Дядя распорядился оставить здесь шкатулку и уходить. Юноша выполнил первую часть поручения, аккуратно поставив маленький сундучок на один из больших, — они явно были не только намного больше по размерам, но и намного более ценными. Что еще могло храниться в таком сундуке, если не сокровище? В глазах юноши затеплился огонек алчности. Он решил открыть какой-нибудь из них и взять хотя бы горсточку монет или драгоценностей — чего бы там ни находилось… Никто и не заметит. А он мог бы купить нового коня или даже ферму…
— Кто тут? — закричал мальчик испуганно. Ему послышался странный смешок. Самым суровым тоном, какой ему удалось изобразить, трясясь от страха как осиновый лист, юноша пригрозил: — Имейте в виду, я вооружен!
В ответ — глубокая тишина. Воображение сыграло с ним злую шутку, только и всего. Сначала статуи показались живыми, а теперь померещился смех. Так говорил себе юноша, но уверенности у него не прибавилось. Нет смысла отрицать очевидное.
— Ха-ха-ха!
Новый взрыв смеха прозвучал оглушительно. Ему как будто вторил звон бубенчиков. Сомнений не оставалось. В подземелье кто-то прятался. И юноша вовсе не горел желанием познакомиться с неизвестным. В тот момент он вспомнил совет дяди, данный на прощание: «Если услышишь какие-то звуки, не обращай внимания. Главное, оставь там ларец, что бы ни случилось. Ты должен выполнить мое поручение».
Юноша бегом бросился к колодцу, сообщавшемуся с галереей. Торопливо карабкаясь вверх, оскальзываясь от страха на ступенях, он по-прежнему слышал позади себя шепот, хохот и перезвон бубенчиков… Очутившись наконец наверху, он опрометью кинулся в теснину узкого прохода. Тяжелое дыхание порождало тревожное эхо, пока он ползком продвигался вперед так быстро, как только мог. Ежеминутно он в панике оглядывался через плечо, каждый раз ожидая увидеть ужасное «нечто», обитавшее внизу. Он уже почти добрался до подножия лестницы, когда заметил чудовищную тень, отразившуюся на стене колодца у себя за спиной. Явственно она принадлежала демоническому созданию, исчадию ада, поскольку на голове (там, где полагается быть голове) выступали рога или что-то вроде. Затхлый воздух прорезал отчаянный вопль юноши. И хотя члены его онемели, а тело стало непослушным от ужаса, он взлетел по винтовой лестнице как на крыльях. Он думал только о том, что должен бежать, бежать скорее из этой дыры. Сильным ударом, едва не вывихнув правое плечо, он распахнул люк. Увидев наконец ночное небо, он разрыдался от счастья. На поверхности земли гремел гром, словно разъяренный хищник. Ослепительная молния сверкнула в тот самый момент, когда мальчик вынырнул из подземелья. Ливень безжалостно хлестал тело юноши. Но буйство стихии отозвалось в его душе радостью. Мальчик постепенно приходил в себя после встречи с демоном.
На всякий случай он покрепче захлопнул люк. Он задыхался от быстрого бега и пережитого страха. Сердце неистово билось в груди. Переводя дух, он покинул внутренний двор и отправился искать свою лошадь. Бедное животное промокло и отвечало жалобным ржанием на громовые раскаты. Юноша прыгнул в седло и пришпорил коня. Он не желал задерживаться в крепости ни одной лишней секунды. В неровных вспышках молний, озарявших темное небо, под проливным дождем и покровом ночи, он во весь дух мчался прочь от замка.
Впрочем, попадись он кому-нибудь на глаза, его непременно приняли бы за призрак или даже за того самого легендарного демона.
53
Париж, 2004 год
Патрик открыл Каталине всю правду. Поверить в нее было еще труднее, чем в откровенную ложь, но Каталина поверила — рассказу целиком и каждому его слову в отдельности. Первое признание (видимо, именно потому, что оно стало первым) причинило самую сильную боль: Патрик оказался не архитектором, а священником. Подумать только, прошлой ночью она занималась любовью со священником! Пожалуй, с этим миром и в самом деле что-то не так. Но по крайней мере странности в поведении Патрика прошлой ночью получили исчерпывающее объяснение.
— Ты обманывал меня все время… — сказала Каталина печально. — А теперь ты мне скажешь: между нами это получилось случайно, ты меня безумно любишь и не виноват, что жизнь временами — сущее дерьмо и наша судьба в руках Божьих.
— Каждый человек несет ответственность за свою жизнь, для этого Господь милостиво наделил нас свободой выбора. Я надеялся избежать близости с тобой, хотя осознавал: такое может произойти.
— Отсюда, как я полагаю, я вынуждена сделать вывод: ты меня не любишь и только стремился любой ценой исполнить свой долг, между нами ничего нет? Но я не заметила, чтобы ты жаловался тогда, в гостинице, святой отец, — не удержалась от колкости Каталина, сделав ударение на последних словах.
— Все люди грешны. Нас оправдывает только одно: мы служим Божьему Делу.
— Opus Dei… — машинально перевела на латинский Каталина, заставив Патрика слегка вздрогнуть.[31]
За первым откровением последовали и остальные. Патрик не являлся обыкновенным священником: он не служил мессу в будние дни в своем приходе и не совершал обрядов крещения по воскресеньям, а также не сочетал браком счастливые пары, а следовательно, не сокрушался спустя несколько лет, когда они разводились. Патрик состоял в секретной организации. Настолько секретной, что даже названия у нее не имелось. Ее резиденция находилась в Нью-Йорке, но сети свои она раскинула далеко, опутав целый мир и наблюдая за всем и вся недремлющим оком стараниями смиренных и безобидных с виду священнослужителей. Другие, менее смиренные, занимали кафедры соборов и епископские дворцы. Существовало еще бесчисленное множество добровольных помощников, верных сторонников дела, занимавших ключевые посты в правительствах, муниципалитетах, бизнесе и университетах. А совсем недавно они получили в свое распоряжение еще одно мощное оружие. Интернет и прочие новые технологии позволили увеличить масштабы деятельности и ее эффективность до пределов вероятного. Разумеется, большинство членов секретной организации смутно представляли себе ее конечную цель. Фактически только горстка людей знала правду, и это являлось необходимостью и фундаментальным правилом, самым основным и первостепенным.
И все это: колоссальные ресурсы, огромный круг вовлеченных в дело энтузиастов, глубокая секретность — все подчинялось единственной задаче: найти прямых потомков подлинного рода Христа.
Каталина слушала Патрика молча, с удивлением, и твердила себе: такое невозможно. И верила вопреки здравому смыслу.
— Рода Христа? — почти беззвучно переспросила она. Молодая женщина не ждала ответа, собственно, она ни о чем и не спрашивала. Ее замечание было просто реакцией на то, что все части головоломки наконец встали на свое место. — Потомки Христа… Именно их искал мой дед всю жизнь, их ищешь ты. И тот их тоже искал, — сказала она, кивнув головой в сторону багажника, где лежало тело ее похитителя. — Поэтому и схватил меня. Он воображал, будто мне что-то известно о потомках. И это сплошной обман. Я тебе ведь уже говорила. Моего деда ввели в заблуждение, и все, что касается Приората Сиона, фальшиво насквозь. Может, столетия назад было иначе, но теперь орден превратился в фарс.
— Ошибаешься, Каталина, — возразил Патрик терпеливо, как учитель, пытающийся потолковать по душам с непослушным учеником. — Ты узнала массу вещей за очень короткое время… Как же ты не видишь истины? Современный Приорат, конечно, мошенничество. Мы давно это поняли. Но ты ошибаешься, считая обманом всю историю ордена в целом. Поверь мне, прямые потомки Христа существуют. На протяжении многих веков наследников крови священного рода защищал и окружал ореолом тайны орден и Приорат Сиона. Мы думали, род угас в период якобинской диктатуры и террора, развязанного Робеспьером, когда члены ордена подверглись преследованию и их уничтожили здесь, во Франции. Но мы заблуждались. Нам потребовалось почти двести лет, но мы осознали свой промах. Слишком много времени… И нас опередил один человек, более сообразительный и проницательный.
Каталина рассудила: вряд ли Патрик намекает на Пьера или тех, кто за ним стоял, так как в этом случае ее бы не похитили. Оставался единственный вариант.
— Мой дед!
— Верно, твой дед. Он нас опередил. Мы не знаем как, но ему удалось раньше нас найти потайную часовню Святой Екатерины.
Она знала как: подспорьем деду служила страница, вырванная из уникального манускрипта в Эрмитаже, озаглавленного «Знаки Небес».
— Что находилось в часовне? — Каталина почувствовала стеснение в груди, сердце забилось учащенно.
— Указание, путеводная нить, ведущая к потомкам династии. Наверняка полное генеалогическое древо.
— Которое, возможно, поспособствует в поисках следа нынешних представителей рода, не так ли? Неужели ты действительно веришь, что они существуют, что какой-нибудь прямой потомок Иисуса Назорея дожил до двадцать первого века?
— Может показаться, будто отпрыски рода Христа весьма уязвимы, но это обманчивое впечатление, — возразил Патрик, и глаза его сверкнули, отчего Каталине сделалось не по себе.
И у нее возникло сомнение.
— А зачем церковь взяла на себя труд найти их? Насколько я знаю, церковь всегда стремилась разделаться с ними.
Патрик пристыженно опустил голову.
— Именно по этой причине мы их разыскиваем. Мы хотим восстановить справедливость, исправить ужасные ошибки прошлого. Теперь мы осознаем: Иисус Христос мог иметь ребенка в браке с Марией Магдалиной и при этом оставаться Сыном Божьим. Существование его семьи доказывает только то, что он также был и человеком.
Каталина вспомнила: Альбер приводил аналогичный довод. И это окончательно убедило ее в искренности Патрика.
— Почему бы не оставить их в покое и не предоставить им право жить так, как они хотят?
— Мы бы так и сделали, если бы могли. Однако…
— Забудь! Я не желаю ничего знать. — Каталина быстро заткнула уши. — Я не желаю ничего слышать ни о твоей проклятой организации, ни о негодяе, похитившем меня. Я знать не хочу, что припрятал для меня дед. Ни о чем и ни о ком. Ты представляешь, какого страха я натерпелась в багажнике? Вряд ли! Я ведь ни капли не сомневалась: он меня убьет! Я не отважная героиня боевика. С меня хватит дурацких историй о тайных обществах и тысячелетних поисках. Я хочу только одного: вернуться в отель, принять душ, завтра уехать в Мадрид и попытаться выбросить из головы все это безумие… Потомков ведь ищете не только вы, правда?