к надо ремонтировать лодки, но сами-то занимались этим впервые.
Мы так увлеклись, что не заметили, как кто-то подошел. И когда раздался знакомый голос, мы вздрогнули.
— А вы, оказывается, настоящие смолокуры!
На взгорке над нами стояли Миша, который и приветствовал нас, широко ухмыляясь, Алексей Николаевич и два молодых парня, их подчиненные, по всей видимости.
— М-да! — не выдержал один из них. — Разве так это делается? Можно, я покажу, Михаил Дмитриевич?
— Покажи, Артем! — кивнул Миша. Парень спустился к нам и забрал у нас инструменты. — Вот так, — стал показывать он. — Вот так и так!
Впечатление было, будто швы у него конопатятся сами собой, быстро и красиво.
— Артем — ас в этом деле! — сообщил Миша, спускаясь к нам. — Из рыбацкой семьи… Так, значит, здесь вы видели Шлыкова и Чумова?
— Здесь, — подтвердили мы. — Вон там стояла лодка Птицына. Вон, еще след на песке остался, где волна не доходит.
— Тут много следов осталось… — пробормотал Миша. — Правда, сегодня вы их изрядно затоптали, и все-таки…
— Да, погода ведь ясная стояла, смыть ничего не могло, — сказал Алексей Николаевич, приглядываясь к путанице следов с не меньшим вниманием, чем Миша. — А где ваш волкодав? Почему я его не вижу?
— Мы его сегодня не взяли, — ответил я.
— Так это его следы остались со вчерашнего дня? — Алексей Николаевич покачал головой. — Даже такие кретины, как Шлыков и Чумов, должны были сообразить по отпечаткам двух пар ребячьих сандалет и лап огромной собаки, кто здесь побывал и кто увел лодку у них из-под носа. Не нравится мне это, ребята…
— Они, видимо, догадались! — Миша указал на утоптанное место на песке, чуть поодаль от нас. — Видите, как следы переплетаются? Идут и туда, и сюда. То есть они возвращались после вашего ухода. А вот здесь они долго топтались возле самых четких отпечатков собачьих лап. И выводы, конечно, сделали соответствующие.
У меня неприятно засосало под ложечкой. У Ваньки и Фантика тоже, как я понял по их побледневшим лицам.
— Вы их поймали? — с надеждой спросил Ванька.
— Ищем, — хмуро ответил Алексей Николаевич. — Как в воду канули. Но найдем, можете не сомневаться. Они не из тех, кто способен долго от нас бегать.
— А теперь покажите ту бухточку, в которой вы спрятали лодку, — предложил Миша.
— Это туда, — показали мы. — Пойдемте.
Алексей Николаевич и Миша стали так же внимательно осматривать берег вокруг второй бухточки.
— Здесь никаких следов нет, кроме наших, а значит, они приплыли на второй лодке! — с апломбом заявил Ванька. — Скорее всего, решили спрятаться под этими ветка ми от проплывающего мимо патруля и обнаружили лодку Птицына!
В Ванькиной интонации было столько от «элементарно, Ватсон!», что взрослые, переглянувшись, дружно расхохотались.
— Да, вам палец в рот не клади! — проговорил развеселившийся Алексей Николаевич. — Что вы еще обнаружили?
— В общем, ничего, — ответил я. — Правда, возникает впечатление, что кто-то утер нос и нам, и Шашлыку с Чумовым.
— Что ж, возможно, и верно возникает, — кивнул Миша. — А теперь мы пойдем к яхтсменам.
— А вы у них еще не были? — удивился я.
— Нет. Ведь эта бухточка ближе к пристани, чем они, вот мы и решили сначала зайти к вам.
— Можно, мы пойдем вместе с вами? — спросил Ванька.
— Почему нет? — ответил Миша, переглянувшись с Алексеем Николаевичем. — Только ни во что не встревать! А то мы вас знаем.
Артем положил инструменты и, отойдя от лодки, придирчиво ее оглядел.
— Порядок! — сказал он. — После обеда можете красить. Только смотрите теперь, чтобы ее никто не попер. Лодка-то будет как новая!
— Мы ее на цепь с замком поставим, — сказал я. И поглядел на часы. До обеда оставалось около часа. Как раз успеем прогуляться вместе со следственной группой до яхтсменов, поглядеть, что и как будет. Инструменты для доводки лодки, кисточки и краску мы оставили в бухточке, спрятав в кусты, а то, что уже не понадобится, сложили на багажники велосипедов и двинулись в путь.
Когда мы проходили мимо маяка, смотритель вышел нас поприветствовать. Видно, он наблюдал за берегом в окно.
— Здорово, Алексей Николаевич!
— Здорово!.. — откликнулся милиционер. — Что ж ты не уследил, а?
— Да так уж вышло… — Виссарион Северинович развел руками.
— «Вышло»! — фыркнул Алексей Николаевич. — Вот подожди, сейчас разберемся с неотложными делами, я с тобой поговорю!
— Так с хорошим человеком и поговорить приятно! — сказал смотритель. — Даже если и суровый разговор ожидается.
Алексей Николаевич рассмеялся и махнул рукой:
— Ах ты, старый шут!.. Ладно, жди меня через полчасика, после того как мы с путешественниками потолкуем.
Когда мы подошли к яхте, трое путешественников как раз заканчивали обедать.
— Сидите, сидите! — махнул рукой Миша, присаживаясь на большой камень неподалеку от костра. — Спешить нам некуда. Взгляните пока, это ваша видеокамера?
Он извлек из сумки видеокамеру, протянул ее яхтсменам. Сергей принял камеру, внимательно ее осмотрел и кивнул:
— Да, моя. Определенно моя.
Он продолжал вертеть камеру в руках, потом открыл ее.
— Видеокассеты в ней не было, — сообщил Миша. — Вы не помните, вы оставили видеокамеру на палубе заряженной или пустой?
Сергей хмурился.
— Я вот и стараюсь припомнить… — медленно проговорил он. — Вроде бы… Да, точно! На прежней пленке оставалось совсем мало места, и я решил заранее перезарядить камеру, чтобы не пришлось впопыхах перезаряжать в самый неудобный момент, если повезет снять что-нибудь интересное. Я вынул кассету и пошел с ней вниз, в каюту, что-то меня отвлекло, я заболтался с ребятами, а потом лег спать.
— На яхте или в палатке? — уточнил Миша.
— На яхте. Палатка двухместная, поэтому кто-то из нас, по очереди, ночует на яхте. Да и яхту не стоит оставлять совсем пустой. Вы это к тому, что, если бы я еще раз поднялся на палубу, я бы вспомнил про камеру?
— Да, — кивнул Миша. — А вы… — Он повернулся к Павлу и Алику. — Как же вы не заметили, что на палубе брошен такой ценный предмет?
— Темно было, — ответил Павел. — Мы и не глядели по сторонам. И просто бы не заметили камеру, если она лежала на носу или на корме. Мы уже обсуждали это дело и пришли к выводу, что кто-то спер ее, когда было уже светло. Проплывал мимо на лодке, заинтересовался яхтой, заглянул на палубу… Часов в шесть утра, когда мы крепко спали.
— Да, вполне вероятно, что именно так и было, — согласился Миша.
— Теперь еще один вопрос. Можно мне взять для просмотра видеокассеты, которые вы отсняли за последние дни? Ведь наверняка вы много снимали на воде, а нам может помочь любая подсказка, любой промелькнувший на заднем плане катерок…
— Да, конечно, — охотно сказал Сергей.
Тут вмешался Алик:
— Но получается, нам придется застрять тут еще на какое-то время?
Миша со вздохом развел руками:
— Ничего не попишешь. Я постараюсь отсмотреть кассеты как можно быстрее. Думаю, уже к вечеру верну. Правда, это означает, что все равно раньше завтрашнего утра вы не отплывете, но ведь в этом не виноваты ни вы, ни я… Некого винить, кроме воров.
Яхтсмены переглянулись.
— Что ж, делать нечего, постоим на приколе еще сутки, — сказал Павел, выражая их общее мнение.
Глава VIЗагадки на завтра
Нам, конечно, было очень интересно смотреть, как все происходит: как Миша поднялся на борт, чтобы положить видеокассеты в сумку; как Алексей Николаевич, достав из своего планшета пустые бланки, оформляет опознание видеокамеры и выдает яхтсменам расписку, что их видеокассеты временно изъяты в интересах следствия; как двое подчиненных Миши лениво осматривают яхту — вроде бы из пустого любопытства, пока начальство занято, но при этом, конечно, от их цепких взглядов не укрылась бы любая странность. Алик, который, видимо, был главным во всем, что касалось устройства и оборудования, показывал им машинное отделение и каюты, систему управления, охотно давал пояснения.
— Листяков Сергей Васильевич… — выводил в своих бланках Алексей Николаевич. — Паспорт номер… Прописан… Вы знаете, мне ваше имя кажется смутно знакомым.
— Вполне возможно, — сказал Сергей. — Мои фотографии публиковались в разных журналах, и даже в газетах обо мне разок писали, после премии на фотоконкурсе.
— А видеокамера у вас основательная, — заметил Миша.
— Да, — кивнул Сергей. — Практически профессиональная. Уж если я беру, то самое лучшее. Привычка, знаете…
— Которую еще можно назвать уважением к собственной профессии, да? — улыбнулся Миша.
— Ну, я бы не сказал так громко, — пожал плечами Сергей.
Тут я поглядел на часы и обнаружил, что мы уже опаздываем к обеду.
— Пойдем быстрее! — позвал я Фантика и Ваньку.
— Я с вами, ребята! — Миша живо вскочил на ноги. — Мне еще нужно потолковать с вашим отцом, а здесь вроде все ясно… Я ведь не нужен, Алексей Николаевич, вы и без меня закончите?
— Разумеется, Михаил Дмитриевич, — ответил тот.
— Тогда встретимся на пристани. — И Миша зашагал прочь вместе с нами.
— Вы насчет Птицына хотите поговорить? — спросила Фантик.
— Да, — кивнул Миша. — Хочу узнать, не замечал ли Леонид Семенович следов присутствия браконьеров этой ночью… И вообще, обсудить, как с этим Птицыным быть дальше. Он ведь не раз пересекался с этим браконьером, может, и посоветует что-нибудь толковое.
— Только давайте прибавим ходу! — взмолился я. — А то мы опоздаем к обеду, и даже вы не защитите нас от легкого втыка.
Мы прибавили ходу и успели точнехонько. Отец и дядя Сережа стояли на крыльце и курили, опершись на резные перила. Из открытого окна кухни доносился звон посуды: наши мамы заканчивали накрывать стол.
— Ба, Михаил Дмитриевич? — сказал отец. — Какими судьбами?.. Топа, сидеть!
— Да вот понадобилось немного переговорить с вами, — ответил Миша. — Можно нам уединиться на пять минут?