В печатне, разложив на столе трубку, кресало, кремень, кисет с остро пахнущей, растёртой в труху травой, неумело набили её в чашку, подпалили и стали по очереди затягивать терпкий синий густой дым, боясь, дивясь и кашляя: истинно на чертей похожи, рогов не хватает!
После двух-трёх потягов по телу заискрили радостные змейки, навалилась слабость в ногах, в головах завихрились лёгкие лепестки – словно по чарке мёда выпито. Ониська бормотал, что эту траву нельзя показывать государю – прибьёт: видано ли дело, чтоб дым горлом шёл? А Прошка думал, что эта трава так же целебна, как и трын-трава, что пьют лукоморы для спячки.
– Какие лукоморы? Не знаешь? Они тоже нашему государю подати платят. Сонные люди. Живут на севере, где студёное море створожено льдами. В земляных норах обитают, на зиму в сон впадая, как пиавки, лягвы иль медведи.
И Прошка, подкрепившись парой-тройкой сладостных затяжек, поведал вконец раскисшему Ониське, что лукоморы перед зимним сном складывают возле своих нор разные товары на обмен (меховые шкуры, ножи из кости, сети из звериных жил), нажираются супа из трын-травы и засыпают долгим мёртвым сном. Зимой, в самую стужу, приходят чёрные люди, псоглавцы в шерсти, с собачьими головами, и забирают те товары, оставляя взамен свои. Весной лукоморы просыпаются, жрут суп из ягеля, приходят в себя и смотрят, что принесено и складено возле нор. Если довольны – то пируют, если нет – то идут с боем на чёрных людей, отчего бывает великая рубиловка.
Отдышавшись, Ониська присмирело спросил про чёрных людей с собачьими головами – а эти кто таковы, откуда взялись?
Прошка объяснил, что это племя собакоголовых живёт в ледяных весях, тело у них человечье, однако покрыто чёрной и густой, как медвежья, шерстью, а голова – собачья. Сии псоглавцы мешают слова и лай, живут охотой, часто воюют, пленных не берут, а тут же режут, жарят и жрут.
– Особо эти оборотни ценят больших белых иноземцев – их подвешивают, отрубают муде, с того места высасывают всю кровь из тела, а уж потом – того… Вот те крест! Но они, хоть и дики, да не так просты. У них даже свой святой есть. Да! Святой Репрев, что младенца Христа через бурную реку перенёс!
И Прошка объяснил, что тот богобоязненный Репрев раньше был так красив, что бабы затуркали его вконец, не давая проходу, а он не хотел земных утех, а жаждал Небесного огня, посему Господь, по его просьбе, дабы бабы ему не докучали, наградил его отвратной псиной харей.
– У нашего государя даже была такая икона, бабкой Анной привезена. Да Собор возмутился, выбросить заставил: негоже-де псоглавцу поклоняться, хоть он, может, когда-то и перенёс младенца Христа через реку, но теперь в собачьем облике, а это грех – поклоняться псу… Ну, не наше дело! – А на вопрос Ониськи, где сейчас эта икона, сказал, что икона как-то сама собой сгорела: – Раз в грозу соскочила со стены, прямиком в печь угодила и испепелилась враз! Как не бывало! Ладно, пора за дело! Что, писать не можешь, расслаб?.. Ничего, начни – и пойдёт. А курить я тебе больше не дам. Слабый ты куряка. Писать ещё невпроворот, а скоро отдавать. Не сделаем к Михаилу-архангелу – не сносить нам башки!
Роспись Людей Государевых
Тарасов Куземка, Тарасов Фетко
Степанов, Таратин Ивашко
Пятого, Таратин Казарин
Борисов, Тарханов Петруша,
Татищев Игнатей Петров сын,
Татищев Кирило Михайлов сын,
Татищев Матвей Васильев сын,
Татищев Михаиле Волков сын,
Татищева Ивановы дети –
Афонасей, Иван, Ташаков
Богдашко, Ташаков Василей,
Ташаков Ивашко, Ташлыков
Офонасей, Ташлыков Фетко,
Ташов, Телегин Федко Игнатьев,
Телешев Яков Ворыпаев сын,
Теличеев Костя, Терехов
Офонасей, Терпигоров Ивашко
Фёдоров сын, Тимофеев Важен,
Тимофеев Гриша, Тимофеев
Данилко, Тимофеев Денис,
Тимофеев Ермачко, Тимофеев
Митка, Тимофеев Овдоким,
Тимофеев Степанко, Тимофеев
Фёдор, Тимофеев Филка,
Тимофеев Юдка, Тиронов
Василей, Тиронов Данило,
Тиронов Фёдор, Титов Второй,
Титов Меншичко, Титов
Ромашко, Титов Уланец, Тиханов
Офонасей, Тихонов Нечайко,
Тоболин Михалко, Толбузин
Ондрей Гаврилов сын, Толмачев
Ивашко, Толмачев Ивашко
Васильев сын, Толмачь Гриша,
Толстого Богдан Иванов сын,
Толстого Юшко, Томилов Булат,
Томилов Кирило Романов,
Торусин Муха, Торусин Офоня,
Тотаров Пронка Иванов сын,
Третьяков Куземка, Трофимов
Некраско, Трофимов
Подосенко, Трофимов Тренка,
Трофимов Фетко, Трофимов
Шарапко, Трубников Серой
Иванов, Трусов Третьячко,
Труфанов Ивашко, Труфанов
Матюшка Иванов сын, Тулубьев
Гриша, Тулупов Борис княж
Давыдов сын, Тулупов Иван
княж Володимеров сын, Тулупов
Микита княж Володимеров сын,
Тулупов Ондрей княж
Володимеров сын, Тургенев
Володка, Тургенев Степанко
Васильев, Туров Ждан
Воронцов сын, Туров Фетко
Воронцов сын, Турова
Третьяковы дети – Иван, Фёдор,
Тырнов Сергей, Тютрюмов
Васка, Тютрюмов Микифор,
Тютрюмов Олёшка,
Тяглов Нечай,
Угримов, Уздник Василей,
Ульянов Олёша, Умного
Колычёв Василей Иванович,
Уполотцкой Василей, Ураков
Матюша, Ураков Федко, Ураков
Мотой, Урпенев Кузма, Уского
Борис Фёдоров сын, Уского
Гаврилко Тимофеев сын, Уского
Злоба Иванов сын, Уского
Куземка Семёнов сын, Уского
Салтанко Григорьев сын, Уского
Семён Иванов сын, Усолцов
Ондрюша, Усолцов Таврило,
Устинов Баженко Васильев,
Устинов Васюк, Уткин Митя,
Утробин Олёша, Ушаков Богдан,
Ушаков Григорий, Ушаков Звяга
Харитонов, Ушаков Микита
Михайлов сын, Ушаков Никитка
Федоров сын, Ушаков Офоня,
Ушаков Саня, Ушаков Таирко
Иванов,
Фаев Иванко, Фёдоров Баженко,
Фёдоров Бутачко, Фёдоров
Васка («Бронники. По
5 рублёв…»), Фёдоров Васка
(«Сторожи постелные»),
Фёдоров Васка («Хлебенного ж
дворца… сторожи»), Фёдоров
Гриша («Сторожи столовые»),
Фёдоров Гриша («Стрелник»),
Фёдоров Грязной, Федоров
Данило, Фёдоров Ивашко
(«По пол 4 рубля…»), Фёдоров
Ивашко («Помясы. По 2 рубля
с четью»), Фёдоров Ивашко
(«Помясы. По пол 2 рубля»),
Фёдоров Ивашко
(«У царевичевы седелные
казны сторожи»), Фёдоров
Илейка, Фёдоров Казарин…
Синодик Опальных Царя
Подьячие московские:
Томилу подъячего, Стефана
Верещагина подъячего,
Дружину подъячего, Бориса
Прохнова, Внука человека
Басманова, Небога Мелентьева
Рюмина, Иону Обажарова
пушкаря, Гануса немчина,
Григорья Палицына, Вежака
зелейника, Дмитрея Тетенева,
Резана Денисова, Степана
Пешкова, Михаила Палицына,
Никиту Сурмина, Алексия
Молявина повара, Филипа
немчина, Алексия Шамшева,
Постника Домрачиева
подъячего, Григорья
Голвожского, Ермакова
Вяземского, Силу Выпоского,
Петра Выпова, Никиту
Мелницкого, Большого
Люшина, Володимера
Нарбекова, Пимина, Василя
Курцовых, Тихона инока,
Алексия Быкова повара,
Дмитрея Исарова Малышева,
Соуета часовика, Излача
Кайсарова подключника,
Постника Скулина Алексиева
человека Басманова, Васку
толмача, Стефана Курцова,
Григорья Трусова, Дмитрея
Булгакова, Василья истопника,
Боурка Станчакова скомороха,
Третяка человека Вяземского,
Беляя Нахабова с племянником,
Первого Григорьева орлянина.
27 июля 7078 года:
Саву Ездока, Иона Дивина,
Иона Куличника, Немятой
Пивова, Никифора Семёнова,
Иона Гаму Люшина, Неустроя
Маслова, Илью Окаракова,
Богдана Дивина.
Казнь семей опальных
новгородцев:
Афимья княже Андрееву жену
Тулупова, Анну, дочь его;
Афимью Румянцеву с сыном
Алексием и 3 дочерь: Прасковю,
Анну, Орину; Агафю Савину;
Аксенью, жену Полушкина,
2 сына ея: Исака, Захарю,
2 дочери: Лукерью, Авдотю;
Марью Басаеву; Никифора,
Воина Потяковых; Пелегею
Дубневу, сына её Андрея;
Мамелфу Ростовцову, Орину,
Четвёртово – дети Ростовцева,
Орину Иванову, жену Басенкова
с сыном, Тихона Басенкова;
Фёдора Чудинова жену Авдотью
Тиунову, детей её: Андрея,
Михаила, Иона, Агафю; Настаса
Опалева жену Анну дочь
Щекина; Марью, Семёна
Кроткого; Настасью; Улианею
Вахнева жену; Исака; Ждану
Путятина жену, Аксенью
Елозарову; Марью Дубровину,
ея детей: Фёдора да Второво;
Михаила, Никифора Акимовых
детей; Лукояна, Акилину
Нащёкиных, дочь ея Анну,
Лоукерью Жданкову, сына ея
Андрея; Елену Остафей, детей
ея: Фому, Игнатя, дочери
Стефаниду; Огропену Ездокову
жену Мостинина; Варвару жену
Спячего, дочери ея Орину;
Дарью Кречетникову, сына её
Володимера; княгиню Анну
князь Василиева Шеховскаго;
Анну, вдову Ростовца, дети ея –
двое сынов её: Иона, Гаврилу
и девицы Анну, Окилину;
Марью Неудачину жена
Цыплетева, детей её: Авдотью,
Тита; Андрея, Григорья
Цыплетевых.
Глава 14. Инок Иона из чрева питона
…Он один. Еле влачит ноги по сухому лугу. Лето. Трава пожухла. Небо сине-пусто вокруг слепящего солнечного кома. Вдали пригорки словно бредут куда-то. Пахнет гретой землёй и далёкими дымами. Репей. Кузнечики вспрыгивают ввысь.
Куда ж он – один, без няньки, без бабки, без мамки, без шапки – в такую жарынь прётся?.. Кем-то куда-то послан, но кем и куда?.. И что велено делать?.. Пить хочется нестерпимо…
Вдруг обочь поля, словно с неба сорвана, – церковь стоит! Но странная какая-то – стены черны, купола в пятнистый алый цвет окрашены, а громадный колокол – весь в лишаях. С земли видно, что колокол качается вовсю, но звона нет, только из церкви – громогласное чавканье, вонь, словно свиньи из корыта дерьмо жрут. Странно сие!