Анализ версий, выдвинутых нашими предшественниками по вопросу генеалогии Ногая, подводит нас к убеждению, что наша версия о кыпчакском происхождении Ногая вполне имеет право на существование.
В мусульманских источниках, которые изобилуют историческими подробностями, Ногай предстаёт как видный деятель в Орде, в силу чего обстоятельные сведения о нём старательно заносятся в летописи, фиксируя даже его изречения.
Тем не менее, оценки его личности иногда разнятся диаметрально, а в вопросе о его генеалогии и вовсе нет ясности. Разные источники выдвигают разные версии. Одни определяют его монголом, другие – татаром (татарином), а третьи, как уже было упомянуто, не могут чётко определить, является слово «татар» именем собственным или названием народа. Выдвигается версия, что Ногай – потомок ханской крови. В том, что он «царевич», ни у кого практически не вызывает сомнений. А вот принадлежит ли Ногай к династии чингизидов – в этом вопросе летописи и официальная историческая наука не очень убедительны.
Не располагая какими-либо письменными доказательствами, некоторые древние авторы причисляют родителя Ногая к побочной (внебрачной) ветви Джучи, как рождённого от наложницы, тем самым закрепляя Ногая за чингизидами, что стало самой популярной версией и получило официальное отражение в Большой Советской Энциклопедии: «Ногай (1-я половина XIII в. – 1300 г.), темник Орды. Правнук хана Джучи…».
Таким образом, надолго обозначились белые пятна в истории ногайского народа – потомков половцев-кыпчаков, боровшихся во главе с самим Ногаем, а после его гибели – во главе с его наследниками в течение всего времени существования ханской золотоордынской власти против чингизидов.
Обращает на себя внимание то обстоятельство, что подлинное имя родителя Ногая исследователями так и не установлено. Отдельные безосновательные предположения вне исторической логики – Могол, Букал, Буфал… – остаются ничем не подкреплёнными версиями. Попытки объяснить отсутствие сведений об отце прославленного отпрыска его незаконным происхождением выглядят неубедительно. Утверждается, что незаконные сыновья у монголов «были ограничены в правах, что соблюдалось строго. Им не давали улусов, они не могли претендовать на трон». Отсюда якобы следует, что отец Ногая, будучи незаконнорожденным, не мог оставить своему наследнику ни статуса «царевича», ни территории для владения.
Между тем из многочисленных источников довольно хорошо известно, что, согласно Ясе Чингисхана, «дети рабынь считаются законнорожденными и имеют такое же право на наследство отца, как и дети, рождённые от законных жён». Как известно, Яса Чингисхана чрезвычайно строго соблюдалась, особенно в тринадцатом веке. Если бы Ногай действительно был членом семьи чингизидов, то, в соответствии с положениями Ясы и заповедями Чингисхана, он имел бы все законные основания претендовать на трон, невзирая на своё незаконное рождение.
Однако все историки без исключения отказывают ему в этом праве, при этом дружно продолжают считать его правнуком Джучи. И куда более странно следующее: нет никаких подтверждений, что сам Ногай относил себя к чингизидам, не говоря уже о настоящих чингизидах, которые столь ревниво относились к ханскому авторитету и влиянию Ногая в Золотой Орде. При этом ни один хан-чингизид не признавал его родственником. Во всяком случае, нигде об этом нет достоверных сведений.
Столь странное обстоятельство биографии Ногая подробно анализируется авторитетным историком Н. И. Веселовским в его известной работе «Хан из темников Золотой Орды. Ногай и его время», написанной в 1916 г., но опубликованной лишь после его смерти в 1922 г. Это одно из редких серьёзных исследований в отечественной историографии, где автор попытался осмыслить значение деятельности Ногая в российской и в мировой истории. Несмотря на то, что и ему не удаётся выйти за рамки устоявшихся стереотипов в вопросе о родословной Ногая, он, как добросовестный учёный, обозначил ряд моментов, требующих переосмысления. Его ссылки на своих предшественников – исследователей XIX века А. К. Маркова, В. Д. Смирнова – ценны тем, что путём их сопоставления выявлены противоречия, которые могут в определённом смысле стать ключом к разгадке.
Например, он обратил внимание на то, что А. К. Марков в своём труде «О монетах хана Ногая» имя Ногая из текста В. Г. Тизенгаузена прочитал как «Ису-Ногай» (Йесу, Ейсу или Iесу), как более соответствующее «Iесунъ Нохай». При этом Веселовский считает, что у тюркских (в данном случае он называет огузов) народов есть слово «jicyн», означающее «девять». Веселовский в этом контексте размышляет совершенно справедливо об особенностях тюркских народов прибавлять к названиям (именам) народов числительные имена. Правда, он не находит объяснения, откуда появилось подобное словосочетание. Но, как опытный исследователь арабских текстов, вполне уверен, что случайно появиться оно не могло.
Мы знаем, что у тюркских народов к родовым названиям добавляется определённое имя. Эта традиция сохранилась до сих пор. Например, у ногайцев это слово, в соответствии с особенностями языка, пишется «уйсин» и прибавляется к наименованию рода – «кыпшак»: «уйсин-кыпшак» как разновидность кыпчакских (половецких) родов. С древнейших времён каждый кыпчакский род имел отличительное имя. Согласно древней традиции, при удостоверении личности подчёркивается принадлежность к конкретному роду, а не к конкретному родителю, и к имени человека прибавляется название рода (этой традиции предков ногайцы до сих пор придерживаются). Поскольку в древности принадлежность к кыпчакскому народу в принципе считалась бесспорной, родовое отличие прибавлялось к имени человека. В данном случае «Уйсин Ногай» означает, что Ногай – из рода Уйсин, одного из кыпчакских родов (фамилии тогда у ногайцев, как и у остальных тюрков, не было принято обозначать).
Подтверждение о том, что одно из кыпчакских племён называлось подобным образом, можно ещё встретить у Рашид-эд-Дина, который называет среди тюркских (кыпчакских) племён «племя уйшин», отличавшееся боевым духом.
Из этих суждений можно заключить, что Уйсин Ногай был из рода «Уйсин-кыпшак» и никак не мог быть потомком Чингисхана, а значит, чингизидом, соответственно.
Н. И. Веселовский не сумел разгадать смысл сочетания «уйсин Ногай» и остался в плену заблуждений, по-прежнему утверждая, что «никаких прав на ханствование Ногай не имел, происходя от побочной линии Джучи». Хотя Веселовский сам недвусмысленно подчёркивает, что ряд авторов отделяет Ногая от ханских детей, не причисляя его к чингизидам. Он никак не может допустить иное происхождение Ногая.
Вслед за упомянутыми исследователями все советские историки тоже не смогли преодолеть это противоречие. Вопреки свидетельству современников Ногая, европейских путешественников XIII века, побывавших в Дешт-и-Кычаке: «Между сыном от наложницы и от жены нет никакой разницы…» (Иоанн де Плано Карпини), – они единодушно придерживаются точки зрения, что Ногай не имел права претендовать на трон, будучи правнуком сына Чингисхана, поскольку рождён был от матери-рабыни. Характерно, что все авторы, отказывая Ногаю в праве на трон, не могут отказать ему в царском происхождении. Даже беглый обзор исторических материалов наглядно демонстрирует, как современники Ногая величают его однозначно царём, то есть ханом. Начиная с конца 70-х годов XIII века в русских летописях Ногай уже фигурирует исключительно как легитимный хан. В 1277 г. Густинская летопись сообщает: «…въ се летовъ Татарехъ царъ Ногай». В том же году отмечается, что Ногай направляет своих послов с грамотами к отдельным русским князьям с призывом идти на Литву. О том, что Ногай не является номинальным ханом при живом хане Золотой Орды, говорит следующий факт. В 1281 г. Андрей Александрович «упроси себе княжение Московское, под рожоным братом Дмитрием, у царя Татарского Ногая… А князь великий Дмитрей Александрович з дружиною своею, и со княгинею и з детми о со всем двором своим бежа в Орду ко царю Ногаю…».
Весьма впечатляющая характеристика ситуации в Золотой Орде складывается вокруг курского конфликта. Хан Золотой Орды Тула Буга по просьбе курских князей разгромил слободу баскака Ахмата в Курске, который считался ставленником Ногая. Последний незамедлительно реагирует на подобную «дерзость», как ему кажется, и наказывает всех причастных к подобному злодейству.
Этот факт достаточно красноречиво говорит о равнозначности Ногая с ханом Золотой Орды – население Золотой Орды обращается к нему за поддержкой как к гаранту порядка. И куда более многозначительно в этом случае воспринимается выражение из русских летописей – «ехать к своему царю Ногаю».
Почему же царственность Ногая не вызывает у них сомнения? А все дело в том, что им было известно: он является внуком царя-солтана Котена.
Утверждение Ногая беклярбеком Золотой Орды
Есть разные мнения о начале усиления роли Ногая в Золотой Орде. Н. И. Веселовский, например, склонен считать, что это стало происходить с момента восшествия на ханский престол Берке. Существуют позиции исследователей, которые отрицают такую однозначную точку зрения и склонны утверждать, что время и механизм прихода к власти Берке остаются неясными и это не даёт оснований связывать время возвышения Ногая исключительно с личностью Берке.
Неясность вступления Берке на ханство вытекает из того факта, что Берке не был сыном Батыя, а это якобы исключало его из числа вероятных претендентов на трон. Хотя, учитывая, что он был братом Батыя, его притязания на место умершего брата нельзя признать незаконными. К тому же при жизни сам Батый относился достаточно ревностно к яркой личности Берке и его популярности у определённой части кыпчакских мусульман, ввиду того что он покровительствовал исламской религии и был вероятным наследником ханской власти. Скорее всего, и по этой причине тоже хан старался держать его на расстоянии, отправляя в отдалённые провинции улуса.
При столь запутанных обстоятельствах выяснить детали механизма коронования Берке на трон Орды не только историкам, но даже очевидцам представлялось делом нелёгким.