Мистер Бо серьезно взглянул на принцессу.
— Слово джентльмена вам порукой за точное исполнение вашего поручения.
— Благодарю вас, капитан, я всегда была высокого мнения об англичанах. Они джентльмены в полном смысле слова.
Капитан слегка поклонился.
— Еще одно слово. Когда вы будете в Токио, приходите навестить меня. Быть может, и я в свою очередь вам на что-нибудь пригожусь.
Ямато увидел принцессу лишь на палубе.
— Вы спали? — спросил он.
— Да, я отдохнула. Я так рано сегодня встала.
Ямато, ничего не подозревая, продолжал уверять принцессу в своей готовности пожертвовать жизнью для нее.
Хризанта от времени до времени позволяла ему целовать ее руки и ласково обходилась с ним.
При всем том она держала его на некотором отдалении, так как ненавидела его всеми фибрами своей души.
Пароход благополучно миновал Сицилию. Через два дня пассажиры надеялись быть в Суэцком канале.
Мистер Бо изредка подходил к Хризанте. Она ему нравилась, но врожденная деликатность не позволяла ему навязывать ей симпатии, так как он хорошо понимал, что она занята.
Принцесса уже давно незаметно для Ямато вручила ему письмо, написанное ею в каюте.
Последние два дня промчались для Хризанты быстро.
Она сидела в библиотеке и читала французские романы.
— Через два часа мы в Порт-Саиде, — объявил Ямато, входя в библиотеку. — Пароход стоит там три часа. Если угодно, то можем осмотреть город.
— Благодарю вас, я его уже осматривала, когда мы ехали во Францию. Я предпочту остаться на пароходе. Теперь так жарко, а в каюте моей гораздо прохладнее.
Принцесса направилась к каюте.
Минуя столовую, она увидела мистера Бо, сидевшего рядом с американцем.
— Нам пора проститься, — промолвила Хризанта.
— Да, принцесса, — ответил тот, вставая.
— В таком случае, до свидания в Токио, — сказала принцесса, многозначительно глядя на него.
— Счастливого пути! — проговорил капитан.
Хризанта кивнула ему головой и направилась вслед за Ямато.
Принцесса, верная своему слову, действительно прошла в каюту.
Царила вполне тропическая жара. Солнце в полдень не палило, а жгло, и Ямато, несмотря на то, что привык к высокой температуре, тяготился ею.
— Порт-Саид! — раздался возглас матросов, проходивших между каютами и стучавших в закрытия двери.
На пароходе «Виктория» оказалось пять пассажиров с билетами до Порт-Сайда.
К пароходу подплыли лоцманы для путеводительства в небезопасный в бурное время порт.
В данное время царствовал полнейший штиль и помощь лоцманов вряд ли требовалась.
Тем не менее капитан принял их очень радушно и показал сопровождавшему их комиссару судовые бумаги.
Ямато стоял на палубе и с нетерпением ждал тех двух чейтов-япон-цев, которых он знал уже по военной службе.
Ему было известно, что Чей-И разыскивал предателя, — сообщив-шоео испанскому правительству факт и подробности убийства капитана де Капитро.
За два дня до отъезда Ямато из Парижа им была получена телеграмма-инструкция, которую он стремился выполнить.
Но для этого требовалось сойти с парохода на берег, чего ему ужасно не хотелось.
Громадный линейный пароход «Виктория» не подходил к самой пристани, вдававшейся на добрую английскую милю в море.
Тем не менее, глубокая осадка судна не давала возможности подойти к пристани ближе полуверсты.
Масса маленьких, черных голов показалась из воды. То были местные нищие дети, подплывавшие к самому судну с целью выпросить у пассажиров щедрое подаяние.
Пассажиры, преимущественно англичане, забавлялись тем, что бросали им деньги, которые те ловко подхватывали, ныряя.
На трапе стояло несколько пассажиров в ожидании ботов.
Первая партия уже отвалила к пристани, когда капитан «Виктории» любезно предложил и прочим лицам совершить маленькую экскурсию в этот древний город северной Африки.
Еще далеко до прибытия в Порт-Саид яркое тропическое солнце освещало колоссальный сфинкс, привезенный англичанами и поставленный на Мертвом мысе, за пять миль до Порт-Саида.
Практичные бритты пользовались головой сфинкса для колоссальных размеров электрического фонаря, прикрепленного на темени этого каменного чудовища.
Издалека привлекала общее внимание мечеть Измаила, громадное неуклюжее здание с плоской крышей, на которой муэдзин в своей белой чалме жалобным монотонным пением призывал правоверных к молитве.
Ямато откликнулся на предложение капитана и вместе с другими пассажирами, в том числе и с мистером Бо, спустился в бот и направился, минуя пристань, к самому порту.
На берегу, в некотором расстоянии от лодочной пристани, стояли, одетые в хаки, те два чейта-японца, о которых уже было упомянуто ранее.
Они сразу узнали Ямато и поспешили прийти к нему навстречу.
— Ну что? как дела?
— Саррата, укокошили малайца.
— Гладко ли все прошло?
— Только молчаливый сфинкс, луна и звезды были тому свидетелями.
— У меня есть новое поручение к вам, — сказал Ямато.
— К вашим услугам.
— Проследите за пребыванием барона фон-дер-Шаффгаузена. Он должен не позже сегодняшнего вечера прибыть на «Ричарде Третьем», — добавил Ямато, — так как вряд ли барон стал бы ждать следующего утра.
— Как он выглядит?
Ямато в кратких словах описал элегантный вид барона с его длинными белокурыми усами, его статным ростом и пластичными манерами европейца-аристократа.
— Все будет исполнено, — с готовностью проговорили чейты, и Ямато, подав им на прощанье руку, поспешил к лодочной пристани, чтобы скорее избавиться от невыносимых лучей палящего солнца.
XLV. В погоне за счастьем
Барон прибыл на станцию Гавань-Тулон через полтора часа после отхода «Виктории».
— Сколько узлов делает «Виктория» в час? — спросил он в конторе пароходства.
— От восемнадцати до двадцати!
— Это большая скорость… Догнать такой пароход может лишь военный быстроходный крейсер. Но крейсера мне не дадут, — решил барон.
— Следующий пароход отойдет завтра утром, в восемь часов, но осталось всего две каюты первого класса и шесть второго, — пояснил услужливый конторщик.
— Оставьте за мной одну каюту первого класса, — сказал барон, вынимая бумажник.
— Место назначения?
— Куда направляется этот пароход? — в свою очередь спросил барон.
— Прямое сообщение на Порт-Саид, а затем зайдет в индийские и японские порты до Иокагамы включительно.
— Отлично, дайте до Иокагамы.
— Восемьсот франков, — заявил конторщик.
Барон достал тысячефранковый банковый билет.
Получив билет и сдачу, он решил вернуться в город, чтобы переночевать в гостинице.
Пассажирский пароход «Ричард Ш-й» стоял с разведенными парами в ожидании отхода.
Барон уже занял свое купе и считал минуты, когда наконец этот пароход направится вслед за дорогой возлюбленной, с которой его разлучила злая судьба.
Он долго беседовал со шкипером, ехавшим в Порт-Саид.
— Неужели нельзя увеличить число узлов? — удивлялся барон.
— Опасно, — сказал французский шкипер. — Выдержат ли котлы — вот вопрос, который нельзя игнорировать.
— Боже мой, как это досадно. Я не пожалел бы и тысячи фунтов, чтобы догнать отошедшую вчера «Викторию».
— Это трудно. Если хотите, даже невозможно. Не забудьте, что между нами расстояние в двенадцать часов. Если наш пароход шел бы даже два узла скорее «Виктории», то и тогда мы опоздали бы в переходе до Сицилии на три часа, а до Суэца на два, никак не меньше.
Барон поник головой.
Шкипер так ясно и так точно высчитал карандашом на бумаге и доказал с цифрами в руках всю тщету надежд барона, что последнему оставалось только примириться с неизбежным фактом.
Раздался гудок, послышались свистки, грохот, приведенной в действие машины, шум винтовых колес — и «Ричард III» покинул гостеприимную гавань.
Бароном овладело радостное чувство. Одно сознание, что он приближается к принцессе, подействовало на него благотворно.
XLVI. Приближение к родине
Продолжительное путешествие чрезвычайно утомило принцессу.
У нее пропали аппетит и сон и она почти не выходила из своей каюты, в которой беспомощно лежала в глубоком неглиже.
Несколько раз Ямато, в порыве беспокойства, справлялся о ее здоровье, но она сквозь дверь отвечала в отрывочных фразах и, видимо, избегала оставаться с ним с глазу на глаз.
Все пассажиры, за исключением итальянцев, египтян и арабов укрывались от тропической жары в своих кабинах или залах парохода, освежаемых огромными электрическими вентиляторами. В буфете отпивались ледяной водой англичане в своих холщовых суровых костюмах. Дамы попрятались в кабины, из которых то и дело раздавались звонки к судовой прислуге. То требовался лед, то прохладительное питье, а то и доктор.
Только с закатом солнца палуба «Виктории» вдруг оживала.
На ней появлялись пассажиры.
По мере того, как кругом темнело, загорались электрические огни, освещавшие палубу.
В Порт-Саиде для развлечения пассажиров была взята на борт маленькая арабская труппа.
Пассажиры, утомленные медленным ходом по Суэцкому каналу, чрезвычайно обрадовались, когда пароход снова поплыл по обширному водному пространству.
Уже начинало темнеть.
На носу парохода разместились на ковре арабские музыканты.
Их причудливая одежда напоминала тех дервишей, которых публика привыкла видеть на старых английских гравюрах.
Музыканты заиграли.
Удары тамтама и колокольчиков сменялись звуками своеобразной свирели.
Вперемежку звучало что-то вроде литавров, подчеркивая все одну и ту же ноту.
На этих литаврах играли закругленными палочками, обернутыми в белую кожу. Медные тарелки, на которых играл один из арабов, дополняли колорит этой восточной музыки.
Принцесса вышла тоже подышать воздухом.
Пароход продолжал величественно рассекать зеркальную поверхность воды, производя ровные, по берегам разбивающиеся волны.