Узнав о предательстве Керенского и отказе в поддержке от Черемисова, Краснов понял, что его «сдали». Первого ноября он сказал своим казакам прощальную речь: «Сделали мы, что могли. Другие нас не поддержали. Не на нас вина за то, что начнется теперь на Руси».
Вина лежала прежде всего на Керенском. Уже на склоне лет, в эмиграции в США, он откровенно говорил представителю НТС Поремскому: «Знаете, что бы я сделал, очутись снова в 17-м году? Велел бы расстрелять себя самого — Керенского!»
Чьим же таинственным наставлениям в злополучном октябре внимал председатель Временного правительства, отдав власть узурпаторам?
Возможно, такие наставления могли дать масоны, поскольку будущий глава Реввоенсовета Троцкий обладал, как уже говорилось, определенным весом в их иерархии. Но поскольку речь шла о событии поистине мирового значения, то вопрос мог быть решен только в высших кругах всемирного ордена, где всем заправляет финансовый интернационал. О том, что именно банкиры заставили Керенского «отречься от престола» в пользу большевиков, говорят и таинственные признания X. Г. Раковского.
ЗА КУЛИСАМИ ТЕАТРА РЕВОЛЮЦИИ
В 60-е годы в Испании с десяток изданий выдержала одна из самых загадочных книг о всемирной революции — «Красная симфония». Это сочинение представляет собой записки доктора Ландовского — врача НКВД на московских процессах 30-х годов. Автор, специалист по наркотикам, был «мобилизован» на службу в госбезопасность, где его открытия использовали для «развязывания языков» важных подследственных. Содержание тетрадей Ландовского раскрывает загадку того, почему даже многим зарубежным наблюдателям (Фейхтвангер и др.) абсурдные признания обвиняемых на указанных процессах казались такими «искренними» — последние находились под воздействием спецнаркотика.
Но главная ценность этих записок — в тех показаниях, которые никогда не оглашались на суде. Ландовский присутствовал на допросах известного большевика Христиана Раковского и помогал вести и переводить протоколы (в целях секретности допросы велись на недоступном большинству чекистов французском языке).
Подследственный был колоритной и значимой фигурой мирового коммунистического движения. Подлинная его национальность неизвестна: согласно его анкетам, он родился в Северной Добрудже, которая принадлежала до первой мировой войны Болгарии, а затем Румынии. Согласно другим сведениям, он появился на свет в одном из еврейских местечек в Бессарабии, до восемнадцати лет жил здесь и именовался Хаимом Раковером, а затем бежал от царской воинской повинности в Румынию. Раковский являл собой образец революционера-космополита: он успел побывать и активистом болгарских социал-демократов, и лидером румынских анархистов (вместе со своей соратницей Анной Паукер он устраивал теракты против представителей власти). Затем немало поколесил по Европе, пока не грянула революционная буря в России, вынесшая его на пост председателя Совнаркома Украины. Успел он поработать и в Коминтерне, а закончил карьеру советским послом в Париже.
Сталинским следователям Раковский рассказывал поразительные вещи. Большевики и Коминтерн с самого начала действовали рука об руку с интернационалом банкиров. Последний так же, как и марксисты, стремился разрушить национальные границы и установить всемирную диктатуру — правда, не пролетариата, а финансовой олигархии. Но на определенном этапе задачи тех и других сходились. (С этой же целью банкиры, в том числе и еврейские, поддерживали Гитлера). Россия со своим монархическо-консервативным режимом представляла, с одной стороны, определенную преграду их вожделениям, а с другой — огромнейший полигон для «эксперимента». Троцкий был доверенным человеком этих хозяев процентной паутины и распоряжался огромными средствами, предоставляемыми ему Шиффом, Варбургами и другими международными сверхбогачами. Керенский, по словам Раковского, тоже был агентом банкиров и, следуя их указаниям, уступил власть «старшему по иерархии». Оттого-то «красный Лев» стал поначалу почти полным хозяином и в России, и в большевистской партии.
Малейшие претензии кого бы то ни было на эту роль решительно пресекались. Когда Ленин стал проявлять чрезмерную самостоятельность и претендовать на реальное руководство, Троцкий организовал против него (через посредничество ЧК) сначала левоэсеровский путч июля 1918 г., а затем и покушение Каплан, в итоге которых Ильич вновь был оттеснен на подобающее ему место. Но главную роль «перманентный революционер» сыграл в создании Красной Армии. После того, как он возглавил военный наркомат и Реввоенсовет, у красных воинов, как по мановению волшебной палочки появились и обмундирование, и боеприпасы, и они стали теснить белых. Бывший посол в Париже в своих секретных показаниях утверждал: этот перелом был следствием не только финансовых вливаний в РККА международных друзей Льва Давидовича, но и действий агентуры тех же друзей в белом движении.
Свидетельства Раковского хотя и расходятся с большинством известных исторических версий событий, тем не менее обретают и ряд подтверждений. Например, то, что белое правительство формировалось «союзниками» из масонов, полагал и известный писатель Роман Гуль. Факт финансирования Гитлера магнатами с Уолл-стрит был подтвержден много позже после второй мировой войны. Заслуживают внимание и мелочи, например, беглое упоминание в тексте «Красной симфонии» «вашего знакомого Навачина» — обратный перевод с испанского исказил фамилию Дмитрия Навашина, который действительно был знакомым Раковского, директором франко-советского банка и параллельно… хранителем фондов троцкистов и видным масоном. (Убит в 1935 г. близ Парижа при невыясненных обстоятельствах. Супруга покойного заявила тогда в интервью «Пари-Суар»: «Моего мужа убили за то, что он слишком много знал. Он стал жертвой оккультной силы, которая могущественна во всем свете»).
Что касается связей Троцкого с мировой финансовой элитой, то об этом было известно задолго до выхода в свет «Красной симфонии». В 1919 г. французское правительство получило от резидента своей разведки в Вашингтоне подробную записку (1618-6 № 912), где перечислялись нью-йоркские банкиры-спонсоры «красного Льва». Было указано, что Троцкий положил начало своим связям с финансистами после женитьбы на дочери банкира Абрама Животовского Наталье. Один из главных финансистов революции Феликс Варбург настолько скомпрометировал себя на связях с большевиками, что его предпочли вывести из состава Совета Федеральной резервной системы США, дабы не «засвечивать» помощь американских банкиров русской революции.
Из информации французского разведчика следует, что Троцкий вошел во внутренний семейный круг банковского мира. Не является секретом то, что еврейская финансовая группа, оказывавшая помощь революции, на деле — замкнутый родственный клан, куда не допускаются не только христиане, но и простые единоверцы. Дрейфусы, Лазары, Шиффы, Варбурги заключают браки только между собой, образуя среди евреев что-то вроде особой группы (имеющей даже специфические этнические признаки). И династия Ротшильдов на протяжении двух столетий, подражая египетским фараонам, держится исключительно на близкородственных браках. Израильская писательница Ханна Арендт писала по этому поводу: «Еврейский банковский капитал стал международным, объединился посредством перекрестных браков, и возникла настоящая международная каста… Что может быть более убедительной иллюстрацией фантастической концепции всемирного еврейского правительства, чем семья Ротшильдов, объединяющая в своем составе граждан пяти различных государств, частые конфликты которых ни на минуту не поколебали интересов их государственных банков!»
Парадоксальное, на первый взгляд, объяснение Раковским стремления банкиров руководить мировой революцией «безудержной волей к абсолютной власти, которая невозможна при капиталистической демократии», находит поддержку в работах ряда философов и психологов. Они утверждают, что те немногие личности, которые выбились в мировые финансовые лидеры, могут обладать не только сверхчеловеческим упорством, но и определенными — опасными, в том числе разрушительными, комплексами. Впрочем, еще американский государственный деятель Бенджамин Франклин заметил: «Существуют две страсти, имеющие мощное влияние на людские дела. Это любовь к власти и любовь к деньгам… Когда они соединяются… они производят самое яростное действие». (Нельзя не проиллюстрировать эти слова выдержкой из римской газеты «Темпо», где дана характеристика Роберто Кальви — финансового гения итальянской ложи «П-2»: «Его звали «банкир с ледяными глазами». У него был холодный алгебраический ум и бесчувственное сердце, не способное на эмоции. Это был бухгалтер миллионов, бесстрастный, без улыбки на лице. Он жаждал только власти. Три с лишним десятилетия он с маниакальным упорством культивировал в себе это чувство».
Отдельные же исследователи (процитируем «Конспирологию» Александра Дугина) «делают из участников «заговора банкиров» не просто предельно порочных людей, некоторое сосредоточение извращений и грехов, но утверждают, что «мировое братство банкиров» состоит из особого типа существ, которые в Ветхом завете назывались «шеддим» и которые являлись результатом экстраординарной мутации». Впрочем, не будем углубляться в биологию и психопатологию. Важно, что Раковский был не одинок в своих заключениях.
«Коммунизм — есть вывеска для чего-то более глубокого, — писал американский политолог Ральф Эпперсон. — Коммунизм не есть бунт бедных, а тайный заговор богатых. Международный заговор возникает не в Москве, а, вероятнее, в Нью-Йорке»[16].
То же самое признал, или вернее, проговорился о том же Троцкий в книге «Куда идет Англия»[17]. Заявляя, что Коминтерн-это консервативная организация по сравнению с нью-йоркской биржей, он задает вопрос: «Кто толкает Англию на путь революции? «, и сам же отвечает: «Не Москва, а Нью-Йорк».