После кончины царя тиргартен заглох, звери перемёрли, сом Обжора и осётр Дремлюга были сварены и съедены, а их смотритель Мишка Моклоков вместе с ключарём Мосовым и келарем Савлуком сбежали на север, где в Усть-Цильме открыли тайный ночной кабак и срамную баню с непотребными девками. Распевщик Голышев не пошёл с ними, а забрал инструменты и перебрался в Чухлому, где устроил новую школу пения.
Списки опришников и синодик опальных царя, спрятанные в трапезной за иконой Богоматери, были оттуда извлечены и отправлены, куда следует: списки опришни – в Разрядный приказ на вечное хранение, а синодик – по церквям и монастырям для заупокойных служб, иные из которых творятся и по сей день.
В сарае у вора Нилушки были найдены сокровища, похищенные у царя на лесной дороге: золотой самородок, великая книга «Апостол», перстни и камни. И родительские вещички были целы, нилушкины дети не успели их потерять – только два зубца оказались выломаны в гребне батюшки, малость сбита эмаль на зеркальце матушки и изгваздан поясок жены Анастасии.
Даже зуб Антипы Великого был найден Нилушкой в помойной яме, омыт в золотой воде, водружён в ларец. Царю было предложено окропить для верности святой зуб смертной кровью вора, но Иоанн Васильевич помиловал Нилушку к жизни, хотя и осудил – за ненайденный огрызок письма королеве – посидеть немного, «до плеч». Волосы у Нилушки росли зело вяло, и он, томясь в каземате, шумно корил себя: за каким бесом надо было на ночной дороге дербанить лысого старика, когда в лесной коптильне его ждал молчаливый штоф сивогара, кабанья нога с гречкой и ушлая вдова Дарья, вязкая на всякие блудные хитро́ты?..
Из лесной шишиги безумным мастером Курьяновым была сделана и поставлена у кремлёвских палат великая чучела. Правда, вместо ушей у чучелы оказались рыбьи жабры, сзади появился волчий хвост, а во лбу – козлиные рожки. Иноземцы отшатывались от несуразной образины, а бояре усмехались в бороды: «Пущай шарахаются, нехай боятся, больше уважать будут, нехристи-брадобритцы!..»
И только о разбойнике Кудеяре ничего толком не известно. Когда Штаден, посланный на его поимку, явился с наёмниками к Ужиному озеру, то не обнаружил там ни людей, ни разбойничьих гнёзд – только худой сутулый монах явился из пещеры и сказал, что тут никого, кроме него, инока Варавия, нет, с чем Штаден и удалился, ибо даже представить себе не мог, что этим монахом мог быть бывший разбоец Кудеяр, разогнавший свою шайку и принявший схиму во славу Господа, как об этом стало известно позже.
Хоть государь и не поверил сему диковатому слуху, но на всякий случай послал Клопа привезти этого Варавия в Александрову слободу. Однако инока и след простыл – вместо него в пещере на подстилке возлежала здоровенная пёстрошкурая змея. Увидев её, Клоп тихо прикрыл дверь и припустил к повозке, хотя всю обратную дорогу жалел, что не отрубил гадине башку. Но чего не сделано – того не сделано, чего теперь суетиться?.. Главное, с тех пор разбои прекратились и про Кудеяра никто больше не слышал.
Много позже, незадолго до смерти Иоанна Васильевича, к нему пришёл некий монах, принёс простой хлебный нож, о себе сказав, что прежде озоровал в шайке Кудеяра, раскаялся, теперь обитает в скиту и по просьбе своего бывшего вожака дарит сей святой нож царю.
На вопрос, что это за такой нож и какова судьба самого разбойника, от монаха стало известно: Кудеяр после ночного видения Михаила-архангела раскаялся в грехах, совершил паломничество к гробу Господню, принял схиму под именем Варавий и ушёл в затвор, где ему явился Николай Угодник, обещавший полное успокоение и прощение, если Варавий срежет тем же ножом, каким он разбойничал, вековой дуб на горе. Тщетные годы потратил на это инок Варавий, но однажды чудо случилось: дуб рухнул сам по себе, когда Варавий этим ножом, не выдержав, убил в лесу двух лазутных ляхов, застав их за насилием над девочкой-грибницей из соседнего села.
– Нож мне прислан был с просьбой отдать тебе в руки. Это нож святой, живой, сам затачивается, охраняет хозяина и разит обидчиков прямо в сердце! А Варавий пропал. Нету нигде давно. Может, на Афон подался, а может, и на небо ушёл, – заключил монах, крестясь и пугливо оглядываясь, словно Кудеяр мог стоять у него за спиной.
Царь не тронул посланника, даже наградил, а нож, пристально осмотрев все зазубрины и обнюхав рукоятку, велел замуровать в стену, а сверху повесить икону Богоматери из Малютиных застенков – так-то вернее будет!..
Германия – Испания
2012–2016