– Кристаллы сейчас у Комаровой. Она вынесла их сегодня из здания Зачистки, – проговорил Данила шепотом, стараясь скрыть звучащие в голосе слезы. Судя по всему, слова дались ему с трудом. Похоже, парень только что простился с чем-то очень важным для себя, зато помог Эдику получить информацию.
Гробовое молчание, последовавшее за весьма нелицеприятным признанием, в клочья разнес новый телефонный звонок.
– Отвечай! – приказала Владилена, срываясь на крик. – Ты должен вернуть кристаллы, иначе сегодня вечером одной инферной станет меньше!
Мобильный тихо пискнул, парень робко спросил:
– Маша?! – и замолчал.
Видно, Комарова что-то верещала в трубку. Если бы Эдик стоял рядом, то, наверняка бы, разобрал, но, спрятавшись за дверью, не слышал толком ничего.
– Где ты? – следующий холодный вопрос.
«Э, нет, приятель, с девушками так нельзя. Нельзя. Особенно с норовистой Машей Комаровой», – подумал тогда Эдик.
– Да, конечно. – В этот момент голос Данилы Покровского предательски дрогнул. – У тебя в сумочке лежит мешочек, ты должна его отдать мне. Только не открывай мешочек. Ясно, Маша? Ты меня поняла?
Вероятно, девушка бросила трубку, потому как Данила отчитался:
– Через час мы встречаемся на площади рядом с памятником Пушкину.
– Отлично! – восторжествовала Владилена. – Все слышали? Быстро едем! – приказала она.
– Владилена, слышишь, ты обещала не трогать Алину! – заорал из последних сил парень. Обещала!!! – Данила почти бился в истерике, как кисейная дама, и не контролировал себя.
– Поверь, мой мальчик, – отозвалась та, – я умею держать обещания. Твою инферну я не трону. – Слова ее прозвучали очень зловеще.
А через час Эдик увидел, как сестрица применила удар, за который рядовых истинных без суда и следствия стирают, – цветовую плетку. Данилу Покровского она выкинула из игры в один момент, а вот Маша Комарова сумела убежать, наведя на людной площади такого шороху, что весь Истинный да и теневой мир содрогнулись.
Уже утром, когда Эдуард напряженно вслушивался в сводки по закрытым линиям Зачистки, он узнал, что девчонку объявили в розыск, и у Владилены развязались руки. Больше не надо было придумывать причину, почему глава Зачистки открыла охоту на одного из самых талантливых карателей, к тому же Высшую. Марию Комарову приговорили. Ее искали и Зачистка, и молодцы Владилены. Правда, первые били на поражение, а вторые старались выловить живой, только методы у них оказались одинаковые.
К концу второго дня Комарову не поймали, и Эдуард колесящий в поисках девчонки по городу, ей искренне аплодировал. Не ожидал он от светловолосой стервы такой ловкости. Честное слово, не ожидал.
Она попалась ему совершенно случайно, когда выходила на все той же центральной улице из Главпочтамта. Она постриглась и перекрасила волосы, поэтому он не сразу ее узнал. К счастью (или горю), девчонка оказалась полностью разряжена после очередной схватки с карателями, а потому не смогла поставить и простейшего щита, когда Эдик на удачу плюнул энергетическими силками.
Она была в его руках, валялась на полу его автомобиля и стонала от боли и ярости. Эдик торжествовал и орал как сумасшедший, чтобы она отдала ему камни, тогда мученья закончатся. Голова после очередной дозы энергетических пилюль очень плохо соображала, поэтому он не услышал подвоха в ее словах, произнесенных сквозь зубы:
– Я отдам тебе эти проклятые камни, но сначала я должна стереть цвет! Мне нужно лечь на дно! Пока я выделяюсь из толпы, твоя сестрица будет гоняться за мной как полоумная!
– Ха! – Обрадовался он тогда, легко приняв ее требования. – Хорошо Владиленка тебя не слышит!
– Послушай, Эдик, ты же умный малый! – Одурманенный, он и не прочувствовал в ее словах обычную грубую лесть. – Ты гораздо смекалистее своей сестры. Помоги мне, отвези к дяде Ване, а то ищейки мне шагу не дают ступить. Доктор мне перекроет цвет, и я отдам тебе камни.
– Обмануть хочешь?! – Эдуард помнил, как в зеркальце заднего вида отразились его лихорадочно блестевшие глаза.
В результате вышло, что он вроде как обманул сам себя, когда отказался доставить девку к профессионалу, а привез ее за город в логово одного своего приятеля, знатного волокиты и бесповоротно женатого на одной представительнице весьма знаменитого в Истинном мире рода. К ночи Эдик буквально за шкирку притащил туда доктора, какого смог разыскать через того же приятеля. Он рекомендовал шарлатана как хорошего специалиста по излечению от деликатных болезней. Кто же знал, что «эскулап» окажется настоящим мясником. Блокировка энергии – процесс очень тонкий. Неправильная дозировка – и человек теряет вместе с цветом еще и память. Собственно, так случилось и с Марией Комаровой.
Ни тебе цвета, ни камней, а только девчонка-каратель, мечущаяся в предсмертном бреду. Она подыхала у него на руках, разбив в пух и прах все его планы. Тогда-то Эдик очень испугался, буквально затрясся от ужаса. Над его головой навис дамоклов меч, готовый обрушиться со всей своей силой.
Он струсил и решил откреститься от неприятностей, отвезя умирающую по адресу, который, на счастье, она продиктовала до того, как глотнула пилюли и впала в беспамятство. Съемная квартира выглядела на редкость паршиво и дешево. Он бросил девчонку на кровать и поспешно сбежал.
Каково же было его изумление, когда среди ночи она вдруг позвонила ему домой, вполне себе живая, и заплакала в трубку:
– Эдичка, мне приснился кошмар…
Реальность и выдуманный мир слились для Маши Комаровой в причудливый сон, свидетелем которому он стал. Он следил за ней, даже помогал ей, но девка превратилась в мумию и не помнила ничего. Теперь неожиданно Мария Комарова отряхнулась от пепла, и получилось, что Эдик даже очень крепко подвязан к ней и ко всей проклятой истории.
Воспоминания отступили. Эдуард повернулся на спину, его трясло, на лбу выступила холодная испарина. Дрожащей рукой он вытащил из-под матраса пузырек коричневого толстого стекла. На самом дне лежали всего две продолговатые алые пилюли. Его счастье продлится до следующего вечера, а потом снова тело предаст его. Каждая даже крохотная мышца начнет яростно сокращаться в судороге, причиняя нестерпимую боль. Снова суставы будут скручиваться, как у старика. Он опять и опять переживет крошечную смерть, чтобы возродиться с новой дозой.
Когда он получит камни, его страдания обязательно закончатся.
Мы признали со всей искренностью: Алина отвратительно готовила. На тарелке еда выглядела вполне аппетитно и съедобно, но на вкус оказалась сущим стрихнином. Собственно, разочаровывать и скрывать от инферны прискорбный факт я и не подумала, и в ответ получила обиженное фырканье:
– По крайней мере, я готовлю лучше, чем ты водишь!
– Спорное утверждение, – не сдавалась я, соревнуясь в колкости.
По негласному соглашению, так и витавшему в воздухе, мы не трогали тему кристаллов, хотя мои мысли так или иначе все равно возвращались к ним. Зачистка! Собственно, я сама бы никогда не додумалась искать камни именно там. В мыслях я уже лихорадочно соображала, как попасть в здание, чтобы исследовать каждый уголок памятного коридора, каждый кабинет, находившийся на этаже, и найти проклятые кристаллы. Александр, будто ясновидец, очень сухо отсоветовал:
– Даже не смей туда лезть!
Он полулежал на подушках, подложенных под спину, и старательно делал вид, что наслаждается невкусной трапезой.
– Куда? – Вроде удивилась я, но получилось как-то совсем неправдоподобно.
– В Зачистку. – Он серьезно смотрел в мои глаза.
– Отчего ты решил, что я туда потащусь?
– Как-то ты притихла после ужина, даже к Алине перестала цепляться. Значит, что-то задумала.
– Я похожа на самоубийцу? – Повторила я слова Сэма, сказанные мне несколько дней назад при нашем знакомстве.
– Ты не похожа ни на дуру, ни на самоубийцу, ни на одержимую. Маш, я оклемаюсь через пару дней, и мы вместе пойдем в Зачистку. – Он замолчал, на бледном лице заходили желваки.
– Маша… – предупреждающе осек он меня, открывшую было рот. Сопротивляться или спорить не имело смысла, да и желания не было. Я только улыбнулась устало:
– Саш, ты отдыхай, восстанавливайся. Подумаем об этом завтра.
Но ведь все знают расхожую пословицу: не оставляй на завтра то, что можешь сделать сегодня. Инферна во всеоружии ждала меня на кухне, изнывая от нетерпения.
– Как ты туда попала в первый раз? – Ее кошачьи глаза светились.
– Не знаю, – честно призналась я, поплотнее закрывая за собой дверь, чтобы Алекс не услышал наших тайных переговоров. – Знаю только одно – туда нужно идти завтра, когда будет много народа, и истинных, и теней. Так легче затеряться в толпе.
Одновременно мы глянули на маленький разноцветный календарь, прилепленный на магните к дверце холодильника. Завтра наступит Новый год.
Алина обреченно усмехнулась:
– Да, я-то точно смогу затеряться со своим ангельским личиком.
– А при чем тут ты?
– Я все решила – мы идем вместе! – твердо заявила Алина.
– И когда ты решила это? – Я с деланным удивлением подняла брови.
– Маша, – Алина горячо зашептала мне в лицо. Она наклонилась так близко, что я могла рассмотреть мелкие крапинки в желтоватых глазах с вертикальными зрачками. – Ты не можешь идти в Зачистку одна! Тебе нужен помощник. Твой Алекс сейчас еле ногами перебирает, Сомерсет совсем не вариант, остаюсь только я.
– Вот и останешься дома! – Кивнула я головой. – Следить за моими мужчинами.
– Ты не супердевочка! – прошипела Алина. – Ты просто человек и, хочу тебя расстроить, рискуешь погибнуть. Тебя могут стереть, и я не получу своего камушка!
– Ах, ты из-за этого волнуешься, – съязвила я, криво усмехнувшись, – а то я уже хотела удивиться…
Глава 8
Одежда Алины пришлась мне почти впору. Правда, с размером обуви вышла настоящая чепуха, пришлось натянуть теплые вязаные носки. По двое на каждую ногу. Только после этого ботинки, которыми инферна колошматила меня по ребрам неделю назад, стали в самый раз.