– Знаешь...
– Что случилось? – Я бросил взгляд на нее.
– Я не знаю...
– Бет? Что с тобой?
Ее левая рука двинулась под дождевиком, она поморщилась. Вынула руку из-под дождевика. Рука была в крови.
– Черт... – сказала она.
Я остолбенел.
Она продолжала:
– Странно, не думала, что он попал, потом почувствовала что-то теплое, сейчас все в порядке... просто царапина.
– Ты... Ты уверена?
– Да. Я чувствую, где она прошла.
– Давай посмотрим. Подойди ко мне.
Она подошла поближе. Ослабила спасательный жилет. Затем задрала дождевик и рубашку. Грудная клетка между грудью и бедром была в крови. Я взглянул на рану и немного успокоился. Это действительно была царапина. Она была глубокой, вдоль нижнего ребра. Но не до кости.
Бет тихонько охнула, когда мои пальцы ощупывали рану. Я убрал руку и произнес:
– Все в порядке.
– Что я тебе и говорила.
– Спустись вниз и поищи санитарный пакет.
Она сошла вниз.
Я оглядел горизонт. Даже в темноте смог рассмотреть две точки на суше слева и справа, которые отмечали выход из относительно спокойного пролива.
Через несколько минут мы были уже в заливе Гардинера. Ветер завыл с гораздо большей силой, волны обрушились на наше судно, которое стало почти неуправляемым. Я раздумывал, что делать дальше.
Бет выкарабкалась из каюты наверх, ухватилась за поручень на пульте управления.
– Как себя чувствуешь? – постарался я перекричать ветер и волны.
– Джон! Мы должны повернуть назад.
Я понимал, что она была права. "Формула" создана не для такой погоды, как, впрочем, и я сам. Вспомнил слова Тома Гордона, сказанные мне на моей веранде когда-то, как мне кажется, уже очень давно: "Лодка в гавани – безопасная лодка. Но лодки не созданы для гавани".
Говоря по правде, мне было уже не страшно море, не боялся я и смерти. Я держался за счет адреналина и ненависти. Наши взгляды встретились. Она сказала:
– Джон, если мы погибнем, он уйдет. Мы должны причалить в какой-нибудь гавани или заливе.
– Я не могу этого сделать. Мы сядем на мель и утонем. Мы должны двигаться.
Она промолчала.
– Мы сможем высадиться на Пламе. Я могу зайти там в залив. Он хорошо обозначен и освещен. У них там свой электрогенератор.
Она вновь стала рассматривать карту, а я задумался, как выходить из создавшегося положения. Я уже приходил к выводу, что единственно возможными для высадки были гавани Гринпорта и Деринга, позади нас. А между нами и гаванями находился Тобин.
Она сказала:
– Теперь, когда мы вышли в открытое море, мы можем сделать более широкий круг и проскочить в Гринпорт мимо Тобина.
Я покачал головой:
– Бет, мы должны оставаться в этом канале, где имеются фарватерные буйки. Без этих буйков мы погибнем. Мы как на узком шоссе, а этот парень с ружьем у нас за плечами. Единственный выход – двигаться вперед.
Она взглянула на меня, и я понял, что она не совсем верила моим словам. Да это и понятно. Я ведь не говорил всей правды. А правда была в том, что я хотел убить Фредрика Тобина. Когда я думал о смерти Гордонов, мне хотелось, чтобы Тобина уничтожили власти штата Нью-Йорк. Теперь, после того как он убил Эмму, я жаждал уничтожить его своими собственными руками. Вызов береговой охраны или охраны Плама лишил бы меня шанса самому свести с ним счеты. Кстати, о сведении счетов. А где в эту ночь находится Пол Стивенс?
Бет прервала мои мысли:
– Убито пять невинных людей, Джон, пять человек – это очень много. Я не хочу, чтобы ты рисковал своей жизнью, не хочу рисковать и своей. Поворачивай назад. Сейчас же.
– Ты что, хочешь заставить меня сделать это под дулом своего пистолета?
– Да. Если ты меня вынудишь.
– Бет, я справлюсь с этой погодой. Я в этом уверен. Все будет в порядке. Поверь мне.
– Тобин убил Эмму Уайтстоун прямо под твоим носом. Это унизило твое мужское достоинство. Вот что движет тобой теперь. Я права?
– Частично.
– А что еще?
– Я влюбился в нее.
– Хорошо. Если ты собираешься загубить нас обоих, то прежде ты должен узнать всю правду.
– Какую правду?
– Кто бы ни убил Эмму... думаю, это был Тобин... он прежде изнасиловал ее.
Я промолчал. Хотя, честно говоря, и не был слишком шокирован.
Шум ветра, моря и моторов мешали разговаривать. И это в данный момент меня вполне устраивало.
Бет сидела в левом кресле. Я оставался стоять за штурвалом, упершись спиной в правое кресло. Ветер врывался сквозь разбитое лобовое стекло. Дождь полосовал со всех сторон. Горючего становилось все меньше, я промок, продрог и чувствовал большую усталость. С ужасом представлял, что творил Тобин с Эммой. Бет не произносила ни слова, казалось, она впала в оцепенение, уставившись на все новые и новые волны.
Наконец она, кажется, немного пришла в себя и оглянулась назад через плечо. Не говоря ни слова, встала с кресла и направилась к корме. Я оглянулся и увидел, как она опустилась на колени и вытащила свой пистолет. Посмотрел на море за кормой, но не увидел ничего, кроме стены волн, преследующих судно. Через мгновение, когда волна подняла "Формулу", рассмотрел мостик "Крис-Крафта". Преследователь был не более чем в шестидесяти футах сзади нас и быстро приближался. Я принял решение сбавить скорость до минимума, при котором судно все же оставалось бы управляемым. Бет услышала, что обороты двигателей упали. Она поняла мой маневр и одобрительно кивнула. Направила свое оружие на цель. Нам предстояла встреча со зверем.
Тобин не заметил неожиданной разницы в относительных скоростях двух судов. А когда он это понял, "Крис-Крафт" был уже менее чем в двадцати футах от "Формулы", к стрельбе он был не готов. Бет начала беглый огонь по темной фигуре, мелькнувшей в окне каюты. Я старался удерживать "Формулу" носом к волнам и с тревогой оглядывался на Бет.
Тобин был больше не виден в каюте, и я подумал, не попала ли в него одна из пуль, выпущенных Бет? Неожиданно вспыхнул прожектор, установленный на носу "Крис-Крафта". Лучи осветили "Формулу" и Бет, стоящую на корме на коленях. Она вставляла в пистолет обойму. Тобин появился у лобового стекла и, бросив штурвал, целился из ружья обеими руками.
Я вытащил свой пистолет, развернулся, прижал штурвал спиной, попытался прицелиться. Ружье Тобина смотрело прямо на Бет с расстояния менее пятнадцати футов.
Казалось, на какие-то полсекунды все замерло: оба судна, Бет, Тобин, я и само море. Я выстрелил. Ствол ружья Тобина, направленный прямо на Бет, резко повернулся на меня, и я увидел вспышку выстрела. В это же мгновение "Крис-Крафт", оставленный без управления, завалился на левый борт, и выстрел Тобина прошел мимо цели. "Крис-Крафт" очутился под углом к носу "Формулы", и я рассмотрел Тобина в боковое окно каюты. Наши взгляды встретились. Я сделал еще три выстрела по окну, стекла разлетелись. Фигура Тобина исчезла.
Я заметил, что на буксире у "Крис-Крафта" тащился маленький вельбот, та самая лодка, которую я видел в ангаре. Теперь не оставалось сомнений, что Тобин намеревался использовать ее для высадки на Пламе.
"Крис-Крафт" крутился на месте, штурвал был явно брошен. Пока я раздумывал, попал ли я в него, нос "Крис-Крафта" ловко повернулся к нам и прожектор вновь осветил нас. Бет стала стрелять по прожектору, и с третьего выстрела он взорвался, выбросив сноп искр и стекла.
Тобин не был сбит с толку и продолжал управлять "Крис-Крафтом". Его нос приближался к корме "Формулы". И он врезался бы в нас, если бы Бет не выстрелила из ракетницы прямо в лобовое стекло каюты на мостике. Белая вспышка фосфора была ослепительна, "Крис-Крафт" отвернул в сторону. Я представил, как быстро Тобин бросил штурвал, спасаясь бегством. Может быть, он обожжен, может, ослеп, может, был мертв.
– Давай уходи, уходи, – прокричала мне Бет.
Я прибавил газу, и "Формула" стала набирать скорость. На мостике "Крис-Крафта" гуляли языки пламени. Мы посмотрели с Бет друг на друга, удивляясь нашей удаче. Но пламя стало спадать. На расстоянии футов сорока мы вновь услышали звук включенного громкоговорителя. Мелкий ублюдок снова заговорил.
– Кори! Я догоню тебя! И тебя, мисс сука! Я прикончу вас обоих! Я убью вас.
– Уноси ноги, Джон! Он снова приближается, – дала совет Бет.
Я прибавил газу, но более высокая скорость сделала "Формулу" неустойчивой. Мы так врезались в набежавшую волну, что нос резко задрался вверх, казалось, нас перевернет назад. Я услышал крик Бет. Подумал, что ее выбросило за борт. Но когда судно опустилось, увидел ее катящейся по палубе. Она достигла трапа, скатилась до его середины и только там сумела остановиться.
– Ты в порядке? – спросил я.
Она поднялась на четвереньки и стала карабкаться вверх по трапу.
– Со мной все в порядке.
– Спускайся вниз и немного передохни, – велел я ей, слегка сбавляя скорость.
Она отказалась и разместилась между своим креслом и пультом управления.
– Ты следи за волнами и буйками фарватера. А я послежу за Тобином.
Я подумал, что Бет, может, и была права, советуя сделать широкий круг и зайти Тобину в корму, не давая ему наседать на нас сзади. Может быть, он сидел в своей уютной и сухой каюте и не заметил бы нас, когда мы взбирались бы на его борт? Но если бы он нас заметил, мы оказались вновь под дулом его ружья.
Нашим единственным преимуществом была скорость, но из-за погоды мы не могли полностью его использовать.
– У тебя еще остались заряды в ракетнице? – спросил я Бет.
– Еще пять.
– Хорошо.
– Не совсем. Я выронила ракетницу.
– Хочешь вернуться и поискать?
– Я устала от твоих шуток.
– Я тоже. Но это все, что нам осталось.
Мы продолжали двигаться. Погода стала еще хуже, если такое вообще возможно.
– Я уже думала, что мне пришел конец, – сказала Бет.
– Мы больше не должны давать ему приближаться на такое расстояние.
– Он не стал стрелять в меня, решив перенести огонь на тебя.