Интересно, что Запад всячески пытался спасти наиболее важных подсудимых московских процессов 1936–1938 гг. Этому были посвящены визит в Москву и беседа со Сталиным Лиона Фейхтвангера, писателя и видного члена «Бнай-Брит». Американский посол Дэвис присутствовал на процессах по делу Раковского и делал ему загадочные масонские знаки. Наконец, в канун оглашения приговора над ним таинственная мощная радиостанция на Западе несколько раз передала, как заклинание, одну и ту же фразу: «Помилование, или возрастет угроза наци». Помилования не последовало. И день в день с окончанием процесса (12 марта 1938 г.), гитлеровские войска вошли в Австрию, осуществив ее аншлюс.
Тем не менее некий «консенсус» состоялся: Фейхтвангер по возвращении на Запад написал книгу, где называл московские процессы правильными, а вынесенные на них приговоры — справедливыми. Радек же и Раковский, по некоторым данным, не были расстреляны, в отличие от других, а отсидели небольшие сроки и дожили свой век под чужими фамилиями. Впрочем, истинной правды об этом мы, может, никогда и не узнаем…
О том, что представляет собой конкретно «интернационал банкиров», несколько туманно упомянутый Раковским, показали позднейшие исследования (более 10 книг, вышедших в 60-е — 70-е годы) американского профессора Энтони Саттона. Совершенно случайно в его руки попал листок со списком членов некой тайной организации, занимавшей ключевые позиции в американском истэблишменте. Через несколько лет Саттон постепенно раскрыл структуру организации (названной им Орденом) и выяснил, что она оказывает огромное влияние на экономическую и политическую жизнь Америки. Более того, оказалось, что Орден контролирует систему образования США, общественные средства формирования мировоззрения молодежи, многие культурные общества и так далее вплоть до церкви. Еще важнее международная деятельность этого тайного союза: он финансировал главные политические течения XX столетия — большевиков и нацистов, помогал им укрепиться у власти, а затем сталкивал в мировом конфликте. В ходе войны ведущие корпорации, представленные в Ордене, получали сверхприбыли, одновременно ослаблялись государственные институты основных европейских держав и приближалась главная цель: создание «нового мирового порядка», где Орден будет играть ведущую роль.
В этой могущественной организации состоят богатейшие американские семьи: Рокфеллеры, Дэвидсоны, Пейны, Гарриманы, контролирующие финансовые центры и ведущие отрасли промышленности. Орден создал собственные фонды и мозговые центры, свои исследовательские, консультативные и властные структуры. В книге «Тайный культ Ордена» Саттон показал оккультные традиции организации, идущие (как об этом говорил и Раковский) от иллюминатов. Любопытно, что символика черепа и костей, связанная с культом смерти и разрушения, появилась одновременно как на значках СС, так и в названии подчиненного Ордену тайного общества Йельского университета, из которого вышел Джордж Буш — будущий шеф ЦРУ и президент США. «Философская» стратегия — сталкивать «тезис» и «антитезис» и получать выгодный для себя «синтез», базировалась на древней методике тайных обществ, которую «обогатил» диалектикой Гегеля основатель Ордена банкир Дж. П. Морган (кстати, об этой «диалектике» говорилось и в «Красной симфонии»).
Построения Саттона перекликаются не только с показаниями Раковского, но и с исследованиями о тайном американо-нацистском альянсе во вторую мировую войну (об этом будет сказано далее). О существовании стремящегося к мировому господству секретного Ордена говорил в интервью конспирологу А. Дугину один из высокопоставленных масонов брат Маркион, имея в виду общество «Мемфис-Мицраим», о котором известно крайне мало (например, что он якобы включает 90 или 99 степеней посвящения).
Возможно, речь идет об одном и том же ордене, возможно, нет. Раковский говорит о заговоре преимущественно еврейских банкиров. «Заговорщический» орден «Мемфис-Мицраим» также основан (в середине прошлого века во Франции) богатыми евреями братьями Бедарид.
Членство в этой организации приписывали самым разным людям разных национальностей ‑ от основательницы теософии Блаватской до Троцкого.
В представленном Саттоном списке могущественной секретной организации (правда, не все ее члены известны) неиудеев едва ли не большинство: Морган, Рокфеллер, Буш и т. д. Кроме того, эта группа представляет как банкиров, так и промышленников, между тем как Раковский говорит только о банкирах. Если коммунистам помогали как евреи, так и неевреи, то Гитлера финансировали почти исключительно «христиане» (взаимоотношения наци с сионистами — особая история). Таким образом Орден и «еврейские финансисты» — все-таки разные группы, хотя цели и у тех и у других глобальны. Но не только у них одних.
БРЕСТСКИЙ МИР: ДВОЙНОЕ ПРЕДАТЕЛЬСТВО
Едва большевикам удалось взять власть в Петрограде и Москве, как им пришлось столкнуться с множеством проблем. За помощью в их разрешении они обращались, естественно, к германским «друзьям».
28 ноября 1917 г. заместитель статс-секретаря кайзеровской империи Бусше отбил телеграмму (N 1367) немецкому посланнику в Берне (через которого, как и через представителей в Копенгагене и Стокгольме, до налаживания прямого контакта с Петроградом шли финансовые потоки русским революционерам): «По полученным здесь сведениям, правительство в Петрограде терпит огромные финансовые затруднения. Поэтому чрезвычайно желательно, чтобы им выслали деньги». Подобные распоряжения неоднократно повторялись и позже.
Чрезвычайно показательна телеграмма из Берлина в Москву германскому послу графу Мирбаху от 18 мая 1918 г., где определялись стратегические задачи немецкой политики в отношении России. Статс-секретарь Кюльман сообщал: «Не в наших интересах поддерживать монархическую идею, которая воссоединит Россию. Наоборот, мы должны, насколько это возможно, помешать консолидации России, и с этой целью надо поддерживать крайне левые партии». В связи с этим указывалось: «Используйте, пожалуйста, крупные суммы, так как мы заинтересованы в том, чтобы большевики выжили. В вашем распоряжении фонды Рицлера. Если потребуется больше, телеграфируйте, пожалуйста, сколько».
Чтобы удержать власть, большевики нуждались не только в деньгах. Им необходимы были также и вооруженные силы. На первое время в условиях почти полного отсутствия сопротивления оказалось достаточно сравнительно немногочисленных отрядов Красной гвардии и революционных солдат. Однако очень скоро в связи с вакханалией экспроприации (то есть грабежей) эти подразделения совершенно разложились, а угроза контрреволюции усилилась.
В мае 1918 г. немецкий посол граф Мирбах доносил в Берлин: «Власть большевиков в Москве обеспечивается в основном ливонскими батальонами». Пятьдесят тысяч «ливонцев», т. е. латышей, действительно составили ядро РККА и вполне годились для подавления разрозненных крестьянских мятежей. Но этих стрелков было слишком мало против организованной контрреволюции на Дону и в других местах. Здесь требовалась уже многочисленная регулярная армия.
И вот по приказу из Берлина многочисленные германские и австро-венгерские военнопленные, проявляя истинно немецкую организованность, под командой своих офицеров целыми полками надевают форму Красной Армии и встают на защиту Советской власти, о сути которой они понятия не имеют, ибо не знают ни слова по-русски.
Весной 1918 г. численность всей РККА достигала 300 тысяч человек, и можно с уверенностью сказать, что как минимум половину ее на самом деле составляли солдаты кайзера и австрийского императора. Датский коммерсант Хеннинг Келлер, проезжавший летом 1918 г. через Свияжск ‑ ставку Троцкого на Волге, засвидетельствовал, например, что весь красный гарнизон города состоял из австро-венгерского полка в 200 человек.
Именно иностранные солдаты составили костяк армии и не позволили Советам пасть в самое критическое для них время.
Как известно, любая помощь должна чем-то оплачиваться. В данном случае платой стало предоставление немцам свободы действий в России и подписание на немецких условиях в марте 1918 г. Брестского мира.
Фактически они по своему усмотрению могли многим распоряжаться в большевистской России в первый год ее существования. Так, в Петрограде, а затем (по переезде Совнаркома) в Москве вполне официально действовало отделение германского Генштаба. Оно буквально диктовало советскому правительству немецкие требования, будь то указание о перемещении Балтийского флота на восток или об обязательном согласовании списка лиц, избираемых во ВЦИК (!). В каждой из губерний, подвластных большевикам, работали так называемые германские контрольные комиссии. Они не только наблюдали за сбором «податей» в пользу кайзера, которые были установлены по Брестскому миру, но и контролировали кадровые перемещения в советских органах. Не случайно именно такой комиссии, (а не ЧК или Совету) сдались в июле 1918 г. участники эсеровского мятежа в Ярославле (германский лейтенант Балк тут же передал их большевикам).
Не остались без присмотра и международные дела. Например, по рекомендации немецкого резидента Ленин лично распорядился задержать отъезд итальянского посольства из Петрограда и произвести обыск его багажа. Опять-таки по указке из Германии сразу же после большевистской революции были перерыты архивы российского МИДа с целью обнаружения тайных соглашений держав Антанты. Эти секретные документы были опубликованы в Петрограде и Берлине в расчете на дискредитацию Англии, Франции и царской России в глазах остального мира. Примечательно, что обложку берлинского издания украшало изображение треугольника со «всевидящим оком» — символ масонского знания.
Но более значительной платой немцам стал Брестский мирный договор с Германией и ее союзниками, подписанный большевиками 3 марта 1918 г. В соответствии с ним от России отторгались Польша, Украина, Прибалтика, Финляндия, часть Белоруссии и Закавказья. Кроме того, Россия обязывалась распустить армию и уплатить контрибуцию. Подписание его далось председателю Совнаркома нелегко. Большинство партии, не посвященное в тайное соглашение с немцами, искренне недоумевало, почему надо отдавать «проклятым империалистам» огромные территории. (Святая наивность! Так же наивен был восемью месяцами ранее большевик Ногин, просивший Ленина явиться в «буржуазный суд», чтобы «смыть с партии грязные обвинения в пособничестве немцам»). Даже подавляющая часть ЦК поначалу голосовала против «позорного мира». Но Ленин изо всех сил отрабатывал немецкие деньги. Кроме того, он боялся патриотического подъема, который могло вызвать наступление немцев на Петербург и Москву (а оно было реальным в случае дальнейшего упорствования левых эсеров и «левых коммунистов»). Поэтому Ильич пошел на всякие ухищрения, чтобы склонить в свою пользу непонятливое партийное большинство: угрожал собственной отставкой, пугал «буржуазным шовинизмом», который сметет Советскую власть и т. д.