Наконец, была еще одна существенная причина проигрыша Советским Союзом «лунной гонки». Как известно, первоначальными успехами в космосе СССР во многом обязан Хрущеву, его энтузиазму, энергичности, готовности идти непроторенными дорогами, а также решимости обогнать США в сфере экономики уже через десять лет после полета Гагарина. Космонавтика, отражавшая уровень развития советской науки и техники, должна была, по мнению Никиты Сергеевича, лишний раз подтвердить как в глазах граждан Страны Советов, так и всего мира, правильность пути, по которому шел СССР. Отсюда — та горячая поддержка, которую оказывал Хрущев ракетно-космической отрасли. Однако в 1964 г. Никита Сергеевич был отправлен в отставку, а новому, брежневскому руководству в космической политике «не хватало хрущевской смелости»[587]. Отсутствие данного качества не позволило новым лидерам страны проявить необходимые твердость и последовательность в концентрации сил и средств советской космонавтики на «лунном» направлении. Смерть Королева в 1966 г. и утверждение Мишина на пост Главного конструктора — человека технически, безусловно, компетентного, но не такого волевого и деятельного, как его предшественник, также предопределили печальный для Советского Союза исход «лунного» соревнования с Америкой. «Назначение Мишина Главным конструктором ракетно-космических систем было большой ошибкой, — писал Каманин. — Мишин не справлялся… с обязанностями технического руководителя всей нашей космической программы»[588].
Интересно, что как представитель СССР — генерал Каманин, так и представитель США — Джон Пайк, директор отдела космической политики в Федерации американских ученых, анализируя причины поражения Советского Союза и победы Соединенных Штатов в «лунной гонке», сделали одинаковые главные выводы. По мнению Каманина, высказанному в 1970 г., «У нас не было и нет квалифицированного государственного руководства космическими исследованиями (то, что делают для освоения космоса Устинов и Смирнов — пародия на руководство). Нас слишком заедают ведомственность и отсутствие четких планов, целеустремленных решений, строгой государственной и производственной дисциплины. Мы не приказываем и не требуем исполнения, а просим и уговариваем»[589].
В унисон точке зрения Каманина, Пайк считает, что «причина, по которой мы достигли Луны раньше них [советских], в том, что у них не было того, кто бы смог свести все вместе. Главная разница в том, что мы лучше них справились с управлением [лунной программой]»[590].
Финал лунной пилотируемой программы СССР известен. Несмотря на проигрыш «лунной гонки», конструкторы уже в 1971 г. сделали предложения по совершенствованию характеристик лунной экспедиции. В начале 1972 года был разработан детальный проект более совершенной лунной программы Н-1 — Л-3М. Он был одобрен всеми главными конструкторами и учеными, которые участвовали в его разработке. В данном проекте была предусмотрена однокорабельная оригинальная двухпусковая схема высадки трех советских космонавтов в любой район лунной поверхности. Расчетное время их пребывания на Селене — до 14, а в дальнейшем — до 30 суток. Проектом также предусматривалось прямое возвращение на Землю космонавтов в любой момент времени. По мнению Мишина, осуществить подобную экспедицию можно было уже в 1978-1980 гг. Однако, по словам преемника Королева, «руководствуясь сиюминутными престижными соображениями, тогдашнее руководство ракетно-космической промышленности сумело доказать вышестоящему руководству необходимость прекращения работ по программе Н-1 — Л-3 и развертывания работ по созданию многоразовой транспортной системы [«Энергия — Буран»]». Все работы по лунной пилотируемой программе были свернуты в СССР в 1976 г.
Для чего нужно было так подробно останавливаться на причинах неудачи Советского Союза в «лунном» соревновании с Соединенными Штатами? Ведь Россия (по крайней мере в настоящее время) не собирается брать реванш у Соединенных Штатов в космосе, стремясь быстрее них достигнуть, допустим, Марса или какого-либо другого небесного тела. Однако сейчас, в начале третьего тысячелетия, все активнее начинают обсуждаться планы полета на «Красную планету». У России, как у страны, имеющей уникальный опыт подготовки и проведения долговременных космических полетов, а также строительства «долгоживущих» пилотируемых станций, — несомненный карт-бланш. Подобно тому, как строила и строит околоземные комплексы, Россия вполне могла бы создать корабль-станцию для путешествия к Марсу, работе на орбите планеты, а после — возвращения домой (Марсианскую пилотируемую орбитальную станцию, или МАРПОСТ). Прототип МАРПОСТа уже создан в РКК «Энергия». Пусть в данном случае речь бы не шла о высадке космонавтов на Марсе, но полет по такой схеме сам по себе стал бы исключительно важной прелюдией к спуску десанта на поверхность «Красной планеты» и в будущем обеспечил бы ключевую роль России в любой международной программе освоения Марса.
Однако для того, чтобы проект стал реальностью, необходимо преодолеть «комплекс неудачника», оставленный в памяти страны ее поражением в «лунной гонке». Данный же комплекс основывается на другом и, к тому же, как мы увидели, ложном — «комплексе бедности». Нужно понять, что СССР, хоть и будучи заметно беднее США, проиграл это соревнование отнюдь не из-за нехватки средств, а из-за грубых просчетов организационного характера, исправить которые у Советского Союза действительно не хватило ни денег, ни времени. Вот — главный урок, который должна извлечь Россияиз своей неудавшейся лунной пилотируемой программы. Если она сделает это, то у нее, даже в нынешнем, не самом благоприятном экономическом положении, есть все шансы одержать такую же убедительную, исключительно важную для национальных интересов победу на Марсе, какую в свое время американцы одержали на Луне.
Постлунные «синдромы» СССР и США
«Лунная гонка» завершилась. США выиграли ее, а Советский Союз проиграл. После этого космическое партнерство с американцами могло служить пропагандистскому лозунгу «советское — значит отличное» так же, как раньше отсутствие какого-либо взаимодействия в космосе. В самом деле — если до того, как Армстронг ступил на поверхность Луны, Москва отказывалась сотрудничать с Вашингтоном в космосе, в том числе и по причине якобы «отсталой» космической отрасли США, то теперь объединение усилий с явным космическим лидером невольно «подтягивало» в глазах своей и мировой общественности уровень советской космической техники до американского. Подобное мнение выразила, в частности, издаваемая в Массачусетсе газета «Патриот Леджер»:
«Русские не выказывали никакого интереса в совместных космических проектах, пока они были впереди, но сейчас пришло время обновить идею президента Кеннеди… о совместных пилотируемых полетах с Советским Союзом». Как отметила газета, «Интернационализация космических программ, включая советско-американские совместные проекты, может не только сократить расходы тех стран, которые самостоятельно осуществляют, по сути, одинаковые программы, но также способна послужить важным стимулом развития сотрудничества в других областях»[591].
Официально же конец «космической гонке» провозгласил космонавт Константин Феоктистов во время визита в США с другим космонавтом Георгием Береговым[592] в октябре 1969 г.
Феоктистов заявил, что, по его мнению, данное соревнование между СССР и США завершилось. «Это была первая фаза космических полетов. Думаю, что программы исследования космоса перешли во вторую фазу, и я полагаю, можно сказать, что в рамках этой фазы советские и американские ученые активно помогают друг другу»[593]. Если принять во внимание тот факт, что космонавты в советские времена были «сверхпроверенными» людьми, которым поручалось оглашать официальные доктрины и установки[594], то вполне можно предположить, что слова Феоктистова отразили перемену отношения Кремля к сотрудничеству с Америкой в космосе[595].
Предпосылки к так называемым «постлунным» синдромам, приведшим руководства СССР и США к мысли о партнерстве на околоземной орбите, возникли в обоих государствах еще за несколько лет до посадки «Орла» на поверхность Селены. Одна из них, технического характера, была общей как для Советского Союза, так и для Соединенных Штатов. Вот как отозвался о ней Сыромятников:
«Надо сказать, что тогда (в первой половине 1960-х годов. — Ю. К.) время для сотрудничества в космосе еще не пришло. Первые космические корабли «Восток» и «Восход», «Меркурий» и «Джемини» были малопригодны для совместных полетов. Дальнейшее развитие астронавтики и космонавтики показало, что сначала нужно было полетать по своим «национальным» орбитам, в одиночку постичь маневрирование и научиться стыковаться. Во второй половине 60-х специалисты обеих стран освоили космическое рандеву и средства стыковки кораблей на орбите с переходным тоннелем. Таким образом, ученые и инженеры заложили хорошие основы для сотрудничества в космосе»[596].
Но при этом и у СССР, и у США были собственные дороги, которыми они пришли в конечном итоге к полету «Союз — Аполлон».
«Свой путь» Советского Союза в космосе
22 октября 1969 г. генсек ЦК КПСС Л. И. Брежнев, выступая с речью на приеме в Кремле, в частности, сказал, что у СССР имеется собственная обширная космическая программа, рассчитанная на многие годы, и что Советский Союз будет «последовательно и целенаправленно» идти в космосе своим путем