Считается, что эту практику принесла в Тибет йогиня Мачиг Лабдрён. Когда чод выполняют публично, он выглядит как непонятный, но захватывающий ритуал, сопровождаемый ритмичным звоном колокольчика, стрекотом барабанчика дамару и таинственными, призывными звуками трубки из бедренной кости. Безотносительно к этим внешним аспектам, чод является глубокой практикой, в которой применяются особые методы искоренения эго. В этом разделе, состоящем из двух поучений, Калу Ринпоче с большим удовольствием вспоминает основателей медитации чод и их современников, а также раскрывает сущностные функции этой практики.
Истоки практики
Зачем практиковать Дхарму? Мы глубоко верим в реальность нашего эго. Мы думаем, что есть некое ограниченное «я», с которым мы себя отождествляем. Это ведет к страданию, ведь чувство эго, заставляющее нас стремиться к удовлетворению и отталкивать все, что кажется неприятным, вызывает массу противоречивых эмоций. Дхарма дает нам знание, благодаря которому мы можем постичь нереальность «я» и преобразовать эмоции в изначальное высшее знание.
Падампа Сангье
Интеллект и постижение
Для достижения этих целей Дхарма предлагает различные подходы, соответствующие трем колесницам: Малой, Великой и Алмазной. Последняя включает в себя четыре уровня тантр: крийя-тантру, чарьятантру, йога-тантру и ануттарайога-тантру.
Человек, который передает Дхарму, полагаясь только на ученость и не имея никакого постижения, в итоге транслирует другим лишь собственное понимание.
Считается, что вся Дхарма Будды содержит 84 000 поучений. Умный человек, приступающий к их изучению, быстро замечает, что все они, будь то Малая колесница или Великая колесница, выполняют одну и ту же функцию и предлагают глубокий духовный опыт. Однако интеллектуальное понимание – это не все, что нужно. Человек, который передает Дхарму, полагаясь только на ученость и не имея никакого постижения, в итоге транслирует другим лишь собственное понимание. Не обладая силой ясного и прямого видения природы явлений, он может совершать ошибки. Такое видение есть у тех, кто обрел постижение Бодхисаттвы, или даже Архата, и такие люди могут учить без ошибок. Если практикующий обрел состояние Будды, пройдя все уровни и пути, то его цель достигнута. Он в совершенстве знает качества обычных существ и качества Будды; он переживает Просветление и полностью владеет всеми путями к нему. Нет ничего, что лежало бы за пределами поля его знаний, ускользало бы от его взора. Поэтому о таких существах говорят, что они обладают всеведением.
В Тибете передача Дхармы происходила по двум каналам, связанным с упомянутыми выше активностями, или методами обучения. Есть способ передачи, основанный скорее на изучении теории; его представляют десять линий, называемых «Десятью столпами знания». В то же время есть восемь великих традиций, которые делают явный акцент на практике Учения. Их называют «Восемью великими колесницами практики». Именно к этим восьми школам относится традиция чод. Здесь мы ее представим.
Карма Мингьюр Линг
1984 год
Чод относится ко второму повороту колеса Дхармы, в рамках которого Будда учил об отсутствии независимого существования.
Отсечь эго от корня
В переводе с тибетского языка «чод» означает «отсечение». Все наше страдание произрастает из «трех ядов»: желания-привязанности, гнева-неприязни и слепоты-неведения. Эти три базовых мешающих чувства, в свою очередь, коренятся в отождествлении с иллюзорным эго, или «я». В медитации чод практикуется преодоление этого отождествления – отсечение эго от самых корней, в результате чего автоматически отпадают все проблемы, созданные мешающими чувствами.
Представьте себе ядовитое дерево. Чтобы не ощущать его вредного влияния, можно попробовать оборвать с него плоды и листья, можно обломать его ветви. Однако велика вероятность того, что на следующий год и ветви, и листья, и плоды появятся снова. Если же отсечь корни дерева, то оно наверняка больше не вырастет, не принесет плодов. Практика чод основана на таком же принципе: она отсекает корень всех наших проблем.
Практика, навеянная праджняпарамитой
Чод относится ко второму повороту колеса Дхармы, в рамках которого Будда учил об отсутствии независимого существования. Именно здесь возникает и развивается поучение о пустоте, которую можно рассматривать с восемнадцати точек зрения: внешняя пустота, внутренняя пустота, единство внешней и внутренней пустоты, пустота пустоты, высшая пустота, низшая пустота и так далее. Эти наставления содержатся в Праджняпарамита-сутрах, существующих в кратких и длинных версиях:
• Праджняпарамита из 100 000 строф, составляющая 12 томов тибетского буддийского канона;
• Праджняпарамита из 20 000 строф, составляющая четыре тома;
• Праджняпарамита из 8000 строф, составляющая один том.
Эту философию принесли в мир и сделали доступными для многих два великих индийских мастера: Нагарджуна изложил их в форме учения Мадхьямаки, а Асанга – в форме «Пяти трактатов Майтрейи».
Йогиня Мачиг Лабдрён, основательница практики чод в Тибете, обладала глубоким знанием текстов Праджняпарамиты, и это стало решающим фактором ее духовного развития. Именно поэтому она носит имя «Достигшая совершенства в Речи Будды».
Индийский йогин Падампа Сангье был хранителем цикла поучений о пустоте. Поскольку между ним и Мачиг Лабдрён существовала нерушимая связь учителя и ученицы, их поучения слились воедино. Падампа Сангье принес в Тибет цикл шидже, а Мачиг Лабдрён – практику чод. Поэтому медитация чод основана на двух фундаментальных принципах Великой колесницы: 1) постижении пустотности своего «я» и всех обусловленных явлений и 2) равном сочувствии ко всем существам, которые страдают из-за того, что пока не обладают этим постижением.
Самье Линг
Март 1983 года
Падампа Сангье
Хранитель знания (санскр. видьядхара) по имени Падампа Сангье (санскр. Камалашила), родившийся в Индии, однажды прибыл в западный Тибет. Тогда он был известен под именем «Хранитель знания о долголетии», поскольку владел искусством управлять продолжительностью жизни. Говорят, что на момент появления в Стране снегов он прожил уже 200 лет.
Падампа Сангье предлагал людям поучения, называемые «шидже» – то есть «умиротворение». Их назначением было усмирение и растворение внешних препятствий, физических страданий и болезней, а также внутренних помех, то есть тревожащих мыслей и чувств. Поэтому его методы получили название «шидже, успокаивающее все страдания».
Падампа Сангье посетил Тибет во времена Миларепы. Оба этих йогина обрели полное постижение и великую славу. Тогда на границе Индии и Тибета жил мастер Дхармабодхи, обладавший таким же постижением. Так на одном пространстве встретились три великих йогина: Миларепа, Падампа Сангье и Дхармабодхи.
Миларепа и Дхармабодхи
Миларепа учился у несравненного мастера Марпы. Но некоторые из его собственных учеников, среди которых, возможно, был Речунгпа, говорили ему: «Недалеко от нас сейчас находится Дхармабодхи. Может быть, тебе стоит повидаться и с ним?»
«Мне не о чем спрашивать его, – отвечал Миларепа. – И я полагаю, что у него ко мне тоже не будет вопросов. Так в чем же цель моего к нему визита?»
«Твое постижение велико, – отвечали ученики. – В этом нет сомнений. Но не тщеславие ли движет тобой?»
«Нет, – улыбнулся Миларепа. – Я свободен от гордости. Я просто не вижу смысла в этой встрече. Однако, если для вас это важно, я готов отыскать Дхармабодхи».
После этого он повелел: «Речунгпа, следуй впереди с несколькими моими учениками. Я догоню вас в пути».
Речунгпа и другие йогины выступили в дорогу. Так и не встретив мастера Миларепу, они подошли к жилищу Дхармабодхи. Внезапно перед ними в небе появилась хрустальная ступа. Мягко покачиваясь, она опустилась на землю у их ног. Это и был Миларепа. Все вместе они вошли в пещеру Дхармабодхи, и тот усадил Миларепу на высоком сиденье рядом со своим троном. После этого два великих мастера обменялись поучениями.
Когда все завершилось, Дхармабодхи простерся перед своим высоким и знаменитым гостем. От этого у всех присутствующих еще больше возросло доверие к Миларепе.
Падампа Сангье бьет Миларепу
В другой раз Миларепа согласился увидеться с Падампой Сангье. Как только учитель шидже достиг назначенного места встречи, Миларепа, который почувствовал его приближение благодаря своим сверхъестественным способностям, сказал себе: «Посмотрю-ка я, действительно ли знаменитый Падампа Сангье так силен, как о нем говорят».
С этими словами великий йогин и поэт превратился в неприметный куст на краю тропы. Падампа Сангье неспешно прошел по тропе мимо куста, как будто ничего не замечая.
«У него нет йогических совершенств, – подумал Миларепа. – Ведь он меня не узнал!»
В то же мгновение Падампа Сангье обернулся, пнул куст и грозно произнес:
«Для тебя, Миларепа, было бы лучше оставаться сейчас в другом месте. Ты долго не проживешь. Поэтому я поднес твою жизненную силу в дар Дакам и Дакиням. Они поглотили ее целиком. Так что ты умрешь сегодня».
«Это верно, – ответил Миларепа, приняв свой обычный облик. – Я знаю, что ты говоришь правду. Я сегодня умру, потому что я очень болен».
«Неужели я прав? В чем же заключается твое недомогание?»
Эго умрет, растворившись в мудрости, которая знает отсутствие эго. Эмоции умрут, растворившись в изначальном высшем знании. Мысли умрут в пустоте.
«Сзади меня преследует Махаати, а спереди – Махамудра, сжимающая мою грудь. Внутри я ощущаю давление Мадхьямаки. Вне всяких сомнений, я скоро умру. И вот какой будет моя смерть. Эго умрет, растворившись в мудрости, которая знает отсутствие эго. Эмоции умрут, растворившись в изначальном высшем знании. Мысли умрут в пустоте».
Затем Миларепа добавил:
«Я уверен в том, что твое постижение истинно. Ты пришел из Индии. В моей стране ты почетный гость. Позволь мне устроить для тебя ритуальный пир».
«Быть твоим гостем – честь для меня», – ответствовал Падампа Сангье.
С этими словами он семикратно умножил свое тело, и каждая из семи его эманаций расположилась на кончике травинки. Миларепа приготовил кушанье. Открыв собственный череп, он держал его в руке как чашу в которой его мозг превратился в чудесный нектар. Из очага, которым служил его пупок, взметнулось пламя туммо и разогрело драгоценное блюдо. Тибетский йогин тоже размножил свое тело, и теперь семь Милареп сидели каждый на кончике травинки. Так семь Милареп и семь Падамп Сангье вместе пировали и по очереди пели спонтанные песни постижения. Затем они попрощались друг с другом, очень довольные своей встречей.
Падампа Сангье сто или двести лет провел в Тибете и оттуда направился в Китай. Говорят, что он и поныне живет там, на горе, называемой Риво Ценга – «Гора пяти вершин». С ним может увидеться каждый, у кого достаточно заслуги и благоприятных кармических связей.
Падампа Сангье и китайский мастер
Пока Падампа Сангье жил в Тибете, с ним произошла еще одна знаменательная встреча – он познакомился с мастером китайской школы Чань. Мастера звали Махаяна, и он не учил ничему, кроме пустоты. «Все есть пустота, – говорил он. – Поэтому бессмысленно прекращать негативные действия и совершать позитивные. Достаточно покоиться в пустоте».
Многие тибетцы заинтересовались путем, таким легким на первый взгляд. Эта новая тенденция стала угрозой для традиционного буддизма, принесенного из Индии. Те, кто оставались верными чистоте индийской традиции, забеспокоились. Услышав, что в Тибете находится Падампа Сангье, люди попросили его опровергнуть ложные взгляды китайского мастера. «Если этот человек умен, – ответил Падампа Сангье, – то спор может помочь. Если же он глуп, то мы ничего не достигнем».
Другие тибетцы сказали, что им не важно, глуп мастер или умен, но, по их мнению, только Падампа, будучи одновременно великим ученым и опытным йогином, сумеет улучшить ситуацию буддизма в Тибете. Тогда мастер согласился встретиться с китайцем.
Когда Махаяна вышел ему навстречу, Падампа Сангье поднял свой посох и начертил им в воздухе три круга над головой, три круга справа и три круга слева, а затем совершил еще несколько движений. Этими знаками он без слов спросил: «Что такое пустота? Что такое относительная истина? Что такое абсолютная истина?» Учитель Чань[12] понял Падампу и дал ответы. Так индийскому йогину стало ясно, что он нашел собеседника, достойного внимания.
Два мастера согласились организовать большие публичные дебаты. Были приглашены самые известные ученые и авторитетные философы из окрестных городов. Все договорились о правилах ведения спора. Проигравший должен будет вернуться в свою страну: Махаяна – в Китай, а Падампа Сангье – в Индию.
Наконец состоялись дебаты. Они длились долго, в них затрагивались многие тонкие аспекты Учения. Окончательную победу одержал Падампа Сангье, и китайский учитель уехал к себе на родину. Перед его отъездом победитель с почтением обратился к нему: «Когда умный человек вступает на ложный путь, он может заметить свою ошибку, если ему на нее укажут, и исправить ее. А глупец останется глух к любым объяснениям и с упорством продолжит двигаться неверной дорогой».
Когда умный человек вступает на ложный путь, он может заметить свою ошибку, если ему на нее укажут, и исправить ее.
Тибетские буддисты бесконечно благодарны Падампе Сангье, который восстановил правильные воззрения, чтобы совершенно чистая Дхарма снова расцвела в Стране снегов.
Карма Мингьюр Линг
1984 год
Поскольку китайский мастер Махаяна был истинным ученым и искренним искателем истины, он сумел понять свои ошибки. Люди неумные, в отличие от него, никогда не сомневаются в собственном мнении. Они неизменно верят в полную истинность своих представлений и потому заперты в них, как в темнице.
Сакьяпандита и два невежественных монаха
Другая история иллюстрирует различие между открытостью ума и глупостью.
Как-то раз к великому ученому Сакьяпандите пришли два монаха.
«Хорошо ли вы знаете тексты, которые изучали?» – спросил их мастер.
«Мы усвоили их в совершенстве», – отвечали монахи.
«Расскажите о поступках, „которые следует отбросить“ (тиб. панг джя) и „которые следует принять“ (тиб. ланг джя)».
В ответ он ожидал услышать нечто совсем несложное – например, перечисление негативных и позитивных действий тела, речи и ума.
Однако двое монахов приняли слог «джя» за слово «птица», звучащее по-тибетски так же, как слово «следует». Они разразились тирадой о различных видах птиц, об их привычках и местах обитания. С твердостью экспертов они заявили, что «панг джя» живет на равнинах, а «ланг джя» – в горах.
Сакьяпандита не сразу разобрался в том, почему монахи так сказали: потому что не поняли его слов, хотели над ним подшутить или просто по глупости. Он задал еще один простой вопрос:
«Что такое 18 состояний ада?»
«Надо подумать, – ответили они. – Есть восемь холодных адов и восемь горячих. Итого 16».
Они долго копались в памяти, пытаясь вспомнить еще два, и потом вскричали:
«Ну, конечно! Это ша-наг и ша-мар!»
Так в Тибете называют две ритуальные короны, атрибуты двух высоких лам. В традиции Карма Кагью ша-наг, Черная корона, принадлежит Ламе Кармапе, а ша-мар, Красная корона, – Ламе Шамарпе.
Сакьяпандиту настолько расстроили глупость и невежество монахов, что он даже прослезился. А они подумали: «Ну, вот, он не доучился в юности, и теперь плачет от неведения».
Самье Линг
Март 1983 года