Само по себе обращение советских масонов именно в Великий Восток Франции было бы неудивительно. Согласно масонским статутам, на открытие (реинсталляцию) лож в новой стране требовалась санкция старшего масонского центра. Для русских таким центром издавна был Париж, именно в тамошний Великий Восток обратился в 1906 г. «возродитель отечественного каменщичества» Максим Ковалевский. В 20-е гг. именно Радек с завидным упорством всегда именовался эмигрантской правой прессой как один из главных большевиков-масонов (назывались даже ложи во Франции, к которым он принадлежал).
С другой стороны, действительно в конце 1933 г. американское правительство после долгих проволочек признало СССР. Это явилось следствием избрания президентом США масона 32-й степени Рузвельта и секретных предварительных переговоров его представителя У. Буллита (член Ордена, 33-я степень, муж Луизы Брайант — бывшей жены коминтерновца Джона Рида) с Максом Литвиновым.
Следует ли из всего этого, что «письмо Радека» подлинно? Оно было процитировано впервые в книге эмигранта Василия Иванова «Тайная дипломатия. Внешняя политика России и международное масонство»[35]. Иванов — человек в раскрытии политических тайн не случайный: он был министром внутренних дел последнего белого правительства на Дальнем Востоке. Он написал целую серию книг о масонстве, в которых хотя порой и трактует факты достаточно вольно, но сам их никогда не выдумывает. И в отличие от иных сочинителей, старается приводить надежные источники. Например, перехваченную в Харбине корреспонденцию Н.К. Рериха.
Поэтому весьма маловероятно, что упомянутое письмо им просто выдумано. Хотя источник он и не приводит, что для него, подчеркнем еще раз, не характерно. Кто же был заслуживающим доверия, но пожелавшим остаться в тени информатором крупнейшего эмигрантского масоноведа?
Возможно, утечку информации организовали Сталин и ГПУ. Почти одновременно с книгой Иванова в СССР вышла брошюра с протоколами состоявшегося в 1937 г. судебного процесса «антисоветского троцкистского центра». И там в многочисленные заговоры «предателей» вплетается вдруг масонский след! Правда, не очень яркий: проходивший по делу троцкист Арнольд был мелкой сошкой на фоне Г.Я. Сокольникова и других обвиняемых. Но показательно, что факт его членства в американской масонской ложе не остался незамеченным (в брошюре этому обстоятельству посвящена целая страничка).
Вероятно, к 1937 г. надежды на коммунистический переворот в Европе у Сталина растаяли, и он начал готовить сближение с Гитлером. Ничто так не сближает, как общий враг (а геббельсовская пропаганда вовсю вещала о «жидомасонской угрозе» Германии. Сталин не рискнул развязать большой процесс над «жидо-масонами», хотя обвинений зарубежной прессы в причастности к ордену вольных каменщиков Зиновьева, Радека и других жертв московских процессов имелось предостаточно. Даже если бы они оказались домыслами, их все равно легко можно было использовать. (Сталин выдвигал против своих жертв и более фантастические обвинения).
Великий вождь не желал вступать в конфликт с масонством. Поэтому открыто он ограничился упоминанием незначительной фигуры Арнольда. Скрытно же, через эмигранта Иванова, обвинил магистра Радека в сколачивании антифашистского блока СССР — США. Но вот Радека и прочих «антифашистов» ликвидировали… и не стало препятствий для другого альянса. Таким, возможно, был намек Гитлеру.
Впрочем, это лишь предположение. Тем более, что того же Радека Сталин использовал в 1935 г. для секретных переговоров в Данциге с бывшим главой германской разведки Николаи. Целью этих переговоров было зондирование настроений на предмет альянса с фюрером. (Ведь собственно «антифашистским» в Радеке было только его еврейское происхождение: еще в 1923 г. он призывал к союзу коммунистов с поднимавшей голову НСДАП). Конечно, не исключено, что у Сталина имелись какие-то свои резоны в навешивании ярлыков. Но главное, что «письмо Радека» могло быть и подлинным, если учесть, что «масонский след» в России после Октября 1917 г. действительно остался.
В 20-е гг. в Москве, Ленинграде, Смоленске и других городах существовали ложи ордена мартинистов, а также тамплиеров (храмовников) и других мистических организаций, по структуре и «идеологии» близких к шотландскому масонству. Однако в отличие от последнего, они состояли почти исключительно из рядовой интеллигенции (учителя, артисты, научные сотрудники, врачи и т. д.) и поэтому не могли влиять на большую политику. Особенно широко это направление распространилось среди деятелей искусства, искавших в нем мистическую подпитку для своих духовных и творческих поисков. Наиболее известные имена: поэт Велимир Хлебников («Орден рыцарей духа»), театральные и кинорежиссеры Г. В. Александров, С. М. Эйзенштейн, М. А. Чехов, Ю. А. Завадский («Орден света»).
Единственной сколько-нибудь заметной политической фигурой на этом мистическом небосклоне был Аполлон Карелин. Известный анархист, он некоторое время являлся членом ВЦИК и до самой смерти в 1926 г. проживал вместе с видными большевиками во 2-м доме Советов (гостиница «Националь»). Посвященный в масонство во Франции, в Советской России он создал по образцу «вольных каменщиков» орден тамплиеров, где мистическое начало пытался совместить с анархической идеологией. Однако развития это направление не получило.
В конце 20-х — начале 30-х гг. ложи мартинистов и тамплиеров были закрыты ОГПУ, многие их члены попали в лагеря. Большинство проходивших по делу получили тюремные сроки, «театралы» же по преимуществу избежали репрессий (так, Ю. А. Завадского спасло покровительство секретаря президиума ВЦИК А.С. Енукидзе). Примечательно, что храмовники никак не являли собой пресловутый «жидомасонский заговор»: евреев среди них практически не было, а одна из тамплиерок Уттенховен-Иловайская держала у себя «Международное тайное правительство» А.С. Шмакова — своеобразную библию русского антисемитизма.
Последнее мистическое течение — антропософы, просуществовало чуть дольше (в 1943 г. последний кружок этого толка во главе с А. А. Горским-Горностаевым был разгромлен «за шпионаж в пользу Гитлера»).
Что касается Великого Востока народов России, то большая часть «братьев» этой заговорщической суперорганизации эмигрировала. Но немало их и осталось. Причем, зачастую они неплохо устраивались при новом режиме. Ю. В. Ломоносов, как мы уже знаем, исполнял важные дипломатические поручения Кремля. Н. В. Некрасов работал в Центросоюзе. А.И. Браудо до самой смерти в 1924 г. оставался вице-директором Публичной библиотеки в Петрограде. Н.Н. Кутлер (товарищ министра финансов при царе) состоял членом коллегии Наркомата финансов, фактическим замом Сокольникова. А.А. Булота в 1940–1941 гг. заведовал юридическим отделом Верховного Совета Литовской ССР. Л.В. Писаржевский до 1938 г. возглавлял институт физической химии УССР. «На виду» были и А. А. Мануйлов (ректор МГУ, министр народного просвещения во Временном правительстве), М.И. Скобелев, П.Н. Малянтович и многие другие. Часть из них вступила в партию большевиков. О продолжении ими масонской деятельности нам ничего неизвестно. Но учитывая их связи с бывшими «братьями» за рубежом, ее нельзя исключать.
Неплохо устроились и отдельные большевики, на которых, как причастных к тому же «буржуазному братству» до революции, указывают некоторые источники. К примеру, С. П. Середа в 1918–1921 гг. был наркомом земледелия, И. И. Скворцов-Степанов — редактором «Известий», затем членом ЦК РКП(б).
Но они все же не самые заметные фигуры в тогдашнем советском руководстве. Если исключить упомянутое «письмо Радека», а также глухие указания на принадлежность к ордену Троцкого, Каменева и самого Ленина, то есть еще одно вполне достоверное свидетельство — о Н. И. Бухарине. В марте 1936 г., по воспоминаниям Е. Д. Кусковой, выступая перед эмигрантской аудиторией в Праге с лекцией об СССР, он сделал рукой «символический жест». То есть масонский салют, как расшифровывает слова старой масонки Н. Н. Берберова, правда, считая, что Бухарин вряд ли сам был «посвященным», просто он подчеркивал свою близость с сидящими в зале (где находилось немало масонов).
Однако есть еще одно свидетельство — откровение, которым якобы Бухарин поделился с одним из своих знакомых эмигрантов: «Мы всего лишь небольшой орден вождей… (наподобие тех «масонов», в которых Вы, хоть и не по Нилусу[36], но все же верите)».
Это строки из письма, процитированного в книге бывшего сотрудника московской ЧК И. Британа. Принадлежность письма Бухарину (на что явно намекает в книге Британ), доподлинно не доказана, но вполне вероятна. Британ опубликовал это письмо, полное разоблачений нравов большевистских вождей, под своей фамилией, хотя все его содержание указывало на авторство члена Политбюро, а именно Бухарина. Последний вынужден был даже отчитываться по этому поводу на заседании Политбюро и отвечать со страниц «Правды», что не писал ничего подобного. Правда, его несколько выдают слова о «выдумках в духе «Социалистического вестника». А ведь именно там, парижском органе меньшевиков, будут напечатаны в 1936 г. «Заметки старого большевика», принадлежавшие его, Бухарина перу (как позже признался редактор издания Ф. Дан).
Впрочем, вернемся к взаимоотношениям масонов с ВЧК. В 70-е гг. по коридорам КГБ ходила упорная легенда, что и сам основатель главной советской спецслужбы Дзержинский принадлежал к числу масонов (автор слышал об этом от отставного полковника госбезопасности). Возможно, возникновение этого слуха пятьдесят лет спустя после смерти «железного Феликса» было связано с очередной затеянной тогда Андроповым чисткой архивов и какими-то свежевсплывшими фактами.
Любопытно, что созданная Дзержинским знаменитая организация «Трест» строилась по масонскому образцу, а по сути являла собой смесь провокации и собственных амбиций главы ВЧК — традиция, позаимствованная у охранки. Это было продолжением двойной игры Дзержинского, начавшейся летом 1918 г., когда его сотрудники оказались замешаны в левоэсеровском мятеже, покушении на Ленина и убийстве Володарского. «Трест» при определенном развитии событий превращался в организацию, которая могла при поддержке англичан взять власть в стране. Хитрый Дзержинский предусмотрел и другой вариант, на котором он тоже заработал лавры: «засвеченный» прежде времени «Трест» был объявлен чекистской ловушкой для контрреволюционеров (чему контрреволюционеры так и не поверили, тем более что «железный Феликс» почему-то защищал перед партийным руководством английского шпиона Сиднея Рейли).