— Ирма?
— Я надеюсь ты понимаешь, что бегать вокруг тебя с рассолом я сегодня не буду… Сейчас семь, — вставайте и приводите себя в порядок. У вас час, чтобы убраться. В десять открывайся как обычно. Меня сегодня не будет. Мы поговорим с тобой после. За Борисом обязательно приедут, и я была бы тебе очень признательна, если бы ты прекратила общение с этим молодым человеком.
— Да, конечно… Ирма, я…
— Послушай, девочка моя, я, конечно не в восторге от случившегося, но и оправдываться не стоит. Работай — поговорим обо всем после, хорошо?
— Ирма, с Вами все в порядке? Что-то случилось? Я могу помочь?
— Вот за что я тебя люблю, так это за умение задавать правильные вопросы в нужное время… Да, помощь нужна.
— Я готова, Ирма, я….вы….
— На все готова?
— Конечно!
— Дура!!! С какого? Ради кого и ради чего? Никогда так не говори.
— Хорошо! Что я должна сделать?
— Принести мне в квартиру две большие чашки капучино и два огромных куска грушевого пирога.
— Это все?
— Нет…
— Что еще?
— Принеси мне все это и ни о чем не спрашивай.
— Да…это будет трудно. Очень трудно. Но ради Вас, Ирма, я пойду даже на это. Потому что я очень виновата, и очень-очень Вас люблю….
— Ха-ха-ха…..Ты прелесть….
— Прощена?
— Давай уже, горе мое….
Фенек выдохнула. Все могло быть гораздо хуже. Никогда еще она так не подводила Ирму… Да что там подводила, она вообще вела себя идеально, при этом ей часто доставалось гораздо сильнее, чем сейчас…Но радости от того, что инцидент по поводу ее поведения исчерпан, она не испытывала. Ирме было плохо — ученица ведьмы это чувствовала, но в чем дело не понимала. Единственное, в чем она не сомневалась — это было связано с Егором Ивановичем.
Ощущение, что на нее смотрят, обожгло татуировку, — она резко повернулась…
— Привет!
Борька смотрел на нее сонно и добродушно. Было понятно, что обоим неловко, но надо ж было как-то из этого положения выходить….
— Привет…Ты извини, — Ирма просила принести ей капучино и пирог, — да и посетители через час уже…Ты вставай, а я пойду, хорошо?
— Ну…не очень….
Борька виновато и грустно улыбнулся.
— В смысле?
— Ну…в смысле сам я не могу. Не знаю, кто меня положил на кровать. Коляска далеко, и…
Раздражение в его голосе плохо скрывали стыд, боль и разочарование…Фенек все это почувствовала разом — неприятной, липкой волной. Девушка подскочила к дивану, придвинула коляску, обхватила Борьку руками и рывком сдвинула в кресло. Осталось только поправить ноги, с чем она так же ловко справилась. Поставив ноги на подставку, одна за другой, она резко подняла голову. Он смотрел на нее сверху вниз — смущенный и раскрасневшийся.
— Спасибо…Как это у тебя так быстро получилось…Я ж тяжелый!
— Талант! — подмигнула Фенек, пытаясь шуткой скрыть неловкость. Быстрым, отточенным движением она завязала волосы в хвост.
— Поможешь мне? Столько всего надо сделать….
— Конечно! — и они принялись за работу.
Убрались они быстро. Только Фенек бледнела, подсчитывая убытки. Еще и перебитую посуду надо заказать… И куда они дели дверной молоток?!
Борька проворчал, что банкет был за его счет — он все оплатит. Фенек покачала головой…
— Не парься! — подмигнул он девушке. С веником на коляске молодой человек управлялся поразительно ловко.
Фенек сварила кофе, разложила пирог для Ирмы и для них, сбегала наверх, отнесла начальнице заказ, — поцеловала Ирму в щеку, пожелала ей доброго утра, приятного аппетита. Стараясь не обращать внимания на присутствующего рядом помятого Старцева — не спросила ни о чем. Потом они с Борькой натирали стаканы, раскладывали десерты. Болтали ни о чем, старательно не касаясь темы — «а что это мы делали вчера?». И обоим вдруг стало весело и легко.
— Ну все, — фыркнула Фенек, вытирая салфеткой барную стойку. Осталось только латки с мороженым из большого холодильника на кухне перенести в камеру под стойкой. Можно я тебя как тележку использую?
— Можно, только вот я боюсь, что в целости оно не доедет… Особенно если шоколадное!
— Есть и шоколадное — я тебе заплачу за труды мороженым! Мы сегодня заслужили — вон сколько всего сделали…
Повара на кухню еще не пришли — вообще было рано. Ирма разбудила Фенека не в семь, а в шесть. То ли специально, чтоб жизнь малиной не казалась, — то ли сама перепутала все на свете. Но девушка была в таком состоянии, что не заметила этого, — и вот теперь до появления персонала оставался еще целый час. Они вошли на кухню. Святая святых любого кафе. Именно здесь рождался знаменитый грушевый пирог, и не только. Вдруг Фенек резко остановилась, преградив рукой путь коляске. Борька повернул колеса и взял ее за руку:
— Что? — он понял, что она что-то почувствовала, и просто терпеливо ждал, боясь нарушить ее состояние.
— Кровь, — тихо произнесла она, и широко раскрыв глаза, чуть пожала плечами.
— Так, — стой здесь, а я посмотрю — и молодой человек решительно покатил по кафельному полу, завернув от огромной плиты туда, где стояли холодильники.
— Фенек! Тут свет есть?
Вопрос выдернул девушку из оцепенения, она щелкнула выключателем.
— Иди сюда, не бойся…И знаешь, — кажется ты права….
Девушка бесшумно подошла. На полу, рядом с холодильником лежал дверной молоток, вокруг валялись осколки разбитых бокалов. На молоточке четко выделялись капли крови.
— Может, сок? Или вино? Или может, им мясо отбивали?!
— Шерлок Холмс! — фыркнула девушка, еле сдерживаясь, чтоб не расхохотаться. — Это ж наш дверной молоточек!
— Точно…а я думаю, — где-то я его уже видел…Но все равно это может быть сок или вино! — не унимался Борька.
— Ага…и поэтому я почувствовала кровь…Потому что это сок или вино?!
— Может ты еще скажешь чья это кровь, раз такая умная?
— Скажу, если я этого человека хоть раз видела — девушка говорила совершенно серьезно, без иронии и сарказма. Борьке стало немного стыдно, но и обидно было тоже. В своем отношении к мистике он еще не определился окончательно, но вот в метод Шерлока верил искренне. И слова девушки его задели. Фенек склонилась над находкой, принюхалась, прикрыла глаза, поднесла руку к ручке молотка с пятнами крови — не касаясь, но очень близко, и застыла. Борька сначала терпеливо ждал, потом вспомнил как ей стало плохо в прошлый раз, и стал набирать номер на мобильном.
— Нет! Не звони! — девушка побледнела. Борька отключил вызов, но сдаваться не собирался.
— Мы должны сообщить Егору Ивановичу — он разберется.
— Не надо никому звонить…
— Почему?
— Это кровь Ирмы. Я не знаю, что произошло, — но она-то в порядке, в своей квартире, я ей кофе относила. Рука даже не забинтована, кажется. Это ее кровь, — больше ничьей крови нет, я уверена.
— Я тебе верю, и в тебе не сомневаюсь — Борька старался говорить мягко. Но мы должны сообщить Егору Ивановичу.
— Не надо, Ирма…
— Слушай…Я должен обо всем доложить начальству. Потому что если я этого не сделаю, то…
— Не продолжай, я поняла… Дай мне позвонить Ирме, хорошо? Я просто спрошу у нее что случилось — потому что если она просто порезалась, тебе влетит все равно! — зеленые глаза хитро сощурились, и Борька согласился, улыбаясь при этом настолько беспричинно-счастливо, что девушка неодобрительно покачала головой…
— Ирма!
— Я очень надеюсь, что у тебя есть серьезные причины меня беспокоить — протянула Ирма сладким ядом. Фенека она очень ценила за умение чувствовать, когда ее не надо беспокоить, и сейчас за якобы недовольством пыталась скрыть тревогу. Если она звонит сейчас — значит что-то случилось…
— Мы нашли на кухне дверной молоток, и….
Ирма выдохнула — ничего страшного не случилось, уже хорошо.
— И теперь, я полагаю, размышляете над тем, как он попал в морозилку? Удачи, молодые люди, — я в вас верю!
— В морозилку?
— Да, именно там я его и обнаружила. Немедленно верните полезную вещь на место, и потрудитесь объяснить мне сей загадочный факт. Хочу знать, как дело было. Увлекаюсь, знаешь, психологией… Что именно подсказало человеку подсознание? Сознание, я так понимаю было в состоянии сильного алкогольного опьянения. Но что-то же двигало личностью, когда она запихивала дверной молоток в морозилку?!
— Кровь. Ирма, на нем кровь, и осколки от бокалов…
— Нет, ты все-таки бестолковая, я уволю тебя, честное слово! Нюх потеряла? Чья это кровь?
— Ваша…
— Еще чью-нибудь чувствуешь?
— Нет, но….
— Никаких но. Кровь моя. Осколки убрать, пол и молоток вымыть. И самое главное — это оставить меня, наконец, в покое!
Фенек улыбнулась — она почувствовала страх Ирмы за нее, и ей стало приятно… Она повернулась к Борьке:
— Не надо никому звонить — Ирма просто порезалась.
— А зачем она взяла дверной молоток? Чтобы бить бокалы? — Борька и правда был озадачен.
— Нет…Она его вытащила из морозильной камеры, потому что…потому что он там лежал…
Девушка смотрела на молодого человека с надеждой. Надеждой на поддержку и понимание, ибо надежды на то, что он вспомнит, что же произошло, не было никакой.
— А что он там делал?! — возмущенный вопрос вырвался сам собой, но одновременно пришел и ответ, заставивший их обоих просто смотреть друг другу в глаза.
— Так — Борька хлопнул ладонями по подлокотникам кресла. Давай попробуем восстановить в памяти все, что было?
— Не надо, — девушка грустно смотрела перед собой. — Я помню. Только давай мороженого возьмем? Я ж тебе обещала!
Они перенесли необходимые контейнеры с мороженым, и Фенек выложила в вазочки шарики. Борька невольно залюбовался тем, как ловко она это делает. Мороженое таяло, девушка смотрела перед собой. Борька ждал. Наконец он произнес:
— Слушай… Я как ты не умею, — по следу не бегу и кровяку везде не вынюхиваю… — Фенек злобно сверкнула в его сторону зеленым огнем. Борька подкатил коляску так, чтобы ему было удобно взять ее руки в свои. — Но я чувствую, когда человека беспокоит что-то важное, и он не решается об этом сказать. Если ты хочешь что-то сказать, я тебя очень внимательно слушаю.