Она не поняла, как закричала, закрыв лицо руками, а потом все закончилось. Она лежала на том, что еще секунды назад называлось обитым кожей потолком автомобиля. Каждая косточка трещала. По лицу потекла теплая струйка, застонав, Владилена стерла ее, потом увидела на ладони размазанную кровяную кляксу. Она боялась пошевелиться, и, казалось, что вокруг наступила невообразимая, пугающая тишина.
Приближающие шаги звучали почти приговором. Женщина и не поняла, откуда у нее появились силы. Она заворочалась с двойным, тройным усердием. Вывернувшись, Владилена чудом выбила каблуком остатки раскрошенного бокового стекла. Она стремилась на свободу, понимая, что, возможно, этот шанс последний, чтобы сейчас расправиться с обидчиками, а потом и с заказчиком.
– Какая живучая баба, – услышала она. Тяжело дыша острым морозным воздухом, Владилена выбралась наружу и лежала на животе, больше не в силах пошевелиться.
Неизвестных было двое. Один нагло хохотнул, подходя к ней ближе, и схватил за длинные волосы, поднимая голову. Глаза Владилены горели злым, опасным огнем.
– Доказать?! – прошипела она хрипло и щелкнула пальцами…
Кто-то там, на небесах, приоткрыл дверцу, и через щелочку на нас с Алиной капнула благодать почти неприличного везения. Опешившие от чьего-то феноменального нахальства охранники, уверенные в злой шутке подвыпивших истинных, бесполезно метались по тротуару, а мы как раз проникли в холл и неслись к широкой лестнице, застеленной зеленой ковровой дорожкой. Происходящее напоминало сцену из дешевого фильма. Мы изображали из себя знатных героинь, хотя сами умирали от страха, и лишь надеясь, что тот, кто проснулся там, наверху, еще немного поможет нам.
– Плохая идея! – Ворчала Алина, не отставая от меня, когда мы, перепрыгивая через ступеньки, поднимались на второй этаж.
– Я не мастер импровизации! – Достигнув пролета, я остановилась и прислонилась к стене, задыхаясь и обливаясь потом.
– Ты это выяснила только сейчас? – Она хватала ртом воздух, прижимая руку к коловшему от бега боку.
– Ага.
– Неподходящее время для открытий! – Отчего-то инферна выглядела почти обиженной.
– Зато ты плохо готовишь! – Я почувствовала несвоевременный приступ нервного смеха.
– Я ты плохо водишь машину!
– Подеремся? – деловито предложила я, уже спокойно поднимаясь по лестнице.
– Обязательно, когда выберемся отсюда, – прошипела мне в спину инферна и заторопилась следом. – Какого черта ты без спроса надела мои ботинки?
– Я еще своровала двое теплых носков, – похвасталась я, оглядываясь на нее, сильно растрепанную. – Хочешь, верну, а то ноги совсем сопрели?
– Можешь оставить себе, – буркнула та, перегоняя меня и хорошенько толкнув плечом.
– Ботинки? – На всякий случай уточнила я, быстро настигая девушку и чувствуя, как от этого последнего рывка окончательно перехватывает дыхание.
– Носки! Ботинки мне еще послужат, как и джинсы, и свитер, и куртка.
– Ты предлагаешь мне обнажиться прямо сейчас и вернуть тебе шмотки? – Я говорила почти с укором. – Кстати, куртка моя!
– А выглядит, как из моего гардеробчика! – не унималась явно раздраженная инферна.
– Ты любишь китайское барахло? – Хмыкнула я, перехватив пальму лидерства в подъеме на верхние этажи.
На пятнадцатый пролет, одержимые чувством дурацкого соперничества, мы почти взбежали и одновременно завалились на пол, споткнувшись о последнюю ступеньку. Ноги словно налились свинцом, спина взмокла, а сердце билось в горле. Без сил мы обе улеглись на зеленой ковровой дорожке, хватая ртами воздух. Алина тяжело перевернулась на спину и прохрипела:
– Больше не могу!
– Мир? – Прислоняя к полу горящую щеку, я с трудом протянула руку.
– Договорились. – Пальцы Алины по-прежнему казались холоднее льда, когда мои горели.
Тут-то в царящей тишине, нарушаемой лишь нашим надрывным шепотом, раздался чуть погашенный ковром звук приближающихся снизу шагов.
Не сговариваясь, мы одновременно вскочили на ноги и бросились на следующий этаж и, спрятавшись, аккуратно прикрыли за собой дверь.
Длинный коридор утопал в темноте. В самом его конце в большом окне мерцал краешек звездного черно-желтоватого от городской иллюминации неба. Безмолвное помещение с десятком дверей встретило нас укоряющим молчанием. Мы прислонились спинами к противоположным стенам и затаили дыхание, стараясь не шелохнуться. Некто тихо прошел мимо, словно вслушиваясь, постоял у стеклянной двери – мы могли видеть его тень, а потом медленно продолжил подниматься наверх. Мы не двигались, страшась продолжить путь к своей цели, и расслабились только тогда, когда неизвестный через бесконечное число минут проплыл обратно. Дорога была открыта.
Кабинеты высокого руководства находились на самом последнем этаже, и я почти ненавидела Алекса на то, что он сумел, в прямом смысле этого слова, забраться так высоко.
Когда мы увидели табличку с номером тридцать, все мои мышцы ныли со страшной силой. В горле пересохло, и даже слегка подташнивало. Алина же окончательно побледнела от усталости, словно на полупрозрачную кожу насыпали кукурузной пудры.
– Интересно, в первый раз ты тоже пешком сюда забиралась? – просипела инферна.
– Мне интересно, как мы спускаться будем. – Язык еле ворочался, и очень хотелось хотя бы посидеть на ступеньках.
Мы стояли перед закрытой дверью, не решаясь войти.
– Ты первая, – кивнула Алина, вероятно, отчаянно труся.
Я осторожно толкнула дверь, приоткрыв нашим взорам почти чернильную темноту помещения.
– Здесь есть маячки, – напомнила я, вглядываясь в потемки.
Как бы я не стремилась сюда, отчего-то возвращаться в это место никак не хотелось.
Алина разглядывала огромную приемную с едва видневшимся столом секретаря и силуэтом искусственной елки на низком журнальном столике.
– Маячки – это такие шарики, которые прыгают вверх и вниз? – уточнила она. Я с изумлением оглянулась.
– Ты их видишь?
– Конечно, у инфернов ночью зрение особенно обостряется. Ой, они еще и по горизонтали летают. О, и из угла в угол. Хм-м-м, а один по спирали тут шпарит. Красота-а-а. Жаль, ты не видишь.
– Их, вообще, можно обойти? – без особой надежды поинтересовалась я.
– Ну да, – Алина оживилась. – Только идти нужно правильно.
– Правильно это как? – насторожилась я.
Наверное, если бы этот момент в приемную руководства Зачистки ворвались охранники, они бы застыли от изумления, обнаружив двух полуобнаженных девиц в джинсах и нижнем белье. Я чувствовала себя окончательной, бесповоротной дурой и, наверное, таковой и выглядела со стороны.
Мы медленно продвигались к ближайшей двери, всевозможно выделывая не слишком грациозные танцевальные па и изгибаясь, словно от порывов резкого ветра. Я делала шаг только после короткого приказа Алины, произнесенного напряженным шепотом:
– Правее! Осторожно!
Я выгнулась, спасаясь от невидимого огонька.
– Правее, это не так сильно!
– Мы договорились говорить, чуть вправо, когда несильно! – огрызнулась я, стоя на цыпочках.
– Налево! – Алина махнула рукой, и я сделала широкий шаг. – Замри!!! – Вскрикнула та.
Я как застыла с прижатыми к бокам локтями и расставленными ногами, так и осталась, не смея пошевелиться.
– Я сказала налево! – зашипела инферна зло.
– Ты показала направо! – не выдержала я. – А у нас в деревне, куда показывают туда и едут!
– Наверное, поэтому ты плохо водишь! – буркнула она. – Теперь налево! Еще! Руку подними! Осторожнее! Ногу! – Я балансировала, грозясь упасть. – Вторую ногу подними! – Приказала Алина.
– Как?! – возмутилась я. – Как я подниму вторую ногу?!
В отличие от меня, свернутой неправдоподобной буквой «зю», инферна стояла очень комфортно на двух ногах и даже смогла упереть в бока руки.
– Философский вопрос, – согласилась Алина. – Давай еще налево! Можешь спокойно шагать. Здесь маячки закончились.
– Ты знаешь, Алин, – я вытащила из кармана магнитный ключ и прислонила к приборчику электронного замка, подмигивающему разноцветными огоньками, – насколько мне помнится, когда я забралась сюда в первый раз, то не только не сняла пальто, но и вполне спокойно прошла по коридору к приемной.
Инферна смутилась, под моим внимательным изучающим взглядом:
– Ну, тут, конечно, есть узкая дорожка, но она чрезвычайно узкая…
– И что нам помешало пройти по ней? – Деловито поинтересовалась я, поняв, что замок никак не отреагировал на прикосновение ключа. Значит, нужно было двигаться к следующей двери.
– Ты ходишь, как медведь!
– Зато ты, моя дорогая, можно подумать грациозная лань! Иди первой, я уж как-нибудь за тобой.
До дверей второго кабинета, около которых как раз располагались кожаные диваны и секретарский угол, мы добрались, двигаясь неловко, боком, зато без особых акробатических трюков и в удивительно короткое время.
Замок довольно пискнул, и дверь щелкнула, позволяя нам попасть внутрь. Здесь пахло тяжелыми духами и ментоловыми сигаретами. У одной стены стоял высокий книжный шкаф, огромный стол выглядел громадиной, белый пушистый ковер фосфоресцировал во мраке. Даже в потемках, разбавленных лишь огнями, едва проникающими через плотно закрытые жалюзи, я узнала лицо женщины на портрете. Это был кабинет Владилены.
Судя по всему, моя изобретательность до потери памяти, действительно, не знала границ.
Отчего-то смущенные и немного напуганные мы остановились посреди комнаты.
– С чего начнем? – Алина оглядывалась вокруг.
– Ты осмотри шкаф, а я залезу в стол, – распорядилась я.
Отважно открывая ящики, я шарила в их содержимом рукой, проникая как можно глубже. Потом и вовсе вытащила их, чтобы проверить дно. Залезла под крышку стола, – вдруг прилепила туда? Алина обыскивала полки, методично и терпеливо вытаскивая стопки книг и разглядывая освободившееся пространство.
Неожиданно взгляд упал в мусорное ведро, где лежала моя потрепанная сумка. Несказанная радость затопила душу, словно я встретила старую знакомую.