— О, нет, никогда я тебе бы не изменил, это невозможно!
Хризанта лукаво взглянула ему в лицо, желая проникнуть в его душу сквозь чудный блеск его голубых глаз.
Барон смутился и замолчал.
— Скажи мне, дорогой, почему я от тебя не требую полной исповеди? — спросила Хризанта. — Почему и я в свою очередь не могу оказаться в таком положении в присутствии женщины, которой ты отдавал свои ласки? Ведь и это возможно.
Барон продолжал молчать, уныло глядя куда-то в даль.
— Недавно только ты меня упрекал в том, что я терзаюсь какими-то предчувствиями. А разве ты сейчас не грустишь о таких вещах, которые, быть может, и никогда не встретятся в нашей жизни.
— Ты права, к сожалению, права. Нам не о чем задумываться, когда мы сейчас так счастливы.
— Конечно, дорогой мой, ведь жизнь так коротка, а наша женская тем более. Не станем же омрачать наши дорогие минуты счастья какими-то предположениями и ожиданием чего-то неприятного, грустного. Пройдемся, я еще не видела глубины этого леса.
Они встали и направились к Большому фонтану, а за ним в глухую часть Булонского леса.
Вернулось радостное, веселое настроение. Они говорили без умолку. Хризанта бегала по сторонам, срывая цветы и отдавая их барону.
— Как ты мила, моя дорогая деточка, — говорил барон, принимая цветы.
Надо было торопиться к завтраку.
— Пойдем туда, где мы скрывались от бури природы и испытывали бурю страстей, — шаловливо говорила Хризанта.
Завтрак был сервирован на веранде «Шато де-Мадрид».
Разговоры, веселые воспоминания, игривые шутки сменялись нежными ласками и страстными поцелуями.
— Так у вас не по любви выходят замуж? — промолвил барон.
— О, нет. Невеста всегда плачет, когда выходить замуж. Мусме (девица) знает, что ей не избежать замужества, как смерти, и поэтому она выбирает из всех зол наименьшее, берет, так сказать, мужа, к которому не чувствует сильного отвращения. Более теплой симпатии, любви от мусме и не ждут. Тут главное дело в женихе. Если жениху мусме понравилась, то дело тут же налаживается и жених посылает невесте шелковую материю на платье. Семья невесты в ответ также посылает шелковую материю на кимоно. Этого совершенно достаточно и мусме готовится быть женой.
— А свадьба?
— Свадьба не затягивается. Друзья жениха отправляются к гадалкам, чтобы те определили какой-нибудь счастливый день для свадьбы, и вот в назначенный вечер невеста переходить в дом своего жениха.
— Неужели не полагается никаких религиозных обрядов или гражданских формальностей?
— Ничего подобного. Вся процедура заключается только в том, что невеста из дома своих родителей переходит в дом своего жениха.
— Конечно, невесте дают богатое приданое?
— Нет, денег никогда не дают в приданое, оно заключается лишь в платьях, маленьком лакированном письменном столике, рабочей корзинке, двух лакированных тарелках из дерева и ящике с румянами, белилами и помадами.
— В чем же заключается свадебное торжество?
— Невеста одевается во все белое. Это наш траур. А облачается невеста в траур в знак того, что отныне навсегда умирает для своей семьи. Как только новобрачные покидают родительский дом, так начинается тщательная чистка и уборка, а в прежние времена у нас даже зажигали костры, как это делается, когда из дома уносят покойника. Как только невеста, в сопровождении свата и его жены, входит в дом жениха, белый наряд заменяется цветным. Затем какая-нибудь молодая девушка встречает невесту с чашей рисового вина. К этой чаше невеста и жених прикладываются трижды. Затем подают вторую, затем третью и брак совершен.
— Как это просто! — воскликнул барон.
— А самое торжество, — продолжала Хризанта, — начинается с «чайной церемонии». Присутствующим подают маленькие чашки, к которым едва прикасаются, причем молча кланяются. Затем переходят к свадебному пиру, на котором бывает очень весело. Все веселы, кроме невесты, у которой нередко стоять слезы на глазах. И как ей не плакать, когда время, проведенное у родителей, можно считать самым счастливым. Родители, братья и сестры нас окружают нежностью и любовью, а по выходе замуж большинство японок становятся рабынями мужа, который их всегда и во всякое время может бросить, женившись на другой.
— Но разве и принцессы подчиняются такому порядку вещей?
— Если хочешь, и да, и нет. Мы более свободны в нашем выборе, так как, в крайнем случае, обращаемся к императрице Харуко во время прогулки в дворцовом парке и просим ее посодействовать нашему счастью. Она такая добрая, такая сердечная, наша императрица. Мы ее очень любим.
— И тебе делали много предложений?
— Очень много. Но, как видишь, я все отвергла, так как дорожу свободой.
Долго еще они беседовали, вспоминая каждый о своей родине.
Они побывали в театре Водевиль, видели там несравненную мадам Режан и вечером решили посетить кабачки монмартрского предместья.
Лишь поздно вечером они вернулись в отель и поднялись в свои апартаменты.
Они не простились, так как барон решил еще зайти к принцессе на прощанье.
Он пришел и это прощание длилось… до следующего утра. Рано утром, не желая компрометировать Хризанту, барон тихонько пробрался в свой номер.
VIII. Фатальное происшествие
Хризанта под впечатлением новых, охвативших ее чувств безвольно отдалась вихрю страстей.
Ей казался час, проведенный без возлюбленного — целой вечностью. И барон себя чувствовал прекрасно около своего предмета любви.
Целый день они ворковали, шутили, вспоминали детство. Барон много рассказывал о своих любовных похождениях в Париже, которые Хризанта выслушивала с возбужденным интересом.
И сегодня они побывали в милой беседке Булонского леса. Долго гуляли по берегу Сены, где она извилинами прорезала мелкие рощи, долины и поля.
Они катались без устали и только изредка отдыхали в какой-нибудь убогой ресторации пригорода и забавлялись незатейливостью этих бедных, но гостеприимных хозяев.
Им было везде так весело, так приятно.
Настал вечер и барон не покидал принцессы. Он остался в ее номере.
Хризанта сладко уснула среди ласк влюбленного барона.
Было около пяти часов утра, когда в комнату принцессы кто-то постучался.
Барон, забыв о том, что находится в комнате принцессы, спросонья громко спросил:
— Кто там?
— Принц Коматсу, — последовал резкий ответ.
Наступила томительная пауза.
Между тем, стук в дверь не прекращался, а усиливался.
Номер состоял из двух комнат и каждая из них имела отдельный выход в коридор.
У барона мелькнула мысль, во избежание скандала, скрыться незаметно. Вдруг прекратился стук и ясно послышались шаги уходившего принца.
Хризанта вздохнула свободнее.
— Боже мой, это фатально, — крикнул барон. — Что делать! что делать?
Хризанта в одной сорочке сидела на кровати и растерянно перебирала кружева своего одеяла.
— Нет, я должен скрыться — сказал барон. Он прошел в соседнюю комнату-гостиную, с балконом на улицу.
Сначала барон думал пробраться в соседний номер. Однако, план не удался. На просьбу открыть дверь ничего не ответили.
Тогда барон бросился к балкону, мимо которого шла водосточная труба. Ничего другого не оставалось, как спуститься по ней, рискуя разбиться насмерть.
Вдруг раздался сердце раздирающий крик.
Барон бросился назад и наткнулся на неожиданную сцену. В дверях стоял принц, испуганная прислуга и соседи по отелю.
— Можете идти, — обратился принц к номерному и, захлопнув за собой дверь, вошел в спальню сестры.
Наступило молчание.
— Я требую удовлетворения, барон, — наконец произнес принц.
— Я к вашим услугам, — возразил барон. И, сухо поклонившись, удалился.
Когда шаги барона замерли в конце длинного коридора, принц сказал сестре:
— Хризанта, твое путешествие кончилось. Ты завтра же вернешься домой.
Умоляющие глаза, обращенные к брату, и молчание были ее ответом.
Принц вышел из комнаты.
На улице было темно.
Но этот мрак был значительно светлее того, который царил в душе убитой горем принцессы. В первый момент принцесса растерялась неожиданностью инцидента. Но она вскоре пришла в себя.
— Что это с братом? — возмущалась она. — С каких пор он себе присвоил право распоряжаться моей судьбой? Я не допущу этого, — решительно промолвила она, притопнув ножкой.
Наскоро одевшись, Хризанта направилась в номер, занимаемый братом.
Не застав его, после небольшого раздумья, направилась к дверям номера барона.
Придя в свой номер, барон сначала бесился, сжимая кулаки, ходил взад и вперед по комнате, затем, как бы в изнеможении, бросился на диван и зарыдал как ребенок.
Мало-помалу рыдания его стихли и наступила сильная реакция… Он уснул и очнулся лишь от ласкавшей его волосы нежной руки принцессы.
— Ты так добра, ты тут со мною, дорогая, — всхлипывая говорил барон.
Хризанта держала маленький аметист, изображавший собой фигуру со сложенными на груди руками и поджатыми ногами.
— Вот этот амулет-талисман, освященный в нашем храме, должен тебя спасти. Он мне подарен матерью и нашему дому всегда приносил счастье. Одень его и носи.
Барон молча взял талисман.
— Прощай, — сказала Хризанта, делая несколько шагов по направлению к двери.
Барон ее нагнал.
— Что с тобой? Ты уходишь, — вскрикнул он, обняв принцессу. — Я не могу тебя отпустить, — продолжал он, — мы должны с тобой переговорить о нашей судьбе.
Хризанта остановилась.
— Брат требует, чтобы я вернулась в Японию, но я ведь не хочу, не могу вернуться, — со слезами на глазах, ломая руки, говорила она.
— Нет, нет, — воскликнул барон, — я тебя не пущу. Ты останешься со мной; я с тобою никогда не расстанусь и, если хочешь, я даже сейчас женюсь на тебе.
Принцесса улыбнулась сквозь слезы.
— Ты такой добрый, хороший, ты любишь меня, — прошептала она, — но я боюсь, что брат тебя убьет. Он такой злой. Прошу тебя об одном, чтобы ты только дрался с ним на пистолетах и никоим образом не на холодном оружии. Я имею, верь мне, на это веские причины.