Насер обещал полностью возместить материальный ущерб от национализации (что в итоге и сделал), однако англичанам и французам не хотелось терять контроль над этой важной зоной. Но главное слово в последующих событиях сказало сионистское лобби. Египетская администрация запретила проход по каналу израильских судов и ограничила пропуск любых грузов в Израиль. Контроль над каналом позволил также улучшить снабжение египетских войск на Синайском полуострове. В свете этого правительства ведущих западных стран испытали сильнейшее давление со стороны влиятельных еврейских кругов. Именно на них, а отнюдь не на британские интересы ориентировался английский премьер-министр Идеи, в качестве основного оправдания интервенции выдвигая тезис: «Если простить захват Суэцкого канала, то следующим шагом станет нападение Египта на Израиль». Газета «Тайме» писала уже по следам событий, что «решение британского правительства начать военные операции в Египте было принято без консультаций с ведущими дипломатическими представителями на Ближнем Востоке. Операции продолжались вопреки предостережениям… о вероятных последствиях в отношениях Англии с арабскими странами. Английские дипломаты пришли в ужас при виде того, что это наступление сделало Британию соучастником политики Израиля и Франции».
В сентябре президент Израиля Бен-Гурион тайно летал в Париж, обговаривая детали предстоящей совместной военной акции. Одновременно сионистская пропаганда на все лады вещала о «наращивании египетской военной мощи» и подготовке агрессии против «мирного еврейского государства». В действительности, как писал военный историк Эдгар О'Бэлланс в книге «Синайская кампания 1956 г.»: «Такой маневр, как атака, (у египтян) серьезно не изучался и не практиковался». (Насеровская армия усердно строила оборонительные сооружения). Тем не менее за день до начала боевых действий израильский посол в Вашингтоне Эбан посетил госсекретаря США Джона Ф. Даллеса и заявил: «Египет вот-вот нападет на Израиль». Хитрая лиса Даллес знал, что все обстояло с точностью до наоборот (он располагал данными воздушной разведки), но отделался дипломатичными общими фразами: ему было понятно, что это просто формальное предупреждение о начале агрессии.
В самом деле, 29 октября израильское правительство сделало заявление о начале вторжения в Египет на всем фронте вдоль границы. В течение одного дня, по сообщению радио Тель-Авива, танки агрессоров продвинулись более чем на сто километров вглубь Синая. Успех удара был обеспечен действиями английской и французской авиации, уничтожившей основную часть египетских самолетов на аэродромах (израильские асы играли лишь вспомогательную роль, к тому же они тогда уступали арабам в мастерстве и в воздушных боях понесли в полтора раза больше потерь). Впрочем, полностью выполнить задачу по уничтожению египетской группировки и оккупации канала не удалось. Тогда Британия и Франция высадили войска в Суэце с якобы целью «разделить враждующие стороны».
«Далее, — как пишет Дуглас Рид, — события развивались с потрясающим параллелизмом. Как только англо-французская авиация начала бомбить египетские цели, Советы ввели свои войска в Венгрию (имеется в виду второй этап интервенции 4 ноября. — А.В.) и начали там резню. На форуме «Объединенных наций» представители «Запада» и «Востока» тыкали пальцами друг в друга… (Английские и французские) делегаты обвиняли Советы в бесчеловечном зверстве, советские обвиняли Англию и Францию в неприкрытой агрессии. Вся эта перебранка разыгрывалась перед мировой общественностью в стиле профессиональных брехунов на левантийских базарах».
Последнее замечание опытного журналиста-международника можно было бы слегка уточнить: скорее это походило на биржевую игру, когда определенные группы спекулянтов путем создания ажиотажа наживались на росте курса одних и на понижении курса других акций. Вначале Советы вмешались в венгерские события в конце октября, но внимание международной общественности тут же было отвлечено израильским наступлением на Египет. Затем уже англичане и французы влезли в происходящее (и отвлекли мировой гнев против Тель-Авива на себя), и вслед за этим вновь первые полосы крупнейших газет украсили фото танков маршала Конева в Будапеште.
Трудно отделаться от мысли о взаимосвязанности этих событий, особенно если учитывать конечный расклад сил. В выигрыше оказались три страны: СССР, Израиль и США. Первый сохранил за собой влияние на Венгрию и повысил свой авторитет в арабском мире выступлениями в защиту Египта (Хрущев, как известно, пригрозил послать на Синай «отряды добровольцев» в случае «продолжения империалистической агрессии»). Второй захватил очередной участок египетской территории. Наконец, Соединенные Штаты (исподволь потакая подготовке вторжения в Суэц) снискали себе лавры миротворца, выступив в роли посредника.
Несомненно, в проигрыше остались Англия и Франция, осужденные «мировой общественностью» и вынужденные бесславно эвакуировать свои войска из зоны канала. Суэцкая авантюра внесла еще одну трещину в колониальные империи этих держав: далее они начали рушиться с нарастающей быстротой.
Прошло 12 лет. Не успела отгрохотать на Ближнем Востоке еще одна, скоротечная, война 1967 г., как уже сама Европа была потрясена событиями огромного масштаба. Во Франции и Чехословакии дело едва не закончилось государственным переворотом, если не гражданской войной. Несмотря на то, что события протекали по обе стороны «железного занавеса» и их декларируемые причины и лозунги были совершенно различны, внутренние пружины приводил в действие один часовщик.
…В 1958 г. во Франции установился режим личной власти генерала Шарля де Голля. Получив сначала чрезвычайные полномочия как премьер-министр, а затем как президент, он провел реформы государственного устройства, ставшие основой Пятой республики. Ослабив влияние коммунистов, он взялся за разрешение жесточайшего алжирского кризиса. Подавив по ходу дела сопротивление «ястребов», поднявших против него вооруженный мятеж, а затем устроивших на «Коннетабля» (прозвище де Голля еще с первой мировой войны) пятнадцать покушений кряду, генерал подписал Эвианские соглашения, по которым Алжир получал независимость. Позор многолетней войны, в ходе которой французские вооруженные силы терпели поражение за поражением, был прекращен.
Генералу-президенту удалось добиться и немалых успехов в сфере экономики. Французская промышленность при нем пережила бурный рост, значительно укрепился франк- национальная валюта. Но наиболее громкую известность получили внешнеполитические шаги де Голля. Пламенный националист, он мечтал о доминирующей роли Франции в новой Европе. Эти планы, однако, встречали препятствие в лице США, которые уже считали старый континент своей полуколонией. «Коннетабль», ничуть не смущаясь такой преградой, предпринял с начала 60-х гг. ряд мер, призванных ограничить влияние янки в регионе. Сначала из-под американского верховного командования был выведен французский флот, а в феврале 1966 г. де Голль объявил о выходе своей страны из военной организации НАТО. При этом все 29 американских баз вместе со своим более чем 30-тысячным контингентом в течение года должны были убраться с земли древней Галлии.
Не довольствуясь этим, генерал обрушился на святая святых американской мощи ‑ доллар. В начале 1965 г. де Голль провел пресс-конференцию, на которой призвал отказаться от использования этой валюты в международных расчетах и перейти к единому золотому стандарту. По мнению французского президента, привилегии доллара сложились тогда, когда «почти все золото мира» находилось в США. Теперь же ситуация изменилась — в банках и хранилищах Европы драгоценного металла больше, чем по ту сторону океана. Американцы же реально способны «обменять на золото только небольшую часть зеленых бумажек, которые они распространяют по свету, перекладывая свои экономические трудности на плечи других».
Франция к тому времени уже обратила часть своих долларовых запасов в золото и заставила многих усомниться в перспективах «зеленой» валюты. Одновременно де Голль зашел против Вашингтона с другого фланга, начав сближение с Советским Союзом. Собственно, генерал был уверен, что через некоторое время коммунистическая идеология в Восточной Европе рухнет, и вместо СССР на карте вновь появится Россия, с которой Франция находилась в союзе со времен Антанты. «Европа простирается от Атлантики до Урала», — неустанно повторял «Коннетабль» с конца 50-х гг., недвусмысленно намекая, что эта громадина противостоит своему заатлантическому сопернику. Вместо масонской схемы наднациональной Европы под патронажем США де Голль пытался строить «Европу отечеств», основанную на уважении национального суверенитета.
Естественно, де Голль не был бы политиком, если бы не придерживался тактики разумных компромиссов. В то время как объективно его деятельность оказывалась направленной против международного банковского Ордена, он вынужден был — для соблюдения хотя бы видимости контроля за своей политикой — согласиться на присутствие в своей администрации «агентов влияния» этого спрута. Важнейшим из них был Жорж Помпиду. Благодаря прирожденной хитрости и энергии он сделал карьеру в банке Ротшильда, став в конце 50-х генеральным директором этого крупного финансового центра. По приходе к власти де Голль делает его ненадолго начальником своей канцелярии, затем возвращает в банковское лоно, но необходимость соблюсти баланс сил вынуждает президента поручить Помпиду пост премьер-министра. К тому времени де Голль успел восстановить против себя не только США, но и «ближневосточного стратегического союзника» последних. Обозвав кабинет одного из последних премьер-министров (Ги Молле) «охвостьем Израиля», де Голль резко сократил военные поставки Тель-Авиву. Назначение на высокий пост человека из финансовой империи Ротшильдов, традиционно бывших оплотом Израиля, должно было немного успокоить сионистское лобби во Франции и за рубежом. И не только сионистское: Помпиду поддерживал тесные отношения с масонами — одним из его приближенных являлся, в частности, будущий Великий магистр Великого Востока Франции Ф. Зеллер (когда-то, напомним, бывший секретарь Троцкого). Де Голль же находился с ВВФ во враждебных отношениях и даже пытался запретить его деятельность. (Его отговорил министр внутренних дел Фрей под предлогом, что и так бдительно наблюдает за этой организацией. Тем не менее и масоны включились в заговор против генерала).