Дотронувшись до белого мрамора, Адам благоговейно провел пальцами по выбитым буквам:
– Понимаю, что с годами легче не становится.
Никки не смогла ответить. Она просто покачала головой. Тогда Адам молча взял ее под руку – непринужденно и сочувственно. Этот дружеский жест согрел Никки, ибо памятник всегда вызывал у нее внутренний холод. К тому же ее не покидал леденящий душу страх из-за анонимных открыток. Ужасного напоминания о том, что она совсем не тот человек, каковым ее все считали.
Впрочем, об этом всегда что-то напоминало.
Пока они шли к пабу, Никки успела взять себя в руки.
– Может, сядем снаружи? – Освободив руку, она направилась к лучшему столику.
Над водой дул легкий бриз, взбивавший на поверхности моря шапки белой пены, однако солнце постепенно набиралось уверенности, словно готовясь к началу летнего сезона.
– Конечно. Что вы собираетесь есть? Я схожу закажу.
Никки опустилась на скамью:
– То же, что и всегда. Кальмары с солью и перцем. И «Грязные чипсы»[17].
– Уф! – ухмыльнулся Адам. – Похоже, нет смысла смотреть в меню. Именно то, что мне нужно.
В ожидании заказа они потягивали холодное мюскаде. И вскоре Глория принесла две миски жаренных на углях кальмаров и две миски чипсов тройной обжарки с хрустящим беконом, зеленым луком, красным перцем, сметаной и расплавленной моцареллой.
– Привет, Никки! Спасибо за приглашение на вечеринку, – сказала Глория. – Мы с Белль постараемся подскочить после работы, если у тебя хватит сил так поздно принимать гостей.
– О! – Никки притворно вздрогнула. – Ну… я даже и не знаю. У меня жутко ворчливый сосед. – Она повернулась к Адаму. – Как, по-вашему, он отнесется к шуму после полуночи?
– С него станется позвонить в полицию, – подыграл ей Адам. – Может, стоит его пригласить? Тогда он точно не будет жаловаться.
– Сомневаюсь, что ему нравятся вечеринки.
– Что ж, некоторые люди полны сюрпризов.
Глория, озадаченно прислушивавшаяся к их диалогу, показала на Адама:
– Выходит, вы тот самый ворчливый сосед.
– Так оно и есть. – Он протянул Глории руку. – Адам. И не волнуйтесь. Вечеринка наверняка продлится до рассвета.
– Ну тогда до встречи. – С этими словами Глория отправилась обратно на кухню.
– Эти чипсы не просто грязные, – сказал Адам, придвигая к себе миску. – Они гадкие. Вы искусительница.
– Все претензии не ко мне, а к Глории, – рассмеялась Никки. – Стоит хоть раз попробовать эти чипсы – и пиши пропало. Переехав сюда, Глория и Белль совершили здесь самый настоящий переворот. Раньше вы точно не рискнули бы здесь поесть.
Несколько минут они ели молча. Какое блаженство, подумала Никки, сидеть на солнышке с бокалом вина и смаковать вкуснейшую еду с человеком, умеющим ценить, что они едят и где они сидят. Время от времени мимо их столика проходили знакомые Никки, и она представляла их Адаму.
– Вы и впрямь неотъемлемая часть этого города, совсем как буквы внутри леденца на палочке, – восхищенно произнес Адам.
– Я живу в Спидвелле всю жизнь. И знаю почти всех. Хотя в последнее время здесь полно приезжих. В основном дачников. – Никки скривилась, но потом поняла, что Адама вполне можно отнести к этой категории. – Простите. Я не вас имела в виду.
– Каюсь, есть такой грех. Впрочем, уже нет. Хочется думать, что я внесу свой вклад в местную экономику и развитие вашего сообщества. Тем более, что сейчас у меня будет свой офис.
– Естественно.
Никки пожалела, что позволила себе неполиткорректное высказывание. Оставалось надеяться, что Адам не обиделся, хотя он вроде вполне адекватный.
Адам кивнул в сторону спасательной станции. Она находилась на склоне, с другой стороны причала – там, куда в случае тревоги в гавань заходили суда. Ее двери всегда были открыты, чтобы прохожие при желании могли заглянуть внутрь. Спидвелл гордился своей спасательной станцией.
– Вы покажете мне окрестности, когда мы закончим с едой?
– Конечно! – обрадовалась Никки.
– Я подумываю о том, чтобы заняться волонтерской деятельностью. Нет, не в качестве экипажа шлюпки – я для этого слишком стар, да и вообще я по природе своей сухопутная крыса. Но ведь есть же другие роли. По-моему, это лучший способ почувствовать себя частью города.
– Нам всегда пригодится помощь при сборе средств. Вам надо поговорить с моей мамой. Или с Грэмом. И время от времени возникает необходимость в выполнении других обязанностей. – Никки щелкнула пальцами, словно у нее родилась блестящая идея. – Ой, погодите-ка… Летом нам всегда нужен человек, изображающий тюленя Сэмми[18]. Это наш талисман.
– Ну ладно, – с сомнением в голосе произнес Адам.
– Вы не поверите, сколько денег он собирает с туристов. Наша самая прибыльная бизнес-идея. Так что об этом стоит подумать.
Адам вежливо улыбнулся:
– Может быть.
Не выдержав, Никки расхохоталась:
– Да я вас просто дразню. Летом дети по очереди переодеваются в Сэмми. Даже если бы вы и хотели примерить на себя его костюм, вам пришлось бы побороться за него.
– Я вам за это жестоко отомщу!
Он протянул руку, собираясь ткнуть Никки пальцем в бок. Она с визгом попыталась увернуться, но Адам оказался проворнее. Шутливый укоризненный жест. Никки задохнулась от прикосновения мужской руки, но тут же рассмеялась, позволив волосам упасть на лицо, чтобы скрыть предательский румянец.
Интересно, было это просто дружеским подтруниванием или уже флиртом?
– Ну все, пошли, – осушив бокал, сказала она.
По дороге к спасательной станции Никки поймала себя на том, что у нее кружится голова – от вина, солнца, запаха мужского одеколона, шипучего возбуждения от шутливой беседы, такой легкой, непринужденной. И совершенно естественной. Возникла между ними некая химия или все дело в обаянии Адама? Стала она, Никки, для него особенной или в его обществе все женщины чувствовали себя точно так же?
Никки с гордостью показала Адаму спасательную станцию. Всепогодная спасательная шлюпка роскошного темно-синего и оранжевого цвета, оснащенная сверкающим высокотехнологичным оборудованием, стояла на транцевых колесах посреди станции. На фоне шлюпки рейдовый катер казался почти неприметным, однако Никки объяснила, что благодаря своей маневренности он способен попадать в места, недоступные для более крупного судна.
– Меня уговаривают выучиться на рулевого, – сказала Никки. – Но я боюсь, эта ноша мне не по плечу.
Никки все еще не решила для себя, как ей быть с предложением Арчи Фаулера. Однако нужно было срочно определиться с ответом, поскольку Арчи не станет ждать вечно.
– Но ведь это неотъемлемая часть вашей личности. Разве нет? – Адам внимательно рассматривал фотографии на стене, на которых были запечатлены все спасательные операции начиная со времени основания станции в 1860 году, а также доски с именами спасателей, получивших награды за храбрость. – Разве вы не хотите это сделать во имя отца?
– Вы совершенно правы. – («Боже, какой он проницательный!» – подумала Никки.) – Но свадьбы практически не оставляют мне свободного времени. На это лето у меня уже все забронировано. Будь у меня такая возможность, я могла бы провести в три раза больше торжеств. И такая круговерть круглый год. У меня уже расписаны все месяцы, кроме ноября. В ноябре я уезжаю на Бали повидаться с Биллом.
– Может, вам пора приглядеться к тому, как вы ведете дела? Взять кого-нибудь себе в помощь? У вас есть постоянные сотрудники?
– Да. Но в основном я нанимаю людей исключительно на день торжества и для того, чтобы установить или потом убрать все, что нужно. Остальные вещи я никому не могу доверить.
– Ага, – произнес Адам. – Это большая ошибка. Вы до конца жизни останетесь рабой своего бизнеса, если не найдете человека, на которого могли бы положиться. Когда-то я рассуждал точно так же, как вы. Что никто лучше меня не сумеет принять решение или вести дела. И оказался не прав.
– Неужели? – удивилась Никки.
– Для меня это было единственным способом переехать сюда. Пришлось найти человека в Лондоне, способного вести там дела. Я ужасно долго собирался с духом и так же долго искал подходящего человека, но принятое решение кардинально изменило правила игры. Мой бизнес стал более эффективным, я могу не отвлекаться на мелочи, я работаю в тесном контакте с помощником, и все идет как по маслу.
– Я вообще не представляю, как смогла бы делегировать полномочия. Боюсь, я помешана на контроле. Мне необходимо знать, что все делается по-моему. Что все идеально. Не могу позволить себе, чтобы мои клиенты остались недовольны.
– Я тоже. По крайней мере, я привык так считать. Вам необходимо научить вашего помощника думать так же, как вы. Но при этом следует прислушиваться к его предложениям, ибо в противном случае можно полностью закоснеть и начать топтаться на месте. Если честно, для меня это стало откровением. Мои клиенты любят Марину. Чуть ли не больше, чем меня. – Адам ухмыльнулся. – Чуть ли.
Они вошли в комнату для хранения снаряжения с длинными рядами желтых водонепроницаемых спасательных жилетов, резиновых сапог, шлемов, которые нужно было мгновенно надеть по сигналу тревоги. Никки уже сбилась со счету, сколько раз она влезала в тяжелое снаряжение во время сборов или чрезвычайной ситуации. Она помнила, как маленькой девочкой приходила сюда с отцом и примеряла резиновые сапоги. Они доходили ей до середины бедра, и она гордо ковыляла в них под гомерический хохот присутствующих. «Эта девчонка рождена для того, чтобы стать спасателем!» – воскликнул кто-то из экипажа шлюпки, и Никки ответила: «Когда я вырасту, то именно так и сделаю».
Адам одобрительно кивнул:
– Вам следует оставить больше времени на то, что вы хотите сделать в этой жизни. И не нужно отягощать себя тем, что вам совершенно не обязательно делать.
Он был прав. В течение многих лет Никки могла опереться на маму или прибегнуть к ее помощи, когда сама уже не справлялась. Но сейчас было бы нечестно рассчитывать на то, что Хелен будет и дальше нести на себе это бремя. Изготовление тортов уже само по себе являлось большой ответственностью, и пришло время, чтобы мама могла пожить для себя и заняться онлайн-знакомствами. Никки всецело одобряла мамин романтический настрой и ни секунды ей не завидовала. Но кто сможет ее заменить? Придется найти нужного человека по объявлению и его натаскать.