С этими словами маркиз Ито принялся снова перечитывать телеграмму.
— К чему было возбуждать вопрос о выдаче принцессы, не понимаю. Можно было обойтись без этого, тем более, что за людьми дело не станет.
Маркиз Ито позвонил.
Явился дежурный докладчик виконт Ольяши.
— Дайте мне копию с моей телеграммы к французскому министру.
— Не может быть, — думал про себя маркиз, — чтобы я сделал подобный промах и сам просил о выдаче. Насколько я помню, я просил только министра о любезном содействии нашему послу в деле урегулирования семейных дел покойного принца.
Докладчик положил копировальную книгу перед маркизом Ито.
— Я так и думал. Наш маркиз напутал…
Маркиз встал и грузной старческой походкой прошелся несколько раз по кабинету.
— К чему было обращаться к префекту, — промолвил маркиз, остановившись, — когда достаточно двадцати пяти человек из числа наших тайных агентов в Париже, чтобы найти благоприятное разрешение вопроса в желаемом для микадо смысле?
Лакей подал на золотом подносе визитную карточку.
— Просите, — произнес маркиз и, читая карточку, вполголоса произнес:
— Фрейгер фон-Притвитс, я его знаю. Это германский аташе. Гм…
В кабинет вошел маленького роста полный господин в парадной форме.
— Простите, маркиз, что отрываю вас от трудных государственных занятий, но предмет особой важности заставляет меня, по поручению германского посла, обеспокоить ваше высокопревосходительство.
Добродушная улыбка маркиза и жест, указывающий на кресло, послужил вежливым, красноречивым ответом.
— Я слушаю вас, говорите, — сказал маркиз.
— Сегодня ночью я получил предписание моего правительства сделать представление японскому правительству о невероятной дерзости гродзуков, забравших наше торговое судно в двухстах милях от порта Нагасаки. Наш капитан и восемь человек судовой прислуги убиты, а денежная почта и драгоценные вещи похищены.
Маркиз сморщил брови и молча вопросительно глядел на своего собеседника.
— Наше правительство требует строжайшего наказания виновников и возмещения всех понесенных убытков.
— Я ничего не могу сказать вам сейчас, — вкрадчивым голосом произнес маркиз, — но я вам обещаю, и передайте это вашему правительству, что употреблю все усилия для выяснения этого инцидента.
— Я настоятельно прошу об этом и надеюсь, что вскоре буду в состоянии сообщить что-нибудь моему правительству.
С этими словами атташе встал и, отвесив глубокий поклон, направился к выходу.
— Новая беда! — воскликнул маркиз. — Опять эти гродзуки. Как мне с ними бороться?
Маркиз серьезно задумался.
Гродзуки и чейты со всеми их проделками не выходили из головы маркиза. Борьба внутренняя, осложнение внешнего дипломатического горизонта, а тут еще пресловутая антирусская лига с ее постоянными выходками в парламенте, — все это сильно озабочивало выдающегося государственного мужа, причиняя ему подчас большие огорчения.
XXVI. Гродзуки
Внешняя культура Японии отличается такими социальными контрастами, какие только возможно себе представить при самом пылком воображении.
Смешение государственных отправлений с азиатско-японскими привычками, смесь культурности утонченных денди с незатейливо наивной выходкой природного аборигена «Восходящего солнца», смесь фанатизма шинтоиста или буддиста с меркантильными замашками торгаша и, наконец, смесь европейского порядка с сказочной легендарной деятельностью всяких шаек, тайных сект и комплотов — вот картина современного японского быта. В Озако, например, сохранился вал дворца, страшного памятника времен феодализма; город был также окружен стеной. Культуртрегеры современной Японии не удовлетворились тем, что пробили брешь в стене, как это мы видим против дворца в Токио; тут, в Озако, осталась только башня в знак памяти знаменитого дворца и на ней красуется громадная реклама папирос «Мураи». В другом месте — уже в самом Токио, — мы видим даже в самом храме рекламы торговых фирм.
Что касается общественного порядка, то полиция столицы нигде в мире так не свирепствует, как в Японии. Но, несмотря на то, что японская полиция пользуется неограниченной и безапелляционной властью, народ находится под постоянным страхом грабежей, вымогательств и убийств.
Гродзуки, как шайка вполне организованная, заслуживают особого внимания. Это банда пиратов. В одном Токио насчитывается до десяти тысяч человек.
Организация шайки не оставляет желать лучшего.
Дисциплина отдельных подначальников и младших гродзуков настолько строга, что нередко непослушные гродзуки приговариваются к смертной казни их непосредственными начальниками.
Главный начальник гродзуков — Дзук-Чей — титулуется виконтом, имеет несколько высоких орденов японской короны и живет себе как маленький властитель или восточный министр, занимая роскошный отель бок о бок с императорским дворцом. Администрация считается с этим министром, как со своим начальством.
О проделках гродзуков ходят целые легенды.
Эти «господа» всегда вооружены пистолетами и ножами и держат в страхе весь город, в том числе и полицию.
Были случаи нападения на театры во время представлений и гродзуки заставляли откупаться посетителей многими тысячами иен.
Во время выборов гродзуки поступают как бы на службу той или другой партии и насильно врываются даже в залу муниципального совета с целью вмешаться в решение вопросов в желательном для гродзуков смысле.
Когда в феврале 1903 года должна была состояться выставка мехаханического и кустарного производства в Токио, гродзуки насильно заставили вотировать представителей города, чтобы здание выставки находилось непременно в южной части города, обыватели которой, как оказалось, подкупили гродзуков.
Иногда полиция как будто беспокоит гродзуков, но, как говорят токийцы, эти преследования чисто платонического характера и обыкновенно оканчиваются ничем.
Гродзуки вмешиваются и в семейные дела. Они способствуют браку влюбленных помимо воли родителей; часто похищают красивых жен в угоду счастливых любовников, но еще чаще по найму мужей; убивают виновников адюльтера, пользуясь при этом пулей или ножом.
Политические деятели не раз прибегали к содействию гродзуков в деле устранения ненавистных соперников, и гродзуки всегда были на стороне тех, которые им платили больше.
Правда, бывали случаи безвозмездного вмешательства гродзуков, но в таком случае они преследовали какую-нибудь политическую цель или же совершали преступления в угоду какого-нибудь влиятельного лица.
Несколько месяцев подряд гродзуки блокировали квартиру или, вернее, палаццо приближенного генерала японского императора, Кодамы, на том лишь основании, что на одном из банкетов Кодама позволил себе нелестно отозваться о проделках гродзуков и закончил свою речь надеждою, что в конце концов придется правительству принять серьезные меры против всей организации этих пиратов.
Ни одни парламентские выборы не обходятся без участия гродзуков. Они сумели поддержать антирусскую лигу путем террора, о котором в Европе до сих пор не имеют ясного представления.
Печать имела в числе своих руководителей лиц, субсидированных гродзуками. Но там, где печать отказывалась от такой субсидии, гродзуки прибегали к насилию и даже к убийствам.
В течение 8 месяцев, предшествовавших военным действиям Японии, из Токио бесследно исчезли три влиятельных журналиста, принадлежавших к партии мира.
Антирусская лига, называя себя национальной, не гнушается английских денег, а также и субсидий от разных крупных поставщиков орудий, металлов, снарядов и прочих боевых припасов.
Гродзуки, не стесняясь, заявляли во всевозможных клубах, что они-де, мол, сумеют настоять на войне, что и доказали.
Странно видеть в стремящемся к культурному прогрессу народе такие аномалии, какими являются гродзуки и чейты, но политические деятели страны Восходящего солнца так сжились с этими государствами в государствах, что не брезгуют пользоваться ими для достижения далеко не всегда лояльных целей.
Гродзуки умело пользовались своим исключительным положением и значительно обогащались за счет государственного неустройства. Их и ненавидели, и боялись, и любили, и поэтизировали. Отвага и смелость всегда способны снискать популярность в глазах народа столь воинственного, как японцы. Глава гродзуков пользовался известностью во всем Токио.
Дзук-Чей, кавалерист в отставке, отличается от прочих японцев высоким ростом, атлетическим телосложением и мало напоминает японца.
Говорили, что это выходец из Манчжурии. По крайней мере, отец его или мать несомненно манчжурского происхождения.
Благодаря громадной лысине и длинным усам ему дали прозвище «бонзы».
Б дворцовом квартале имеется небольшой трехэтажный дом, украшенный фресками. Громадный портал ведет в помпеянскую прихожую, из которой посетитель попадает в апартаменты могущественного гродзука.
С первой площадки бельэтажа виднеется анфилада комнат, искусно украшенных роскошными тропическими растениями и цветами.
В кабинете Дзук-Чея вполне японская обстановка. Мебели не видно. Всюду разостланы красивые циновки и маленькие подушечки, которыми японцы пользуются для подкладывания под колени.
Дзук-Чей сидит на маленьком возвышении, образованном из нескольких слоев ковров и циновок. Перед ним маленький геридон, который ему заменяет письменный стол.
Тушь, кисточка, бумажное руло, разноцветные карандаши и восковая бумага — вот главные принадлежности его письменного стола.
На почтительном расстоянии от него лежит, распростершись ниц, Кей-Умши и ждет приказаний.
Дзук-Чей сосредоточенно смотрит на письменные донесения, полученные только что из Нагасаки и Иокогамы.
— Мы находимся накануне мобилизации всей нашей партии. Грод-зуки и мы должны посодействовать общему делу систематического истребления арийцев.
Лежавший против Дзук-Чея в знак подтверждения приподнялся немного и вновь коснулся лбом циновки.