Тайны языческой Руси — страница 42 из 78

ано, что рай лежит на земле там же, где находится страна тьмы и ужасного пламени. В русских сказках подземный мир рисуется светлым. Подземный мир содержит три царства: медное, серебряное и золотое. Однако эти же сказки рисуют подземный мир как царство тьмы. Этот подземный мир называется в сказках «тем светом».

Наш предок полагал, что в страну отцов ведет Млечный Путь. На Млечный Путь смотрят по-разному. В Ушицком уезде полагали, что он ведет в вечное жилище, в рай. В Холмской Руси считали, что Млечный Путь — это дорога умерших, идущих на вечное житье, или же дорога, которая пересекается наполовину — одна ведет в рай, а другая — в ад.

Страна отцов отделялась от мира живых воздушным пространством, которое наш предок представлял себе всесветным морем-океаном или рекой, которая обтекает со всех сторон землю. По этой реке плавают корабли — облака и тучи. Поэтому душа умершего должна переплывать это водное пространство. Поэтому «для бедного умершего делали ладью и сжигали мертвеца в ней». Об этом сказано и в «Повести временных лет», где описана месть Ольги древлянам за смерть ее мужа Игоря. Там сказано, что по приказанию Ольги древлянских послов несли в «ладье», а когда донесли до приготовленной ямы, «вринуша ев яму и с ладьею и повеле (Ольга) засыпати я живы, и посыпаша я». «Ольга приносила погребальную жертву душе своего мужа» — так пишет Котляревский. Она заживо погребла древлянских послов.

Про вятичей и кривичей летописец пишет так: «Аще кто умреше, творяху кладу велику, и возложахут и на кладу, мертвеца сожьжаху». «Клада» имела вид лодки. При христианстве ладья при погребении осталась. В «Сказании о святых Борисе и Глебе» сказано: «Убиену же бывшу Глебови и повреждену и пусть месте межю двема кладома». Далее прибавлено: «Святого Глеба положила в леса межи двемя кладома под насодом». Насод — это речное судно с набоями или лодка. На миниатюре изображено, как окутанное тело князя положено между двумя колодами и семь воинов опрокидывают над ним вверх дном лодку. Колода — это вариант ладьи. Любопытно, что гроб, который делают сейчас, это две опрокинутые друг на друга лодки.

То, что покойников сжигали в лодках, говорит о том, что считали, что умершему надо будет плыть по водному пространству для того, чтобы достичь страны отцов. Представления наших предков о стране отцов (неведомой стране) были многовариантны. Мы уже видели, что, с одной стороны, там жарко, тепло и уютно (все в зелени), а с другой, — там мрачно, холодно и сыро. Это соответственно рай и пекло. Но это не разные заведения с разными функциями воздаяния человеку за его заслуги и грехи. Отнюдь нет. Наш предок не говорил о том, что грешников будут жарить на сковородках, он вообще не мыслил категориями насилия. Просто в его представлениях получалось так, что, с одной стороны, в стране отцов должно быть тепло и уютно, а с другой стороны, эта страна находится там, где само солнце кто-то или что-то поедает, уничтожает. Отсюда эта раздвоенность.

То же самое и относительно того, как добраться в страну отцов. Поскольку она окружена водой, то, естественно, туда можно добраться на лодке, корабле и других плавсредствах. Больше пользовались лодкой. Поэтому и покойника снабжали лодкой. Однако рассматривался и альтернативный вариант. Он состоял в том, что в страну отцов можно было добраться пешком, на санях или какой-либо другой повозке, или же верхом на коне. В этих случаях водное пространство надо было преодолевать по мосту, который перекинут через водное пространство, которое окружает страну отцов. Представление о таком мосте мы находим не только у индоевропейских народов, но и неиндоевропейских народов. Например, у индусов в «Самаведе» говорится: «К блаженству мы стремимся через труднопроходимый мост». Здесь в царство Ямы можно пройти по мосту, перекинутому через водную преграду. У персов царство мертвых (страна отцов) называется Городмала. Чтобы туда добраться, души умерших должны перейти мост воздаяния Чиновед. У мусульман в страну отцов ведет мост Сират. О мосте, перекинутом через водное пространство к стране отцов, знали и угрорусы.

Представление о мосте, который ведет в страну отцов, вошло из язычества в христианство. Христианство не смогло задушить (то есть убить душу народа) язычество и приспособилось к нему, хотя рану всему народу оно нанесло почти смертельную и незаживающую. Но отцы церкви вложили свой смысл в идею язычников, исказив ее в принципе. Они всячески старались запугать народ и подчинить его своей власти, которая становилась неограниченной и неконструктивной. Поэтому в их редакции это не просто водное пространство, а огненная река. Ее преодолевают как праведники, так и грешники, но первые идут в рай, а вторые — в ад. Праведников (кроме отцов церкви) не было, поэтому воображение духовных лиц направляло весь народ в ад. Кто хотел спастись, должен был повиноваться отцам церкви, которые очень быстро превратились в самых богатых владельцев земель и т. п.

В «Сказании Панфутия Боровского», которое было освящено христианством, говорится о том, как один умерший человек прошел в рай по трупам нищих. Кто заставил нищих? Они это сделали добровольно в благодарность за милостыни этого небедного человека при его жизни. Нищие, которых он «осчастливил» при жизни, добровольно «сотворили» из своих тел «яко мост через страшую ту реку». Так «добродетель» попала в рай, в «чудное место». Вот тот образец справедливости, который освятили отцы церкви! Что касается моста, то вера в него сохранилась до сих пор. Поэтому в гроб под голову покойнику кладут несколько щеп от гроба. Они могут пригодиться душе умершего, если придется чинить мост.

Иногда этот мост представляли в виде радуги, которая своими концами уходила под землю, а вершиной касалась небесного свода. Афанасьев об этом пишет так: «Издревле радуга признавалась за путь усопших». До сих пор сохранилась вера в то, что радуга — путь к стране отцов, мост в небесное пространство. В скандинавской поэме «Эдца» радуга называется небесным мостом.

Исходя из представления о мосте по пути в страну отцов, становится понятным, почему хоронили не только в лодках (гробах), но и в санях. Этот обычай сохранился и при христианстве. Об этом свидетельствует былина «О Потыке Михайле Ивановиче», где сказано, что когда умерла жена Потыки — Авдотья Лиховидьевна, то

Приказали ему (Потыке) попы соборные

Тотчас на санях привезти (тело Авдотьино)

И со всем причтом церковным

Понгребли тело Авдотьино.

В санях хоронили и Владимира в Киеве. В летописи под датой «15 иуля 1015 г.» сказано следующее: «Умре же (Владимир) на Берестовем, ипотаиша и, бе бо Святополк Кыеве. Ночью же можно клетми проимавше помост, обертевше в ковер и ужи свесиша на землю. Взложьше и на сани, вехше поставиша и в святей Богородици, юже бе создал сам».

Такое свидетельство далеко не единственное в летописях. Там содержится целый ряд указаний, в которых сани фигурируют в погребальной процессии. Тела умерших везут на санях как летом, так и зимой. В Лаврентьевской летописи под 1054 г. записано: «Всеволод же спрята тело отца своего (Ярослава), взложьше на сани и везоша и Кыеву». В этой же летописи под 1074 г. описано убийство Изяслава. 3 октября летописец прибавляет, что тело князя «взложивше на сани повезоша и, с песнями попове и черноризци». В Ипатьевской летописи под 1113 г. записано: «Представися благоверный князь Михаил, зовемый Святополк, месяца апреля в 16 день, за Вышегородом, и привезоша и в ладьи Киеву и спрятавше тело его и взложиша в сане… и положила в церкви святого Михаила». Летописи сообщают, что тело князя Владимира Васильевича, умершего 10 декабря, везли в санях и ставили в церкви. Сани используют и для перевозки мощей святого князя Глеба. В санях не только перевозили, но и переносили тело. Это видно на миниатюре, которая помещена в описании жития Бориса и Глеба при Сильвестровском списке. То же изображено на древней иконе, на которой изображено перенесение к гробнице тела св. митрополита Петра. Это же самое (похороны в санях) следует из описания царских похорон в «Выходах Государей».

В России до недавнего времени (а может, в отдельных местах и сейчас) существовал обычай оставлять на могиле сани или даже закапывать их в могиле рядом с покойником. Точнее, закапывали не все сани, а только оглобли от саней, на которых привезли тело, вязки, ломаные полозья, а также ступицу от колеса. Это свидетельствует о том, что раньше на Руси существовал обычай погребения покойника на санях. Это подтверждают и результаты археологических находок. В кургане были найдены остатки волокуш (они в древнее время заменяли сани), на которых привезли покойника. Его и похоронили на этих волокушах.

Хоронили не только в санях и в лодке. Наездник степей скиф хоронил себя на ретивом коне, а знатный и удалой русский богатырь Потык Михайло Иванович зарывается в могилу с конем и сбруей ратной. Погребали на конях, потому что верили, что на коне легче будет достичь страны отцов. Специалист пишет так: «В камеру покойник был введен верхом на лошади и последней голова разбита камнями». В былине «О Потыке Михайле Ивановиче» сохранилось описание погребения на коне. Описано, что этот сказочный богатырь велел себя похоронить заживо на своем коне (после смерти своей жены). Это описано так:

А и тут,

Стали могилу капать,

Выкопали могилу глубокую и великую,

Глубиною, шириною по двадцати сажень…

И тут Потыка Михаил Иванович

С конем и збруею ратного

Опустился в тое-ж могилу глубокую,

И заворочали потолком дубовым,

И засыпали песками желтыми.

Бедных людей хоронили без коней. На основании археологических данных исследователь пишет: «Бедный люд погребался в простых неглубоких гробницах под небольшими круговидными курганами, коней при них не бывает». Полагали, что до страны отцов можно дойти и пешком. До недавнего времени существовал обычай класть в гроб покойнику кроме надетых на ноги новых лаптей еще одну пару — на поход до страны отцов в качестве запасной пары. Кроме того, в гроб кладут палку (посох), чтобы облегчить долгую дорогу путника. В духовных стихах, составленных на базе язычества, вс