— Пока я в это с трудом верю, если честно.
— Да и рано тебе.
— Наверное, — соглашаюсь. — Вы сказали, что вам уже двести сорок три года?
— Да. Ведьмы могут продлевать свою жизнь на столько, насколько захотят, и выглядеть при этом так, как захотят. Мне удобнее выглядеть так, а другим и в пятьсот хочется выглядеть на девятнадцать.
— А другим мы можем продлить жизнь?
— Да, и жизнь, и молодость. Но, как правило, не делаем этого. Исключения составляют те, кого мы любим и кого не хотим терять.
— Но раз вы можете еще столько жить, почему говорите о смерти?
— Я познала свое искусство, узнала мир вокруг и немногие другие миры. Я убивала и спасала, калечила и лечила. Я была с мужчиной, я родила и вырастила дочерей. Я сделала все, что от меня требовала жизнь, и теперь мне незачем портить этот воздух своим дыханием. Я хочу начать все с начала, переродиться и прожить еще раз. Может быть, я стану деревом, а может быть и животным… У меня будет новая миссия и новая цель существования, которую я буду искать одну половину жизни, и на исполнение которой потрачу все оставшееся.
— Философски, — замечаю. — Странно, я слышала о подобных мировоззрениях, но никогда не сталкивалась с ними…
— Тебе пока рано думать о смерти, ты молода.
— Да, чуть не забыла, а сколько мне лет? По моим подсчетам около девятнадцати.
— Так и есть, — кивнула ведьма. — Всего три года назад ты покинула эти стены и за это время многого добилась. Но тебе пора идти… Не забывай, что ты обещала навестить меня. Я буду ждать, потому постарайся сдержать обещание.
Вдруг образ женщины и комната начали расплываться перед глазами, как будто я слепну. Постепенно весь окружающий мир превратился в темную пустоту, а потом наступил нормальный сон, судя по ощущениям…
II. Сказка… страшная
4. Проклятье
— Ха, да это я вру!?!? Я!?!? Повтори мне это в лицо, сын ишимерской ослицы!!!
— Ты оскорбил меня!? Ну все, сейчас твои дружки будут отскребать от этих досок твои кишки!!!
Я проснулась от истошных воплей, доносящихся откуда-то снизу. Крики сопровождались грохотом падающих на пол столов и лавок… Спать в таком шуме было невозможно.
Полежав немного в кровати, окончательно просыпаясь, чувствую, что внутри начинает кипеть ярость.
Это кому там жить надоело, что он мешает мне спать!? И орут, главное, так, как будто они здесь одни! Ну ничего, я им сейчас устрою веселую жизнь, будут сидеть тихонько, как мышки, и пусть только попробуют пискнуть!
Вскочив с кровати, принимаюсь быстро одеваться, а одевшись, выхожу вон из комнаты.
— Какого черта вы так орете в полпервого ночи!? — злобно кричу на весь зал. От моего крика все немного затихли и посмотрели в сторону лестницы, на которой я стояла.
— Бэйр?… Ты ли это, ведьма!? — вдруг высунулся из-за опрокинутого стола слевит в шлеме с оленьими рогами. — Ребят, это она!!! Живая!!!
— Шерм!? — удивленно вскрикиваю, мгновенно позабыв про свои намерения. — Старина, да не уж-то это ты!?
— Я! — улыбнулся слевит, вставая с пола и подходя ко мне.
Вся банда охотников повылезала из самодельных баррикад и кинулась ко мне.
— Мы думали, ты там совсем окочурилась! Тебе рыцарь когда вынес, ты даже не дышала!
— Удивительно, что ты выжила!
— Как, откуда, какими судьбами здесь!? Где твой дружок, нам тут выпить не с кем!!!
— Со мной сейчас выпьете! За встречу! — улыбаюсь, усаживаясь за единственный устоявший стол. — Что это вы тут устроили?
— Да тут какой-то осел сказал мне, что ему сказал его знакомый, которому сказал его приятель, что тому сказал его дед, что… — начал один их охотников.
— Ай, брось! — с размаху хлопнул его по плечу Шерм. — Ну его, этого пьяницу. У нас тут знакомая воскресла, а ты все о драке! Давайте-ка, ребята, сворачиваемся, столы ставим вместе, сейчас праздновать будем!
По его команде слевиты тут же забегали по залу, расставляя столы так, как им кажется удобным. Все слуги, находившиеся в зале, облегченно вздохнули и продолжили свою работу.
— Это, Бэйр… У тебя, часом, монеток не найдется? — поинтересовался Шерм. — А то мы с ребятами уже карманы где-то продырявили.
— У меня есть немного серебра.
— О, это чудесно! Тут за серебро отличную выпивку дают! Всего пять монеток и гуляем до утра!
— Тогда дам три, до утра гулять не надо, — замечаю, доставая из кошелька на поясе три серебряника. — Эй, выпивку всем за мой счет! — кидаю монетки ближайшей служанке.
Лорен от трех серебряников не обеднеет, а я и слевитов порадую, и ущерб пострадавшим от их буйного характера возмещу.
Пока все столы расставлялись, посетители успокаивались, а выпивка приносилась, ко мне незаметно подошел Арланд, не пойми откуда взявшийся. Возможно, его тоже разбудили крики.
— Это что, тоже твои приятели? — уточнил он, глянув на слевитов. — У тебя обширный круг знакомств, ведьма.
— Мы вместе на единорога ходили, — киваю.
— А, помню-помню, ты рассказывала, — усмехнулся инквизитор. — Познакомишь?
— А почему бы и нет? Но только если тебя будут бить за то, что ты инквизитор, я за тебя не заступлюсь, так как кости дороги.
— Не волнуйся обо мне, я могу за себя постоять, — пообещал Арланд.
— Бэйр, это кто это с тобой с такой нахальной мордой и таким большим… кхе-кхе… мечом? — поинтересовался Шерм, подойдя ко мне.
— Шерм, это Арланд Сеймур, студент, инквизитор-экзорцист, Арланд — Это Шерм Олений Рог, предводитель охотников лесных слевитов.
— Кто-кто? Студент?
— Студент…. Ммм… На научном жаргоне это значит «ученик».
— Пф, ученый, значит? — нехорошо усмехнулся Шерм, почесав кудрявую рыжую бороду. — Ну не чего, мы тебя главной науке в жизни обучим! Мы тебя пить научим так, что ты в своем Ордене всех монахов перепьешь! А монахи они те еще…
— Не надо его спаивать, он тогда неадекватен, — обеспокоенно замечаю. Если этот недоинквизитор-недонечисть напьется, страшно представить, что он может устроить.
— Да кто ж его спаивать-то собрался!? Мы его учить будем!!! — поправил один из охотников, двигавших столы.
— Шерм, это плохая идея, — пытаюсь как-то повлиять на ситуацию.
— Ты что ему, мамка что ли!? — поморщился слевит, отмахиваясь от меня, как от надоедливой мухи. — Не мешай нам из него мужика делать!
— Бэйр, вправду, что ты так беспокоишься? Ты мне не нянька, — усмехнулся Арланд, поглядывая в сторону служанок, носившим слевитам кружки.
— Как знаешь, но если начнешь буянить, я тебя первой прирежу, чтобы не мучился.
— Ай, да не слушай ты ее! — засмеялся Шерм, беря Арланда за руку и ведя к столу. — Бабы они все такие, а ты меня слушай, я тебе больше расскажу!…
Посмеявшись немного, усаживаюсь за ближайший стол и хватаю ближайшую кружку. Слевиты уже расселись и что-то обсуждали, их ругань и громовой гогот заполнили весь зал.
Шерм уселся неподалеку от меня, и Арланд тоже устроился рядышком.
— Ну, теперь рассказывай, подруга, какими судьбами! — велел Шерм, сделав несколько больших глотков из своей кружки и утерев с усов пену.
— Где рыцарь-то!? — крикнул кто-то из охотников.
— Мы с рыцарем нанялись местную феодалку от привидений охранять. Один из членов ее семьи велел мне ехать сюда и забрать одну вещь. Ну, вещь я забрала, теперь обратно поеду. А Дейк там остался, меня дожидается.
— Вот оно как… А как же ты выжила? Что там вообще случилось? Мы-то единорога нашли и остальных, жеребенку-кентавренку дорогу указали, куда ему возвращаться, но он нам так ничего и не объяснил.
— Оу… Ну, это долгая и мрачная история, — замечаю, делая большой глоток эля, чем вызываю пораженный вздох у инквизитора.
— Да что мрачная, это мы догадались, — отмахнулся Шерм. — Но что там все-таки было?
— Ну… Я пошла за сухими ветками, потом волшебные огоньки завели меня в лапы к кентаврам, они утащили меня в свою пещеру. Я попыталась бежать, они меня догнали, и тут пришел единорог, а за ним и Дейк нарисовался. Произошла большая драчка, а чем все кончилось, вы знаете.
— А зачем ты этим копытным понадобилась?
— Да черт их знает… Все болтали про какую-то свою богиню и про болезнь, которая их мучает. Я так поняла, это особый вид бешенства, которому подвержены божьи дети. Я могу это бешенство лечить, кажется, — показываю слевиту свою руку, которая когда не чует еды ведет себя адекватно, только кожа на ней чуть бледнее и бросаются в глаза белые узоры татуировки. — Такие дела.
— Баа… Бешенство говоришь? — переспросил Шерм, задумчиво отхлебывая из кружки. — Слыхал я что-то такое. Говорят, с лесов Агирада какая-то дрянь пошла особо развилась на Равнинах, оттуда чудовища уходить стали и на людей кидаться.
— Птицы хаарь, например, — вздыхаю. — Неужели и вправду у всех мифических существ крышу сейчас сносит из-за эпидемии?
— Не знаю, как насчет всех, но с нашими вартангами все нормально, их ничто не берет! — буркнул Шерм. — Никаких особых изменений не произошло, люду жрут столько, сколько обычно.
— Если уж кто и знал, в чем дело, так это те кентавры, кажется, — замечаю.
— А ты что, разбираться хочешь? — удивился слевит. — Тебе-то какое дело, что им, рогатым, в голову взбрело?
— Да нет, не хочу, — пожимаю плечами. — Просто… мне почему-то кажется, что это важно.
Мысли в моей голове закрутились, появилось ощущение, что я упускаю что-то важное. Я решила отвлечься от разговора и уйти в свою голову, подумать, благо, Шерм отвлекся на своих охотников.
Бэйр зачем-то создала такой порошок, она знала, что с божьми детьми что-то не так. Фавнгриф знал о порошке и знал, как его использовать, более того, он знал ритуал, он намеренно что-то сделал с моей рукой. Еще и эта хаарь… Она была взрослая, а взрослые особи не улетают никуда с места своего рождения. Или эта птица — исключение, или и вправду что-то творится на Равнинах… и не только на них?
— Бэйр, что такое? — поинтересовался Арланд, тронув меня за руку. — О чем ты задумалась?