Тула-Буга не был столь наивен, чтобы не заподозрить своих врагов в коварстве, но открыто воспротивиться Ногаю не посмел и попал в ловушку. Он был схвачен воинами Ногая вместе с некоторыми другими сопровождавшими его князьями и доставлен к Тохте, который приказал казнить их всех традиционным ордынским способом – без пролития крови, то есть сломав им позвоночник.
Известный исследователь Н. Веселовский в своей работе о темнике Ногае добросовестно воспроизводит, как это событие в экзотичной манере было описано средневековым автором Рукн-эд-Дином Бейбарсом. По мнению средневекового историка, Ногай перехитрил Тула-Бугу, заверив мать хана в том, что ничего злого не замышляет в отношении её сына, Тула-Буги. Он будто бы уверяет, что её сын – ещё молодой царь и что он, Ногай, якобы хочет наставить его и научить полезным приёмам для установления порядка и определения внешних и внутренних дел его. Но ему, Ногаю, нельзя взяться за это иначе как в уединённом месте, куда не забрался бы никто, кроме него: «Я желаю встретить его с небольшим числом людей, и чтобы около него не было никого из его войск».
Такая деталь в версии средневекового историка кажется нам неправдоподобной и весьма примитивной, поскольку столь величественный соправитель ханства вряд ли прибегнул бы к столь откровенно глупому приёму. Наверняка Тула-Буга и члены его семьи хорошо знали твёрдый нрав Ногая и, скорее всего, не посмели ослушаться его, поступив в конечном итоге так, как им велит старейшина. Раз Ногай назначает встречу, значит, не принято ослушаться.
Когда Тула-Буга и Ногай сошлись и принялись за беседу, внезапно подъехали всадники во главе с Тохтой и окружили хана. Тула-Буга заметил, как всадники остановились и ждут приказа Ногая, который без дрожи в голосе хладнокровно распорядился связать хана и сопровождавших его сыновей Туда-Менгу, перебежавших на его сторону.
Н. Веселовский приводит слова из источника, где Ногай обращается к Тохте: «Вот этот завладел царством отца твоего и твоим царством, а вот эти сыновья отца твоего (от первой жены) согласились с ним схватить и убить тебя. Я отдаю их в твои руки, умертви их!»
После этого в 1291 году Ногай, блюдя внешние формальности, провозгласил Тохту ханом улуса Джучи.
На протяжении столетий историки каждый раз, повествуя о всесильном темнике Ногае, задаются одним и тем же вопросом. Почему же Ногай, пользовавшийся огромной силой и влиянием, самостоятельно определяя участь ханов, смещая их с трона по своему усмотрению, не объявил ханом самого себя, а возводил на престол потомков Джучи?
И на этот коллективный вопрос все практически единодушно отвечают, что он являлся незаконнорожденным внуком Джучи, что не давало ему права претендовать на трон на законном основании. Причём родителя Ногая причисляют к побочной (внебрачной) ветви Джучи, как рождённого от наложницы, при этом не располагая какими-либо вескими доказательствами. Однако попытки обосновать невозможность Ногая претендовать на власть его незаконным происхождением выглядят крайне противоречиво.
Мы уже выше подробно разбирали царское происхождение Ногая и пришли к выводу, что он принадлежит к кыпчакскому царскому роду. В самом деле, вся правда заключается в том, что Ногай, как мы уже знаем, был действительно царских кровей. Он ощущал себя настоящим царём, и причислять себя к чингизидам для него было равносильно предательству. Адекватно воспринимая ситуацию, учитывая конкретные сложности, вытекающие из складывающихся обстоятельств, Ногай последовательно ослаблял власть потомков Джучи, устраняя физически тех из них, кто становился у него на пути. Объявлять себя лишний раз ханом у него не было необходимости.
Даже беглый обзор исторических материалов наглядно демонстрирует, как современники Ногая величают его однозначно царём, то есть ханом. Начиная с конца 70-х годов XIII века в русских летописях Ногай уже фигурирует исключительно как легитимный хан. В 1277 г. Густинская летопись сообщает: «Въ се летовъ Татарехъ царъ Ногай». В том же году отмечается, что Ногай посылает к отдельным русским князьям своих послов с грамотами, содержащими призывы идти на Литву.
О том, что Ногай не был номинальным ханом при живых ханах Золотой Орды, говорит следующий факт. В 1281 г. Андрей Александрович «упроси себе княжение Московское, под рожоным братом Дмитрием, у царя Татарского Ногая… А князь великий Дмитрей Александрович з дружиною своею, и со княгинею и з детми о со всем двором своим бежа в Орду ко царю Ногаю…».
Весьма впечатляющая характеристика ситуации в Золотой Орде складывается вокруг курского конфликта. Хан Золотой Орды Теле-Буга по просьбе курских князей разгромил в Курске слободу баскака Ахмата, который считался ставленником Ногая. Ногай же незамедлительно отреагировал на подобную, как ему казалось, «дерзость» и наказал всех причастных к подобному злодейству.
Эти и подобные им факты достаточно весомо говорят о том, что собой представлял Ногай в Золотой Орде. К нему, как к гаранту порядка, обращается за поддержкой население Золотой Орды. И куда более многозначительно в этом случае воспринимается выражение из русских летописей – «ехать к своему царю Ногаю».
Ногай и Тохта. Конец правления Ногая
Ногай утвердил на ханский трон Тохту и в том же году отправился в свои владения на запад. Перед уходом он пристроил к хану Бурлюка, Сары-ай-Бугу и Тудана, наказав им быть подмогой хану, и наделил их властью над войском. Прощаясь с Тохтой, Ногай заявил: «Эти братья твои будут к услугам твоим, благоволи к ним».
Сам Ногай, пользуясь положением фактического правителя Кыпчакского ханства, спешил завершить безотлагательные мероприятия у южных границ своего юрта (улуса), между Днепром и Дунаем. Ставленник Ногая в Болгарии, в Тырнове, король Смилца практически давно созрел для серьёзных дел и ждал возвращения Ногая на юг.
Болгарскими делами Ногай занимался давно и принимал в них самое активное участие. Существует версия, что его детство проходило в Болгарии, что объясняет многие события. Но с королями Болгарии он строил отношения в зависимости от обстоятельств и задач, которые он решал – то как союзник, то как противник. В борьбе короля Константина против греков Ногай помог разбить войска сельджукского султана Изз-эд-Дина, пришедшего на помощь к грекам, и захватить его. Тогда Ногай намеревался прибрать к рукам огромные сокровища султана. Достигнув своей цели, Ногай тотчас же изменил своё отношение к королю, что ярко проявилось во время конфликта между Византией и Болгарией, который, кстати, был устроен самим же Ногаем. Император Михаил, выдав свою племянницу Марию за короля Константина, обещал возвратить своему зятю болгарские города Месемврию и Анхиал и всячески затягивал их передачу. По-видимому, делать это императору Михаилу препятствовал Ногай, его другой зять. Как и ожидал Ногай, Константин тогда задумал силой заставить Михаила выполнить условия договора и решил пойти войной на Византию. Навстречу войску Михаил выдвинул свои войска. Но когда до короля Константина дошла весть, что Ногай присоединил свои войска к императорскому войску и что ему теперь придётся воевать с Ногаем, он вынужден был отказаться от своего намерения.
Болгарского короля Константина Ногай не успел сместить с престола. Он скоропостижно скончался. После смерти Константина болгарский престол захватил давний враг Ногая – Лахань, с которым он вёл войну в 1279 году. Однако терновские бояре, воспользовавшись отбытием Лаханя в поход, возвели на престол Иоанна Асеня, сына короля Мицы, которого поддержал византийский император. Ногай, разумеется, не мог допустить, чтобы король Болгарии был орудием византийской политики. В 1280 году болгарские бояре кыпчакского происхождения избрали в правители болгарина Георгия Тертера, против которого тотчас же ополчились Лахань и Асень. Но Ногай не поддержал их притязания: одного уничтожил физически, а другого отправил в изгнание.
Новый король Болгарии Георгий Тертер, изъявив желание на первых порах быть вассалом Ногая, породнился с ним и выдал свою дочь за одного из сыновей всесильного правителя. Правда, в родственниках Ногая ему пришлось побыть недолго. Вскоре опрометчивый поступок погубил самого Тертера. В 1283 году новый император Византии Андроник и король Болгарии Тертер заключили между собой мир, что совершенно не входило в планы Ногая. В данном случае император Андроник вероломно нарушил сложившуюся традицию, которая существовала ещё со времён Михаила VIII Палеолога. Союзные отношения Ногая с ромеями были продиктованы желанием оказывать влияние на Болгарию. Михаил VIII Палеолог и Ногай считали Болгарию зоной своего влияния и сообща возводили на престол угодных представителей знати. А зависимость болгар от Ногая была ещё более плотной. Ногай фактически распоряжался престолонаследием в Болгарии, а болгарские войска участвовали в походе против соседей. Болгары всегда встречали Ногая с питьём и подарками, а при пребывании его войска на болгарской территории обеспечивали его продовольствием. Ногай не мог допустить утраты своего влияния на Болгарию и Сербию. В конце XIII в. очень многое в регионе Центрально-Восточной Европы и на Балканах зависело от позиции Ногая, который в причерноморском регионе, по сути, создал государство в государстве. Естественно, реакция Ногая на тайный союз за его спиной была молниеносной. Войска Ногая, стремительно вторгшись на территорию Болгарии, начали опустошать страну. Теперь Тертеру не помогло и родство с Ногаем, и он попытался просить помощи у византийского императора, укрывшись в Адрианопольских пределах. Но Андроник, опасаясь Ногая, не только не оказал помощи, а наоборот, заключил Тертера в темницу. Королём болгар Ногай теперь поставил боярина Смилцу.
Теперь Ногай обратил свои взоры на Сербию и направил туда другого видинского князя – Шишмана. Шишману во главе болгарских войск, к которым Ногай прибавил свои отборные отряды, легко удалось напасть на Сербию и опустошить страну до Хвостна. Однако сербскому королю Стефану Милутину удалось совершить удачный манёвр, и он в ответ занял город Видин и Браничевское княжество. Король намеревался таким образом выдвинуть перед Ногаем ультиматум, но просчитался. Дополнительные силы Ногая, объединённые войска из числа кыпчаков и русских, начали стремительно вытеснять сербские войска и громить их беспощадно. Король Милутин от страха не стал дожидаться полного разгрома, признал себя данником Ногая и прислал ему в заложники своего сына-наследника Стефана.