Я считаю, что так быть не должно. То, что государство способно ворваться в жизнь человека, перевернуть ее с ног на голову и безнаказанно удалиться, словно безжалостное, локализованное торнадо, не удосужившись даже извиниться, попросту не может считаться справедливым. Даже никакого официального и обезличенного заявления постфактум вроде «Суд сожалеет, что вы были заключены под стражу». Я думаю об этом, когда встречаюсь с такими клиентами вроде Рио – завсегдатаями суда, обозлившимися на весь мир, переполненными ненависти к полиции, судам, цивилизованному обществу в целом. Накопившаяся у них обида и возмущение несправедливостью являются не просто олицетворением недовольства из-за того, что их поймали, или же необоснованного, укоренившегося: «Да пошли вы, я не стану выполнять ваши указания». Частично их гнев по отношению к системе является следствием – как мне кажется, совершенно обоснованно – ощущения травли, привитого из-за регулярного, никак не компенсируемого лишения времени и свободы в камерах полицейских участков или под стражей, за то, чего они на самом деле не совершали. И для многих это превращается в настоящий порочный круг, так как после первого отказа в освобождении под залог значительно увеличивается вероятность того, что отказ последует и в следующий раз. И в следующий после него тоже.
Невиновных людей, которых насильно забрали и заперли в зловонной клетке, вынуждая годами проводить там по 23 часа в сутки, взамен не ждет ничего. Никакой компенсации.
Те же аргументы касаются и еще большего числа невиновных, освобожденных под залог на строгих условиях и впоследствии оправданных, чья свобода была ограничена другими средствами, такими как комендантский час, запрещающий покидать дом вечером, навещать живущих в отдалении друзей и близких, уезжать на выходные из города. Либо людей, которым запретили появляться в определенных районах их родного города. Или же людей, которым приходится страдать от чувства стыда перед окружающими вкупе с физическим дискомфортом, вызванными массивным электронным браслетом на их лодыжке, автоматически вызывающим у всех недоверие к ним. Никаких извинений в случае оправдательного вердикта не последует. Просто радуйтесь, что вас не осудили, и идите своей дорогой.
И если государство даже не думает о каких-либо извинениях или компенсациях, цинично полагая, что пострадавшим наиболее всего вряд ли можно рассчитывать на сочувствие общественности, ему следовало бы по самой меньшей мере хотя бы следить за тем, чтобы установленная процедура принятия решения об освобождении под залог в полной мере соблюдалась. Полагаю, мы вынуждены смириться с тем, что даже в полностью налаженной системе неизбежно будут возникать случаи взятия под стражу людей с их последующим оправданием. Однако нам следует сосредоточиться на максимальном повышении качества принимаемых по поводу залога решений с целью сведения к минимуму риска заточения невиновного человека, не представляющего значительного риска, и направления ограниченных прокурорских, полицейских и тюремных ресурсов на ограничение свободы тех подсудимых, которые действительно склонны к тому, чтобы встать на пути правосудия, нарушив условия освобождения под залог.
И все же несмотря на то что для всех заинтересованных прежде всего важно, чтобы решение об освобождении под залог было как можно более точным и тщательным, реалии судов демонстрируют совсем иную картину.
Прежде чем вдаваться в теорию, имеет смысл развеять заблуждение о том, будто денежный вопрос при освобождении под залог играет главную роль. На самом деле это совсем не так. Нас не особо заботит – вопреки предположению одного моего клиента, демонстративно выхватившего свою чековую книжку в суде, – проблема «внесения залога» в американском стиле в виде передачи огромной кучи денег. В Средние века именно так и было принято делать, и с тех пор Парламентом были предприняты значительные усилия, чтобы больше не давать судьям злонамеренно задерживать подозреваемых, специально завышая сумму залога так, чтобы они не могли себе его позволить (подобная практика была окончательно отменена Биллем о правах) (8). Сегодня, хотя у суда по-прежнему и имеется право в качестве одного из условий освобождения под залог потребовать выплату подлежащей конфискации залоговой (когда деньги платит суду сам подозреваемый) или поручительской (когда деньги уплачиваются третьей стороной) суммы, финансовые возможности редко когда являются определяющим фактором при освобождении подсудимого из-под ареста.
Вместо этого по закону у каждого обвиняемого изначально есть право на освобождение из-под ареста до суда (9). Лишить данного права суд может по ряду также установленных законом причин. Так, например, права на освобождение под поручительство лишается человек, обвиненный в убийстве, либо осужденный прежде за убийство по неосторожности, или осужденный насильник, которому были предъявлены новые аналогичные обвинения. В данных случаях по закону такой человек считается некоей потенциальной угрозой, и на него возлагается бремя убеждать суд предоставить ему в виде исключения возможность освобождения под залог.
У каждого обвиняемого изначально есть право на освобождение из-под ареста до суда.
Для всех остальных блюд на кухне уголовного суда право на освобождение из-под стражи остается, если не применяются некоторые исключения. Именно споры по поводу применимости этих исключений и являются предметом большинства слушаний по поводу освобождения под поручительство. Точные критерии варьируются в зависимости от того, предназначено ли дело для рассмотрения магистратским или Королевским судом, однако если вкратце, то обвиняемым в преступлениях, наказуемых тюремным сроком, которые соответствуют любому из следующих критериев, суд, как правило, в освобождении под поручительство отказывает:
(а) В случае наличия существенных оснований полагать, что обвиняемый в случае освобождения:
– добровольно не вернется под стражу;
– совершит преступление в этот период;
– станет давить на свидетелей или каким-то другим путем встанет на пути правосудия;
– причинит вред или будет угрожать причинением вреда «причастному лицу» (как правило, речь идет о супруге или сожительнице в делах о бытовом насилии).
(б) В случае, если подсудимый в момент (инкриминируемого) совершения преступления уже был выпущен под поручительство по другому делу.
(в) В случае, если подсудимого уже освободили под поручительство в рамках рассматриваемого дела, однако он не вернулся добровольно под стражу или же нарушил условия освобождения.
(г) В случае принятого судом решения, что обвиняемый должен быть оставлен под арестом для его собственной защиты.
(д) В случае, если обвиняемый является отбывающим срок заключенным.
(е) В случае, если прошедшего времени было недостаточно для сбора всей информации, необходимой для принятия решения об освобождении под поручительство.
При рассмотрении приведенного выше пункта (а) суд может принять во внимание следующие факторы (приведены не все возможные варианты):
– характер и степень тяжести предъявляемых обвинений (которые в случае Рио были, очевидно, крайне серьезными);
– вероятный срок (Рио грозил двузначный срок тюремного заключения);
– репутация, в том числе предыдущие судимости и общественные связи (Рио был в суде завсегдатаем);
– убедительность доказательств (на первый взгляд правдоподобные показания Лори);
– соблюдение условий освобождения под залог в прошлом (Рио многократно не возвращался добровольно под стражу в предыдущие разы);
– наличие риска того, что вероятное поведение обвиняемого может привести к причинению вреда другим (обвинение заявило, что Рио может попытаться припугнуть Лори, чтобы та забрала свое заявление).
Наконец, если слушания все еще предварительные и отсутствуют «реальные перспективы» тюремного срока в случае обвинительного вердикта – то есть если вменяемое преступление не такое уж и серьезное, – то пункты (а), (б) и (в) не применяются.
Если, как уже было упомянуто прежде, магистратский суд отказывает в освобождении под залог и защита подает апелляцию в Королевский суд, то вся процедура снова начинается с нуля.
Я рассказал вам некоторые детали судопроизводства с целью подчеркнуть, что отказ в освобождении под поручительство целенаправленно является трудоемкой процедурой. Взятие под стражу подсудимых тщательно контролируется, и суд по закону (10) обязан отчитываться о причинах отказа в освобождении, а также объяснять, почему различные варианты предусмотренных на законодательном уровне условий освобождения – такие как применение электронного браслета; обязательство энное количество раз в неделю являться в полицейский участок, чтобы отчитаться; запрет на контакт со свидетелями обвинения; сдача паспорта; выплата залоговой или поручительской суммы – не могут сгладить беспокойства суда. Подобное почтение к личной свободе людей отражается в тщательно сформулированном Законе об освобождении под поручительство, соответствующих пунктах уголовно-процессуального кодекса, в выносимых на протяжении веков приговорах Высокого суда, законодательстве Европейского союза, а также нормах Европейского суда по правам человека.
Жаль, что это не отражается на практике.
Проблемы начинаются с первой явки в магистратский суд. Соответствуя основному мотиву данного места, слушания проводятся и решения принимаются в ускоренном режиме на основаниях неполной и порой совершенно неточной информации.
Несмотря на тот факт, что у полиции будут необходимые доказательства, чтобы подкрепить предъявленные обвинения – то есть достаточно доказательств, чтобы обеспечить «реальные перспективы осуждения», – эти имеющиеся сведения редко будут представлены стороне защиты на первом слушании. Согласно имеющимся правилам, от обвинения просто требуется предоставить защите свод фактов по инкриминируемому преступлению, а также сведения о предыдущих судимостях обвиняемого (11). Эта сводка, известная как MG5, составляется полицией. Первое, чему учат на стажировке, это не верить написанному в MG5. Все потому, что, хотя обычно там все написано верно, довольно часто это будет не совсем так. Причем не из злого умысла; скорее, вследствие катастрофической нехватки времени и ресурсов, с которыми приходится в настоящее время иметь дело полиции. Как бы то ни было, тщательное изучение показаний свидетелей, на основе которых и составляется MG5, зачастую обнажает отличия от нарисованной полицией картины. Но такие свидетельские показания, как правило, редко предоставляются на первом слушании.