Шестеро китайцев были переодеты последователями богини смерти. То были те самые фанатики, которые в подземелье у ног изображения богини поклялись уничтожить ненавистного чужеземца, оскорбившего честь японского именитого рода.
Жертва находилась в продолговатом мешке. Руки и ноги ее были спутаны по особому способу, известному только душителям. Человек, перевязанный таким образом широкими тесьмами, не может пошевелиться, несмотря на все усилия. Богиня смерти требует исключительно бескровной жертвы.
Несчастный европеец изредка делал невероятные усилия высвободиться, но тщетно, и каждый раз тяжелый заглушенный стон завершал такую попытку.
Шериге торопился и подгонял гребцов, сам в то же время правя рулем.
Наконец, через полчаса лодка очутилась у борта большой джонки, очевидно, ожидавшей прибывших.
Шериге подал сигнал и тотчас навстречу челноку взвился брошенный тонкий линь.
Ни малейшего признака огня на джонке не было видно.
LXXV. На краю гибели
Барон в беспомощном состоянии лежал на палубе шхуны. Он был так туго связан, что нечего было и думать о бегстве.
Рот нечастной жертвы был забит клином.
Как только подняли якорь, шхуна, гонимая резким ветром, понеслась в открытое море.
— Все наверх! — прозвучали слова Шериге.
Немногочисленная команда выбежала на палубу.
Вдали раздавались раскаты приближающегося грома.
Эхо раскатов сливалось с воем ветра, молнией и шумом разбивающихся волн.
Маленькую шхуну бросало то вверх, то вниз, обдавало и захлестывало волной, поминутно окатывавшей палубу.
Барон чувствовал, как смокшая тесьма начинает поддаваться влиянию воды.
Снова молния осветила весь горизонт обширного водного пространства. Барон, слегка приподняв голову, увидел своих врагов.
Возле него стоял Ямато…
Сколько ненависти и злобы виднелось в раскосых глазах японца!
Ямато ненавидел барона всеми фибрами души.
Он с видимым злорадством наклонился над своим соперником,
Барон стонал, вызывая этим улыбку на лице Ямато.
— Осторожно! — крикнул Шериге.
— Не ваше дело, я знаю, что делаю.
— Вспомните, что богиня смерти любит только бескровные жертвы. Малейшая царапина — и мы лишены будем возможности исполнить наш обет.
Ямато молча приподнялся.
Новый шквал едва не сшиб его с ног.
Сильный ветер до крайности выпучил паруса.
— Берите рифы! — послышалась новая команда.
Это означало, что необходимо уменьшить площадь парусов, что обыкновенно делается при наступлении бури.
Но приказание не могло быть выполнено сразу. Получился носовой крен с приподнятым баком.
Положение становилось критическим, тем более, что лопнули некоторые ванты грот-мачты.
Рулевой застонал.
Собравшись с силами, он крикнул, но вследствие сильного ветра не было возможности разобрать его слов.
Во тьме обрисовались несколько светящихся точек.
Вдруг на расстоянии нескольких сот футов сильный свет рефлектора осветил шхуну.
— Нас преследуют! — крикнул Ямато. — Надо спешить.
Рефлектор снова осветил шхуну, но на более значительном расстоянии, так как сильный порыв ветра отнес шхуну в сторону.
— Нас потеряли, — успокоенно сказал Ямато. — Слава богу Счастья.
Барона осторожно внесли в трюм, где его положили среди ящиков и бочек с провизией и пресной водой.
Факелы, которые держали в руках чейты, освещали барона.
Старейший из чейтов, сутуловатый старик с седой головой, простер руки над пленником.
Остальные чейты, в том числе и Ямато, присели.
Послышалось заунывное буддийское пение. Горбатый старик поднял руки кверху, как бы взывая к божеству.
На палубе в это время находилось лишь три человека, которым очень трудно было управлять судном.
LXXVI. Талисман
Покуда в трюме происходило заклинание чейтов, буря прошла.
Тучи погнало к западу и на горизонте появился месяц.
Наступила тишина, где-то вдали показался огонек.
К шхуне подходило сравнительно большое судно. Теперь оно было приблизительно в семи милях от шхуны, но это расстояние уменьшалось с каждой минутой.
Наконец Шериге встревожился не на шутку. Паровая шхуна направлялась прямо на них.
Наступивший штиль поставил шхуну в безвыходное положение.
Шериге дал знать чейтам о предстоящей опасности.
Вся команда выбежала на палубу.
Внизу остались лишь один чейт с факелом, Ямато и душитель-чейт, сутуловатый старик, производивший заклинания.
Он медленно стал развязывать и разрезывать тесьмы, потом провел рукой по обнаженной груди.
Вдруг он ощупал талисман.
— Подайте факел! — крикнул он.
Чейт с факелом подошел ближе.
В руках старика находилось маленькое аметистовое изображение Будды, которое некогда было дано барону Хризантой.
— Будда! — вскрикнул он и талисман выпал из его рук на грудь барона.
Панический страх выразился на лицах чейтов.
Они отступили на несколько шагов назад.
Закон чейтов не разрешал им совершать жертвоприношение, когда налицо имеется божество Будды.
В то же время амулеты-талисманы с изображением свидетельствовали о том, что этот человек находится под особым покровительством божества.
Чейты поднялись на палубу для общего совета.
LXXVII. Спасение барона
Как только они взобрались на палубу, вблизи обрисовался крупный контур паровой шхуны. Она шла медленным плавным ходом, давая отличительными огнями знать, что требует, чтобы шхуна чейтов остановилась и сняла паруса.
На лицах чейтов выразились панический страх и отчаяние.
Ямато что-то шепнул Шериге, и оба бросились в трюм.
Тем временем паровая шхуна подошла к самому борту судна и маленькие якоря на ремнях вцепились в борт палубы.
— Берите! — последовала команда.
И крупная фигура Дзук-Чея с револьвером в руках появилась на палубе шхуны чейтов.
— Где барон? — крикнул он, направляя дуло револьвера на вахтенного.
— Внизу, — ответил тот, задрожав.
— За мной! — сказал Дзук-Чей, держа в левой руке электрический фонарь.
Человек двадцать гродзуков связали команду чейтов, которая, впрочем, не оказывала ни малейшего сопротивления.
Она была застигнута врасплох.
На зов Дзук-Чея десять гродзуков, вместе со своим начальником, спустились в трюм.
Там было темно. Электрический фонарь Дзук-Чея служил единственным освещением.
В узеньком проходе между тюками Дзук-Чей наткнулся на что-то мягкое.
Осветив дно, Дзук-Чей увидел человека, стремящегося ползком улизнуть от наступающих.
Дзук-Чей ногой наступил ему на спину.
— Кто ты? — спросил он строго.
Ответа не последовало.
Тогда он приказал его связать.
Злоба искрилась в глазах связанного.
То был Ямато.
В нескольких шагах от него раздавался стон.
Дзук-Чей направил в ту сторону фонарь — и глазам его предстала ужасная картина.
На дне судна лежало какое-то человеческое тело, на которое были навалены тяжелые тюки.
— Снимайте груз! — приказал Дзук-Чей.
Размотав тряпки, которыми была закутана голова, гродзуки увидели бледное, измученное лицо барона.
Он тяжело дышал.
— Вы барон фон-дер-Шаффгаузен? — спросил Дзук-Чей.
Тот открыл глаза и с ужасом взглянул на суровое лицо начальника гродзуков.
— Да, это он, — произнес Дзук-Чей. — Внесите его на нашу палубу.
Барона бережно подняли и осторожно вынесли из трюма.
Перевязав Ямато и всех чейтов, Дзук-Чей велел перенести их на свое судно и бросить в трюм.
— Надо высадить их на каком-нибудь острове, — заметил он, обращаясь к одному из гродзуков.
Паровая шхуна направила свой курс на север, к острову Гутосима.
Там чейты были вынесены на берег. Им была сдана их шхуна, причем Дзук-Чей потребовал под страхом смерти, чтоб они поклялись, что все происшедшее будет храниться ими в глубокой тайне.
С зарей Дзук-Чей достиг Восточного канала и к десяти часам утра вошел в Корейский залив.
Он уже заранее подготовил прибытие шхуны с бароном на заброшенный угольный остров в десяти милях от Иокогамы.
LXXVIII. Радостные вести
Все эти дни принцесса в лихорадочной ажитации поджидала весточки от главы чейтов.
— Телеграмма, — обрадовала свою госпожу мусме, подавая сверток.
Принцесса, волнуясь, развернула трубочку.
— Он здесь! Спасен! — воскликнула она радостно, — Какое счастье!..
Хризанта быстро оделась и поспешила к матери.
— Он спасен, спасен!
— Кто? — удивилась мать.
— Он, барон…
Мароу обняла свою дочь, прижала ее к своему сердцу.
— Однако, чем это кончится? — вздохнула она.
— Я его люблю и без него жить не могу.
— А магараджа? — спросила Мароу.
Хризанта поникла головой.
Она понимала, что магараджа не должен знать о спасении барона.
Чувство благодарности влекло ее к Дзук-Чею.
Не обращая внимания на требования этикета, Хризанта вышла одна из дворцового парка и направилась к замку главы чейтов.
Ее сейчас же приняли.
— Я исполнил должное, — сказал суровый Дзук-Чей, — и надеюсь, что вы скоро разлюбите барона, — добавил он с улыбкой.
Хризанта робко взглянула на мощную фигуру Дзук-Чея и промолвила с мольбой:
— Вы благородны и великодушны, а потому я надеюсь, что не заставите меня совершить насилие над самой собой.
— О, нет, — сказал Дзук-Чей грустно. — Я вас освобождаю от вашего обещания. Если вы имеете серьезные намерения стать женой барона, то я не настаиваю на вашем слове.
— Конечно, это моя мечта. Лучше сегодня, чем завтра.
— В таком случае, как только настанут сумерки, мы съездим с вами в убежище барона. В Иокогамской бухте стоит русский пароход «Восток». Я прекрасно знаю капитана. Он согласится вас довезти до Порт-Артура, куда уходит завтра.
Хризанта бросилась ему на шею.