталась вцепиться в волосы с пронзительным воплем. Я увернулась, стараясь схватить ее за руку, и, едва не свернув себе шеи, с визгом мы скатились на один лестничный пролет, пересчитав позвонками бетонные ступеньки. Наверное, со стороны мы выглядели, как две сцепившиеся дикие кошки.
– Прекратите! – приказал нам кто-то издалека.
Но не тут-то было, мы намертво впились друг в дружку и не собирались уступать сопернице ни миллиметра из захваченных складок одежд. Я трясла девицу, а та царапалась и кусалась одновременно, притом весьма чувствительно. Собственно, в сознание нас провело ведро ледяной воды, вылитое сверху каким-то «доброхотом».
Мы шарахнулись в разные стороны и, сидя на полу, прижавшись спинами к противоположным стенам, буравили друг друга яростными взглядами и тяжело дышали. Дядька в застиранной тельняшке стоял с пустым ведром и скалился щербатым ртом, довольный произведенным эффектом. За какой-то дверью до хрипоты надрывалась собака. Люди-мышки заскреблись по своим норкам, открывая дверцы. Они высовывали носы на лестничную клетку и с любопытством пялились на нас, едва сдерживавших гнев.
– Ну, девки, успокоились? – Хохотнул дядька и гаркнул соседям: – Из-за нашего кудрявого красавца, видать, подрались! – А потом обратился к нам не слишком вежливо: – Давайте, валите отсюда!
Мокрые до нитки, злые как тысяча чертей, мы молча вышли из подъезда. Мороз, кажется, стал еще крепче. Во дворе уже включили фонари, и они одноглазо освещали автостоянку желтыми кругами. Черно-белые люди торопились домой, некоторые тащили чахлые елочки, купленные перед самым праздником впопыхах и уже без особого разбора.
Подъезд, где жил дядя Ваня, находился как раз за стоянкой. Незанавешенные окна его квартиры приветливо светились в темноте, со стороны улицы на ручке кухонной форточки, как во времена всеобщего дефицита, висел пакет с продуктами.
Я кашлянула и, не глядя на соперницу, направилась по дороге обратно к друзьям.
– Ты куда? – Догнала меня Алина.
– По делам, – я засунула руки в карманы куртки, но и внутри ткань промокла.
Вот спасибо, мужик, услужил, помирил, можно сказать, оригинальным способом двух враждующих женщин!
– Ты так просто уйдешь? – Она схватила меня за локоть и попыталась развернуть.
Я почти изумленно посмотрела на ее пальцы с черными от природы ногтями, сжимающие мой рукав, и осторожно освободилась.
– Нет, я не так просто уйду. Я еще выражу свое горячее желание больше никогда не видеть тебя! Поняла меня? Даже не думай приближаться ко мне!
– Господи, Маша, там было шесть камней! – горячо зашептала она мне в лицо, практически без надежды. – Маша, пожалуйста, отдай мне один! Всего один, я не прошу все! Не для меня самой, для Данилы! Ему никто не берется цвет восстановить. Я не знаю, что за энергия его лишила цвета, но ты же видела его, он никого не узнает! Он ничего не помнит! Он…
– Слушай, – оборвала ее я, глядя в кошачьи глаза, светящиеся в темноте, – а может, все к лучшему? По своему опыту знаю, что тени видят инфернов вполне симпатичными людьми. Может, лучше, что ему перекрыли цвет?
– Как ты можешь так говорить, жестокая? – Она прижала к губам ладошку.
Девушка стала меня порядком нервировать.
– А ты похожа на глупую влюбленную барышню, – рявкнула я. – Отстань от меня! Слышишь? Забудь обо мне! Меня хотят убить, за мной гоняется Зачистка, сегодня ранили человека, который… – я запнулась. – В общем, у меня на руках раненый, и нам негде спрятаться. Я не помню, где камни, потому как всего пару дней назад сама вернула цвет, а память не восстанавливается одним моментом. Придя к Даниле, я надеялась выяснить, отдавала ли кристаллы ему, но в результате ничего не узнала, потому как он в том же состоянии, в каком находилась я сама совсем недавно. Я увязла по коленки, и сейчас мне совсем нет дела до твоих романтических бредней!
– Тебе тоже стерли цвет? – ужаснулась Алина.
Вот уж никогда бы не подумала, что среди инфернов могут попадаться такие редкие, чувствительные особи. Это же не по-дьявольски как-то!
– Алина, не обольщайся, цвет я сама стерла, надеясь уйти от Зачистки. Кстати, заметь, в эту историю втянул меня Данила! Это с его великолепного пенальти я сейчас скрываюсь! Неужели ты не видишь, что он нас обеих предал? Тебя, когда вдруг «полюбил», – это слово я непроизвольно произнесла с издевкой, – а меня, когда ради тебя подложил в сумочку кристаллы. Он никому не сделал хорошо, поэтому не стоит его жалеть.
– Много ты знаешь! – В ее глазах снова сверкнули слезы.
– Действительно, мало, – согласилась я. – Но того, что я уже узнала, мне вполне достаточно, чтобы открыть тебе правду со всей пугающей откровенностью: твой Данила Покровский типичный подлец. А теперь извини, меня ждут.
Я заторопилась к подъезду дяди Вани, подгоняемая чувством беспокойства. Отчего-то казалось, что вот-вот во двор въедет черная машина Зачистки, и оттуда вываляться дюжие молодцы. За спиной я слышала шаги Алины, казалось, она дышит мне в затылок. Не оборачиваясь, я буркнула:
– Ты отстанешь от меня?
– Маша, если ты ищешь камни, я готова помочь тебе! Подожди ты! – Она снова схватила за рукав моей куртки.
Я резко остановилась, отчего девушка машинально налетела на меня и испуганно отступила на шаг.
– У меня уже есть два помощничка, страдающих необъяснимыми приступами доброты и очень желающих подсобить, – без обиняков заявила я. И, развернувшись, посмотрела и в ее желтые кошачьи глаза. – Один совсем ребенок и вечно втягивает нас в неприятности, а второй сейчас лежит при смерти. Третьего такого мне не нужно.
Алина нервно кусала темно-бордовые губы и вдруг предложила:
– Ты говорила, вам некуда идти. Вы сможете спрятаться у меня, в моем доме вас точно искать не станут. – Она вся засветилась надеждой: в каждой черточке ужасного лица, в позе, в сжатых кулаках сквозила просьба.
– А что взамен?
– Камень. Всего один. Я помогу тебе их найти, а ты мне отдашь один кристалл. Идет?
Думала я не долго, такими соблазнительными, а главное трезвыми предложениями не разбрасываются. В конце концов, кристаллом больше кристаллом меньше – какая разница? Ведь я толком не понимаю, что будет потом, когда мы их все-таки обнаружим.
– Договорились, – сделав вид, что глубоко задумалась, согласилась я. Всегда приятно торговаться и продавать эфемерные вещи, тебе еще не принадлежащие.
Мы как раз успели пожать друг другу руки, когда в воздухе мелькнуло нечто черное, едва заметное, своим стремительным полетом напомнив неуловимую летучую мышь. С мягким плевком предмет вонзился в землю всего в полуметре от нас, образовав в замерзшем, покрытом снежной корочкой тротуаре приличный провал.
Не сговариваясь, мы отпрыгнули от потенциальной опасности и со страхом уставились на место его падения. В дыре лежала вязаная шапчонка, похоже, намертво вросшая в землю.
– Черт, они шляпную фабрику, что ли, ограбили? – сморщилась я.
Пока клоуны из электрички не вышли на свет фонаря, нужно было удирать, а то потом не отвяжешься от доморощенных охотников.
– Здравствуй, Маш Комаров, – услышала я хрипловатый голос с сильным акцентом и увидела золотозубые, но несколько щербатые после сегодняшнего утра, улыбки на лицах троицы цыган.
– Кто это? – изумилась Алина так, что даже ткнула пальцем в охотников.
– Охотники за головами, – процедила я, просчитывая в уме пути отступления.
– Привет, Маша Комарова, – раздался за спиной тихий шелест. Алина с визгом отпрыгнула от меня, как от чумной. Из темноты отделились четыре тени, оказавшиеся уже знакомыми инфернами. Отчего-то мне казалось, что у энергетических вампиров не может быть ссадин, но нет – квартет радовал глаз заметными синяками под глазами у всех четверых и четырьмя одинаково раздувшимися разбитыми носами.
– А это кто? – зашептала Алина, таращась во все глаза.
Кажется, девушка уже и сама была не рада, что предложила почти бескорыстную помощь, ведь один камень – не все шесть.
– Тоже охотники за головами.
– Что, инферны? – ужаснулась та.
– Ну, в семье не без урода.
– Отойди от нее, сестра, – дал фору Алине главный из энергетических упырей.
– Эй, ты, послюший, да?! – заорал цыган, который, похоже, в трио являлся бароном. – Девушек наш, так что вали отсюда, пока я тебе снова нос не сломал, а заодно второй зуб не выбиль. Да?
Инферны приосанились и приготовились к драке. В общем, момент вышел очень отчаянный.
– Послушайте, ребят, я с вами, – предложила я инфернам. У цыган от изумления открылись рты. – Но только объясните это своим друзьям, чтобы никаких потом претензий не было.
– Эй, почему ты с ними? – заорал барон, тыча себя в грудь. – Мы тебе первий нашел!
– Она с нами хочет пойти! – отозвался главный в четверке, не веря своему счастью И тут же в воздухе мелькнула очередная шапка, пролетевшая как раз над нами с Алиной. Мы едва успели увернуться.
– Черт! Что это? – охнула та.
– Шапка, – объяснила я, осторожно уходя в тень.
– Как понять шапка?!
Вязаный головной убор надежно прилип к стволу молодого деревца и казался огромным черным наростом.
– Не смей брать мой девушка! – Услышала я призывной вопль барона, и в воздухе взорвался красно-желтый фонтан искр.
– Уходим! – приказала я, не собираясь ждать окончания разборок.
Дядя Ваня чрезвычайно любил чай с чабрецом. А уж если туда еще и рижского бальзама капнуть, то жизнь превращалась в земной рай. Мужчина почесал живот, подумал и сделал из бутылки большой глоток густого алкоголя, пахнущего травками и пряностями.