К счастью, пятый, последний номер снова был на французском и датировался 7 ноября 1926 года. Подчеркнутая дедом заметка содержала информацию о крошечном местечке на восточном побережье Италии под названием Чезенатико. Городишко располагался к северу от республики Сан-Марино. Статья начиналась как скучный туристский обзор; повествование заметно оживилось и неожиданно даже стало интересным, когда речь зашла о том, какое место в истории данного городка занимает Чезаре Борджиа и человек, в течение некоторого времени служивший у Борджиа военным инженером, то есть Леонардо да Винчи. Похоже, дед зациклился на флорентийском гении, а кроме того, проявлял признаки нездоровой одержимости, так как его любопытство вновь возбудили трупы, обнаруженные при необычных обстоятельствах. Вернее, труп — на сей раз останки принадлежали одному человеку. Их нашли в маленьком подводном гроте на отмели канала в Чезенатико. Тело хорошо сохранилось, так как покоилось почти в идеальных условиях: глина со дна грота, где утонул пловец, обволокла его полностью и сыграла роль своеобразной защитной капсулы, препятствуя процессу разложения. Уцелела даже одежда. По костюму и другим найденным мелочам (главным образом по монете — венецианскому дукату) ученые сумели точно определить время гибели человека: 1503 год.
Продолжение статьи помещалось на другой странице. Развернув газету, желая дочитать материал, Каталина рот открыла от изумления. Ее глазам предстала фотография утопленника, в самом деле сохранившегося превосходно. Но поражало не это, а тот факт, что одет он был в водолазный скафандр. Естественно, очень примитивный, однако настоящий водолазный скафандр, с грубым шлемом и даже кожаным пузырем, от которого отходила трубка, — все как полагается. Каталина подумала: кислородный баллон и респиратор — более чем неожиданные предметы для эпохи Возрождения.
«Невероятно!»
Именно так выразился и автор статьи, рассказывая о футуристическом водолазном снаряжении. Подробное описание его частей и механизма работы подтвердило догадку Каталины: кожаный пузырь наполнялся воздухом, чтобы пловец мог дышать под водой. Судя по материалам статьи, ученым не удалось установить личность погибшего. Однако высказывались смелые предположения, будто прообраз скафандра был создан в качестве эксперимента и проходил испытания. Вероятно, Борджиа пытался проверить практическую пригодность приспособления, рассчитывая использовать его в военных целях.
А вот гадать о том, кто мог создать в эпоху Ренессанса нечто столь фантастическое, как водолазный костюм, не было нужды, поскольку имя изобретателя вошло в анналы истории — Леонардо да Винчи, конечно! В его рукописях встречались рисунки и чертежи, изображавшие довольно точно все детали найденного скафандра. На основе данных неопровержимых доказательств ученые вынесли вердикт единогласно.
В конце увлекательной статьи вкратце сообщалось о том, чем занимался Леонардо на службе у Борджиа, и о бесславном падении Чезаре после ужасной кончины его отца, папы Александра VI. Любопытные исторические факты в обычной ситуации заинтриговали бы Каталину, но они бледнели в сравнении с находкой загадочного водолазного скафандра.
Закончив с газетами, молодая женщина взялась за журналы, но довольно скоро сдалась. Просмотрев около десятка, она не нашла ничего, имеющего хотя бы отдаленное отношение к деду, — только текущие публикации, посвященные проблемам истории и археологии.
Из-за духоты в мансарде и нескончаемых тайн и загадок, сплетенных в один клубок, у Каталины разболелась голова. Она была женщиной упорной и редко поддавалась унынию, но постепенно ею овладевало отчаяние. Каталина не улавливала никакой связи между выделенными заметками в газетах. Но связь наверняка существовала. Под рукой не нашлось бумаги, и Каталина мысленно составила перечень, аналогичный традиционному «Списку абсолютных истин». Впрочем, ее перечень заслуживал скорее названия «Список абсолютных предположений». Выглядел он примерно так: предположительно дед не сошел с ума в двадцать лет; предположительно он с юности искал Нечто; предположительно газеты тоже служили источниками, где он черпал необходимую ему информацию; предположительно материалы газет навели его на некий след, приведший его вкупе с прочими сведениями, собранными по другим каналам, в Жизор и замок тамплиеров… Из перечисленных предположений следует: должна существовать некая общая идея, связующая нить, объединяющая городок в Нормандии с мученической смертью людей, замурованных в склепе под Парижем, Эрмитажем, телом утопленника в Чезенатико и его необыкновенным водолазным костюмом. И конечно, с Леонардо да Винчи.
Даже если она не ошиблась в предположениях, все это ни в коей мере не доказывает невиновность деда при сотрудничестве с нацистами. Но тогда велика следующая вероятность: дед завязывал дружбу с немцами и сорил деньгами с определенным умыслом. Он хотел подкупить офицеров гарнизона с тем, чтобы ему не мешали продолжать исследования в Жизоре. Разумеется, такое поведение не находило оправданий. С точки зрения Каталины, это означало продать душу дьяволу, какой бы справедливой и достойной ни выглядела гипотетическая цель деда. Но все же, если дело того действительно стоило, дед по крайней мере заслуживал снисхождения.
Каталина в рассуждениях полагалась на здравый смысл. Собственные выводы казались ей логичными, хотя трудно судить, насколько они верны. Ее также посещали и другие идеи, менее здравые и логичные. Например, разрушения в крепости, в эпицентре которых вставал на колени призрак в маскарадном костюме. Неужели она видела следы взрыва, устроенного дедом?
Каталина нашла лупу в третьем ящике. Она знала, увеличительное стекло лежит где-то там, в антикварном письменном столе деда. Каталине оно попадалось во время уборки в первый день в Жизоре. Изящная вещичка с массивным блестящим стеклом в серебряной оправе и ручкой из благородного дерева. Но Каталину в тот момент подобные мелочи не волновали. Она полностью сосредоточилась на фотографии, напечатанной на первой полосе газеты, той, где немецкий солдат выскакивал из вагона, словно чертик из коробочки, а позади него, на перроне, угадывалась фигура офицера вермахта. Спустившись из раскаленной мансарды, Каталина в спокойной обстановке довольно долго и внимательно изучала фотографию, ухитрившись хорошо разглядеть офицера. Рядом с ним она рассмотрела силуэт еще одного человека, высокого и статного, с благородной осанкой, и его облик показался молодой женщине смутно знакомым. Каталине захотелось подробнее рассмотреть второго господина, явно находившегося на дружеской ноге с офицером. Вот для чего ей срочно понадобилась лупа.
Под увеличительным стеклом еще шире расплылась улыбка немца, он вцепился в плечо собеседника и показывал на поезд пальцем, словно приглашая полюбоваться. «Отборная армия, да? Наказание для Европы», — говорил его жест. Лупа увеличила и другое лицо. Да, она его действительно видела раньше, постаревшее, покрытое морщинами — лицо дедушки Клода.
Каталина поняла, почему дед сохранил газету. Клод сам был запечатлен на фотографии: он стоял на перроне со своим приятелем офицером и наблюдал, как прибывают в город немецкие войска («Сильнейшая армия в столице Вексана»). Да, в лучшем случае Клод Пенан продал душу дьяволу. А Бог прощает, но не забывает.
Каталина перечитала все отмеченные статьи в газетах (кроме написанной на немецком), желая убедиться: ничего существенного от нее не ускользнуло. А затем она перенесла на бумагу «Список абсолютных предположений», мысленно составленный ею в мансарде по свежим следам после чтения газет. Каталина подробно изложила все вероятные гипотезы и свои замечания по каждому пункту. Ей нравилось все добросовестно записывать. Она не особенно полагалась на память и считала: на бумаге ее идеи выглядят более основательно.
В конце концов, Каталине надоело думать об одном и том же. В ожидании Альбера молодая женщина решила закончить чтение «Острова сокровищ», хотя большого энтузиазма она не испытывала. Каталина просидела над книгой всего один вечер. Читала она быстро, а роман не был очень толстым, поэтому ей осталось не более трех десятков страниц. Наверное, не стоило и трудиться. Каталина сомневалась, что последние тридцать страниц порадуют ее новизной — из первых ста пятидесяти она вывела одну-единственную мораль: тайник с сокровищами всегда отмечают крестом. Великое открытие! Дед предпринял беспрецедентные меры предосторожности (смахивавшие на симптомы паранойи), чтобы внучка получила книгу в целости и сохранности. Каталина не оценила его усилий и сочла «Остров сокровищ» тупиковым путем, ложным следом, обыкновенным подарком больного старика. Это относилось и к фотографии с напыщенной подписью: «Дорогая Каталина, доверяй только себе». В глубине души она не чувствовала абсолютной уверенности, но ничего путного ей в голову не приходило, по крайней мере в настоящий момент.
Несмотря на активное нежелание вникать во все хитросплетения этой темной истории, Каталина решила: поиски по линии «Кодекса Романовых» не настолько бесперспективны. В основном из-за тонкой ниточки, ведущей к деду: Клод мог участвовать в аукционе в Париже в 1941 году, и в то время он, наверное, еще не повредился рассудком.
О кусочках пазла Каталина не знала, что и подумать. Ей недоставало информации. Как их рассматривать? Как подарок параноика? А может, все же особый знак с тайным смыслом? Весьма вероятно, ведь два одинаковых элемента неизвестной разрезной картинки редко кому доставались в наследство. В сущности, нельзя сбрасывать со счетов любую версию, какой бы неслыханной она ни казалась. Каталина придерживалась такого принципа в своей работе и теперь не видела причин подходить к делу менее ответственно. Как любил говорить Шерлок Холмс (кажется, это он говорил? Или нет?): «Отбросьте все невозможное, и то, что останется, каким бы невероятным это ни казалось, и есть истина». Она составила длиннющий список вопросов и не менее длинный список предположений. И если повезет, правда о дедушке Клоде — хотя бы часть правды — всплывет где-то на полпути от ответов к доказательствам. На это Каталина очень надеялась. И что бы ни утверждала известная поговорка, надежда не бывает тщетной.