Очень немногие в самом Приорате знали точное местонахождение часовни, так что следует отдать должное книге, обнаруженной мною, с соответствующим названием: «Знаки Небес». Мне не удалось узнать, кто ее написал и почему автор решился оставить письменное свидетельство, доверив бумаге строжайшую тайну: как найти часовню. Разумеется, он избегал прямых указаний, однако сказал достаточно, чтобы человек, знавший столько, сколько знал я, обладавший моей верой и упорством, вычислил, где она расположена. План излагался на одной из страниц книги. Эту страницу я потом потерял, вернее, ее у меня украли. Тем не менее я не стал бы первым бросать камень в вора, поскольку я сам, в свою очередь, похитил манускрипт из Эрмитажа. Точнее, я его не похитил, а заплатил служителю музея, склонив его дать мне почитать рукопись, а потом заплатил ему еще кругленькую сумму за самую важную страницу, где был обозначен путь к часовне Святой Екатерины на своеобразной зашифрованной карте без единого географического названия. Поиск нужных названий отнял у меня очень много времени. Я объездил бесчисленное множество замков во Франции, просмотрел гору рукописей и документов, существенно пополнив свой список грехов. Но я добился успеха. Замок, о котором шла речь в манускрипте, стоял в Жизоре. Я не сомневался в этом, когда приехал в городишко в начале 1944 года, но под конец меня одолели сомнения, и ты представить не можешь, какие муки мне причиняла неуверенность. Ничего не стоило подкупить начальника немецкого гарнизона и его приятелей-офицеров. Почти все люди в душе одинаковы, на каком бы языке они ни говорили, и большинство продается за соответствующую цену. Тем не менее в инструкции, изложенные в манускрипте, вкралась ошибка, и голову даю на отсечение: автор совершил ее намеренно, рассчитывая заставить отступиться малодушных. Но я не сдался. И раскопал вход в часовню в последнюю свою ночь в Жизоре, когда союзники разворачивали свои войска на пляжах Нормандии, готовясь отвоевывать Францию.
Боже мой, какое ликование я ощутил! Никогда я не испытывал такого счастья… Пожалуй, это не совсем верно. Однажды я пережил еще большее потрясение и думал тогда, что у меня сердце разорвется от радости. Это случилось, когда я наконец увидел его. Потомка. Но об этом я расскажу попозже.
Я даже толком не знал, что найду в часовне Святой Екатерины, правда, кое-какие соображения у меня имелись. Я предполагал (о чем я уже говорил тебе): должно существовать нечто, позволяющее установить личность потомков в случае исчезновения Приората. Я думал также, что путеводной нитью, вероятнее всего, окажется генеалогия. Мысль о том, что составителем подобной генеалогии может являться Леонардо да Винчи, впервые пришла мне в голову после того, как я довольно много времени провел в Италии в середине двадцатых годов. В те края меня привели исследования, касавшиеся Приората, хотя никаких важных открытий я тогда не сделал. Но как-то утром, по возвращении во Францию, мое внимание привлекла любопытная заметка в газете. В статье рассказывалось о неслыханной находке в глухом местечке в окрестностях Сан-Марино под названием Чезенатико. Со дна канала подняли, ни много ни мало, водолазный скафандр, датировавшийся началом шестнадцатого века. Скафандр шестнадцатого века, подумать только! Журналист, писавший статью, обратился за консультацией к нескольким специалистам-историкам. В одном из карманов костюма будто бы нашли монету, венецианский дукат, отчеканенный в 1503 году. В то время Леонардо да Винчи служил военным инженером у папы Александра VI и его сына Чезаре Борджиа. Внешний облик доисторического водолазного костюма почти в точности совпадал с эскизом в записной книжке да Винчи. Поначалу я не придал большого значения этому факту, но позднее у меня возникла идея, которую я сам счел абсурдной, хотя со временем стал понимать: самая нелепая догадка зачастую содержит зерно истины.
Я знал: да Винчи являлся Великим магистром Приората Сиона. Известно также: предчувствуя скорый конец своего могущества после смерти папы, своего отца, Чезаре Борджиа отчаянно хватался за любую возможность удержаться. В том числе мне попались на глаза источники, где утверждалось, будто он строил весьма необычные далеко идущие планы, связанные с Плащаницей. Упомянутый факт, безусловно, заслуживает пристального изучения, но он слишком незначителен, чтобы подробно обсуждать его здесь. Но действительно важно одно: Чезаре Борджиа пытался завладеть символами власти, в особенности символами духовной власти, полезными для достижения его вполне земных целей. И какой культовый объект мог иметь большую ценность, чем прямые потомки Христа? Таким образом я попытался установить связь между Чезаре Борджиа и Леонардо да Винчи, Хранителя династии в качестве Великого магистра Приората. Возможно Борджиа держал в плену одного из потомков Христа, и да Винчи пришлось выступить против своего господина, пытаясь спасти наследника крови. Получалось: костюм принадлежал не воину Борджиа, а члену Приората.
Одержимый безумной идеей, я бросился разыскивать по всей Европе рукописи да Винчи в надежде найти в них подтверждение своей теории. Я ходил по библиотекам, церквам, монастырям, музеям… Я побывал везде, где могли храниться труды флорентийского гения, пусть и сомнительной подлинности.
В разгар Второй мировой войны на аукцион выставили неизданное собрание записок да Винчи. Я помчался в Париж принять участии в торгах и купить его. Какое разочарование! Заполучив в свои руки раритет, я выяснил: он представляет собой сжатое изложение заурядных рецептов и кулинарных советов по глупейшим поводам. До сегодняшнего дня я далеко не уверен в аутентичности ничтожной рукописи. Впрочем, несправедливо бранно отзываться о ней, так как она сослужила добрую службу, направив тебя к моему маленькому кладу. Подражая автору «Знаков Небес», кому я стольким обязан, кому обязан всем, я включил в рукопись да Винчи собственную карту, которую ты сумела расшифровать.
Нет смысла рассказывать, как тебе это удалось. Ты знаешь об этом лучше всех, моя дорогая…
Что я обнаружил в часовне Святой Екатерины? Книгу с примечаниями да Винчи, действительно содержавшую полное генеалогическое древо рода Христа от начала нашей эры до эпохи Французской революции. Но не так-то просто оказалось извлечь генеалогию на свет Божий, поскольку, как и следовало ожидать, да Винчи спрятал ее очень хорошо. Она находилась в самом сердце банальной бухгалтерской книги. Не так просто, конечно, нельзя умалять его гений, но на ее страницах. Да, он расписал генеалогию прямо на страницах, на виду у всех и при этом скрыл от посторонних глаз. Но наверное, мне лучше объяснить все по порядку.
Покинув Жизор (мне пришлось поспешно уносить ноги, честное слово, так как моим «друзьям» немцам совсем не понравился устроенный мною взрыв во дворике крепости), я направился в Испанию. Да и ситуация в городке могла сложиться неблагоприятно для таких, как я: многих, если не всех, обвиняли в коллаборационизме. В этом я в принципе не виновен, поскольку я не сотрудничал с нацистами, а только платил им, и щедро, чтобы они согласились иметь со мной дело. Признаю, разница едва уловима, но различие выражается в оттенках. В спешке у меня даже не осталось времени изучить с должным вниманием найденное мною. Я только видел: на первый взгляд мое сокровище похоже на обыкновенную счетную книгу. Конечно, меня это насторожило. Но я рассудил: счета, наверное, только видимость, и генеалогия каким-то хитрым образом зашифрована в тексте. Я не спал два дня — как раз за такое время я добрался до границы в Андайе и пересек ее. Очутившись в Испании, я мог спокойно заниматься книгой. И какое горькое разочарование, какое неописуемое горе меня постигло! На мгновение мне показалось, будто жизнь кончена и огонь мой в конце концов умер, именно тогда, когда окрепла надежда, что он ярко разгорится и не угаснет никогда. Я пришел к заключению: мне досталась всего лишь счетная книга, не более! Она не содержит, как я воображал, никакого сюрприза. В ней нет того, ради чего стольким я пожертвовал, — генеалогии священного рода Христа.
Я просмотрел одну за другой все страницы, внимательно под лупой изучил каждый миллиметр манускрипта, не поленился сходить в медицинскую амбулаторию и попросил сделать рентген, с помощью чего мог обнаружиться документ, спрятанный в переплете или корешке. Я проделал с рукописью все, до чего сумел додуматься, но не выявил ничего стоящего — только сводящие с ума бесконечные и бессмысленные расчеты. Однажды ночью, потратив неделю на бесплодные попытки, я провалился в такую мрачную бездну отчаяния, что не выдержал и запустил манускриптом в стену. Я помню, как он раскрылся, словно рот, издавший вопль боли, причиненной жестоким обращением. Книга врезалась в стену и упала на пол, опять открывшись. Она провалялась на полу до утра и весь следующий день, когда я отправился в кабак заливать тоску коньяком. Вернулся я около восьми вечера. Книга лежала там же, где упала. И ее страницы по-прежнему покрывали унылые счета, возненавиденные мною всей душой. Но теперь к счетам добавилось кое-что еще. Моим глазам предстало изумительное, прекрасное видение: слова, выведенные красивым почерком, складывались в аккуратные, идеально ровные строчки. Стыдно признаться, но я приписал чудо чересчур обильным возлияниям. Я решил, будто письмена мне мерещатся, и страстное желание найти в тексте то, чего там нет, сдобренное изрядной порцией коньяка, сыграло злую шутку с моим зрением. Слава Богу, все оказалось не так. Волшебные строки оставались на своем месте, отчетливые, настоящие.
К несчастью, я не протрезвел в один миг даже перед лицом такого необыкновенного везения. Вторично я возвел напраслину на алкоголь, поставив ему в вину то, что мне не удавалось понять ни одного из старательно, изысканно выведенных слов. В чем действительно стоило упрекнуть выпивку, так это в том, что в скором времени после своего открытия и раньше, чем успел разобраться в невнятной галиматье, я повалился на пол. Проснулся я на рассвете с чудовищной головной болью, умирая от жажды и растянувшись на полу в обнимку с рукописью. Первым делом, сообразив, где нахожусь, и вспомнив вчерашнее, я с нетерпением и тревогой перелистал манускрипт. Но слова, чудесные слова исчезли! С удвоенной яростью я проклял алкоголь — он поманил