Эдик уже всхлипывал от радости и восторга. Чуть успокоившись, он, наконец, почувствовал, что по-настоящему замерз и поднялся на ноги, отряхнув свитер. Потом мужчина со вкусом потянулся, под пристальными настороженными взглядами карателей. «Вот она, вселенская мощь, что плещется в жилах! Кстати, – Эдик задумался, – а где она, собственно, плещется?» Впервые за почти тридцать лет жизни он не чувствовал энергии. Он насторожился, подозревая какой-то подвох.
– Эдик! – позвала его Лиза. – Послушай, отдай нам камни. Сейчас Владилена приедет и будет в бешенстве.
– А мне теперь сестрица-ведьма не указ! – заявил Эдик, все еще пытаясь прочувствовать хотя бы толику силы.
– Эдик? – Елизавета сделала к нему крохотный шажок.
– Не подходи! – Крикнул тот и выставил перед собой ладонь, словно защищаясь.
Он даже не сразу понял, как воздух в одно мгновение свернулся тугим прозрачным шаром и метнулся в сторону девушки. Лиза не успела ощутить опасность, только завизжала, уже отлетая на добрый десяток метров. Тут же соседские шавки захлебнулись лаем, еще возбужденные взрывами новогодних петард и фейерверков.
Эдик с изумлением глянул на свою руку, потом на карателей. Мужички стали пятиться к раненной подруге, успокаивая его:
– Тихо, тихо, парень! Ты чего так разнервничался…
– Говорю же, – зашептал один горячо, – он свихнулся.
– Чего вы там шушукаетесь, сволочи?! – широко улыбаясь, гаркнул Эдик. Впервые в жизни он почувствовал, что вытащил по-настоящему выигрышный билет.
Как раз в этот момент, осветив фарами беспросветную улицу поселка, рядом с коваными воротами остановилась старая раздолбанная шестерка, а еще через несколько секунд оттуда, словно ужаленная, выскочила Владилена.
Увидев бессознательную Елизавету в сугробе, жавшихся, как несмышленые школьницы, карателей и своего братца, стоявшего посреди двора с самодовольным видом победителя региональной олимпиады, она скорчилась от ярости.
– Какого черта?! – заорала она надорванным голосом так, что, наверное, ее услышали даже в самых отдаленных уголках тихого поселка.
Соседские собаки не преминули возобновить дикий лай и вой. Каратели испуганно переглянулись. Владилена натянула туфли со сломанными каблуками и, проваливаясь по лодыжки в снег, устремилась во двор.
– Не подходи, Владилена! – заверещал Эдик, всплеснув руками. И тотчас в доме с оглушительным звоном вылетели все стекла, прыснув в ночь острой крошкой.
Люди пригнулись, спасаясь от смертоносных осколков, даже на Елизавету упала толика. Та вовремя очухалась и успела окончательно закопаться в сугроб.
– У него кристаллы! – крикнул один из карателей, тыча пальцем в Эдуарда.
– Кристаллы?! – Владилена захлебнулась в собственных словах, и тут же выбросила в сторону младшего брата горячую воздушную волну. – Эдичка, идиот! Совсем крыша от таблеток поехала?! Немедленно верни кристаллы, поганец!
Эдик спрятался за прозрачную энергетическую стену, захохотав от удовольствия и ощущения безнаказанности. Зато входная дверь особняка не вынесла нападения и с треском разорвалась в щепки, открыв скудно освещенный холл. Пра-пра-прадед со стены смотрел на своих потомков с немым укором и обидой – посреди нарисованного неизвестным художником лба красовалась застрявшая дверная ручка.
– Да, кристаллы у меня! – Веселился Эдик. – Попробуй, отбери, Владилена!
– Эдик, ты меня с ума сводишь!!! – Окончательно взбесилась женщина, стараясь разломить его защиту очередным не шибко ловким энергетическим тычком.
Но все тщетно. Посланный шар, ударился и отскочил в ее сторону – едва увернулась. Вспененная снежная волна окатила Владилену с ног до головы и сбила с ног карателей. Тут нездоровый смех Эдика прекратился. Парень сильно побледнел и схватился за горло. Стена растаяла с легким дымком, оставив у ног Эдуарда черный выжженный след. Он чувствовал, как желудок стиснуло в нестерпимом приступе тошноты. Голова закружилась так резко, что двор сделал перед глазами безумный вираж. Он почти недоуменно посмотрел на свои знаки, ставшие совсем прозрачными, а в следующее мгновение ему в лицо влетел холодный энергетический шарик, очень похожий на снежок. Эдуард простоял ровно секунду и свалился, как подкошенный, без чувств.
Владилена перевела дыхание и прошипела карателям, отчаянно пытавшимся подняться:
– Идиоты, быстро накидывайте на него сеть, пока не очнулся! Лизка, вылезай из сугроба, стерва, ищейка недоделанная! – Женщина подошла к брату и со злостью ударила его замерзшей ногой под ребра.
Крупные прозрачные кристаллы, похожие на огромные бриллианты, были разбросаны по снегу. Женщина достала носовой платок и собрала камни с превеликой осторожностью, чтобы, не дай бог, не дотронуться до ядовитой мерзости.
– Черт возьми, – заорала она, – двух камней не хватает!!!
Алекс вел машину, крепясь из последних сил, хотя дорога так и расплывалась перед воспаленным взором. Алина, прикусив губу, вцепилась в ремень безопасности и молилась про себя, чтобы они все-таки добрались до места. Даже Сэм признал, что он предпочел бы неумеху Машу в качестве водителя, нежели полуобморочного Алекса, и уже искренне желал вернуться обратно в кукольную квартирку инферны.
За окнами мелькал успокоившийся после праздника город. Кое-где еще попадались веселые тени, будто призраки, шатавшиеся по темноте. Изредка еще доносились взрывы петард, но торжество уже утихло, оставив после себя только грустный след, да по-прежнему искрящиеся яркими огнями одинокие ели на площадях. Заледенелая дорога поблескивала в свете уличных фонарей, покрытая тонкой льдистой корочкой. Полусонные таксисты за рулем щурили усталые глаза, развозя по теплым домам сонных, засидевшихся в гостях пассажиров.
Они очень быстро выехали из города, и по оживавшему шоссе стремились в известную только Алексу сторону. На залитой мглой разбитой проселочной дороге фары выхватили из темноты раздавленный, перевернутый автомобиль. Мелкие прутики кустов, торчали из почерневших оплавленных сугробов. В кювете острыми щупальцами вился едва заметный зеленый послед энергетических ударов. Алекс сузил воспаленные глаза и только прибавил газу.
– Почему ты не остановился? – Возмущенная Алина, попыталась призвать его к ответу, очень сильно раздражая. Бледное лицо мужчины с синеватыми губами превратилось в застывшую маску. – Вдруг есть пострадавшие? – Инферна почувствовала, как холодеют руки.
– Наверняка, – отозвался тот тоном, не допускавшим пререканий.
В машине снова повисла угрожающая, нехорошая тишина. Только тяжело дышал Алекс, да гудел мотор автомобиля.
– Не понимаю! – не выдержала Алина. – Почему ты не остановился?! Что за жестокость?!
Он бы готов высадить девчонку на забытой богом дороге и предложить добираться до города пешком. Александр молчал, словно раздумывая, отвечать ли, а потом все-таки процедил:
– Ты хочешь видеть свою подругу живой? – Инферна округлила глаза и едва заметно кивнула. – Тогда заткнись и забудь. Чужие неприятности нас не касаются, у нас своих предостаточно.
Девушка обиженно всхлипнула и отвернулась к окну, стараясь разглядеть в беспросветной тьме силуэты деревьев.
Наконец они добрались до кованых ворот старинной усадьбы. Далеко за огромным парком светились окна особняка. Охранник, закутанный в телогрейку, открыл дверь со стороны Алекса, тот только кивнул:
– Он нас ждет.
Они беспрепятственно въехали на хорошо расчищенную дорожку, а по ней – аккурат к высокому крыльцу старинного дворянского дома.
Встреча была неласковая. Молодой человек, гладкий, скользкий и очень похожий на ужа, смерил инфернов недовольным взглядом из-под дорогих очков и вкрадчиво прокомментировал:
– Инферны в приемную не зайдут.
Алекс передернул плечами:
– Инферны вместе со мной. Так что извини, брат, но придется подвинуться.
– Он не любит инфернов.
– Да, я тоже не жалую. – Александр все сильнее наваливался на худенького Сэма, что у того уже подгибались колени.
Двое мужчин долго буравили друг друга недружелюбными взглядами. В конце концов, Алекс выиграл безмолвную дуэль, «скользкий» в костюме нехотя кивнул и открыл перед ними двери.
– Ждите здесь, – приказал он бесцветным голосом и скрылся.
Они трое остались стоять посреди большой тускло освещенной единственным бра комнаты с высоченными потолками. Казалось, что обстановку и колорит скопировали со старых картин. В углу высилась большая печка, облицованная голубоватыми обливными изразцами. Мягкие полосатые стулья с гнутыми ножками стояли возле круглого стола, покрытого вышитой скатертью. Маленькая софа, обтянутая настоящим шелком, скромно занимала свой уголок. Ярким пятном выделялся старинный бронзовый канделябр с оплавленными свечами, а завершал обстановку огромный портрет седовласого старца с ястребиным носом и пронзительным колючим взглядом. Разглядев его получше, инферны переглянулись, сильно оробев, ведь не каждый день заявляешься в дом главы Верхушки.
Алекс едва держался на ногах, на лбу от напряжения и усталости выступила испарина. Когда двери отворились, он облегченно перевел дыхание. Иферны вытаращились на вошедшего пожилого человека с обезображенным ожогом лицом.
– Александр у тебя ровно минута, – проговорил величественно старец, начисто проигнорировав инфернов.
– Маша Комарова у Владилены, – через силу произнес тот в ответ. Старик вскинул седые брови, одна половина лица едва усмехнулась, другая, словно стекшая, осталась застывшей. – Кристаллы силы теперь тоже у Владилены, – добавил он. Глава Зачистки пошатнулся.
Алина тут же подскочила к нему, помогая удержаться на ногах. Мужчина от помощи не отказался, только схватился за горло и тихо прошептал:
– Мне нужно сесть.
Когда все участники действия заняли оборонные позиции, и глава Зачистки оказался в центре под перекрестными взглядами, то воцарилось натужное молчание. Владимир Польских шумно глотнул из стакана кипяченой воды, а потом трясущейся рукой вытер обожженные губы и мокрый подбородок.