– Я не могу перестать думать о тебе.
Никки оцепенела. Неужели он действительно это сказал? И что ей теперь делать? Отшутиться, подумала она. Никки рассмеялась, но смех получился чересчур резким и не слишком убедительным.
– Не глупи.
– Нет, я серьезно. Я проснулся сегодня утром и сразу подумал о тебе.
– Почему? – Никки терялась в догадках, с чего вдруг он так заговорил.
– Потому что ты добрая, спокойная, милая, веселая, и… – Он тяжело сглотнул. – И мне страшно.
– Не делай этого, – ровным голосом, тихо сказала Никки. – Не сегодня. Через полчаса ты должен быть в церкви.
– Нет, не должен…
Как человек может испытывать ужас и одновременно приятное возбуждение? Страстно желать кого-то и при этом знать, что это запретный плод, хотя, казалось бы, стоит протянуть руку – и он твой? Какая кошмарная дилемма! «Соображай быстрее! – приказала себе Никки. – Прямо сейчас твоя заветная мечта может осуществиться, но у этой сказки не будет счастливого конца». И хотя после признания Рика Никки показалось, будто она погружается в сахарный сироп, у нее хватило здравого смысла понять, что она не вправе принять его предложение. Она не собиралась расстраивать свадьбу сестры. Разрушать ей жизнь. Ведь Джесс, несмотря на всю ее браваду, не выдержит подобного унижения.
И вообще, она ждет ребенка. Если бы не ребенок, тогда все могло быть иначе. Но под алым шелковым платьем уже был виден живот, в котором находилось крошечное существо, нуждавшееся в семье. В полноценной семье. Нет, пора включить голову. Нужно быть сильной, и никаких глупостей.
– То, что ты не можешь ни о ком, кроме меня, думать, отнюдь не означает, будто меня это хоть как-то интересует. – Никки надеялась, что тон ее голоса был достаточно противным.
Тем не менее она не решалась поднять на Рика глаза. Если она посмотрит на него, то сломается.
– Неужели? – Рик коснулся ее обнаженной руки, и Никки подскочила от неожиданности. – Посмотри мне в глаза и повтори это снова. Посмотри мне в глаза и скажи, что между нами ничего нет.
Но почему сейчас? Почему он так поступает именно сейчас? Это нечестно – загонять ее в угол в такой день! Их глаза встретились, и Никки невероятным усилием воли заставила себя изобразить холодный взгляд.
– Рик, между нами ничего нет. Извини, если невольно ввела тебя в заблуждение. Я хочу сказать, ты, конечно, мне очень нравишься. Но только как…
Он приблизился еще на шаг и, наклонившись, закрыл ей рот поцелуем. Эти горячие, сладкие губы… И конечно, она должна была отстраниться. И конечно, она этого не сделала. А наоборот, закрыла глаза и позволила себя поцеловать, машинально разжав руку, придерживавшую платье, и запустив пальцы Рику в волосы. Он остановился, со стоном прижался лбом к ее лбу и спросил:
– Как нам теперь быть?
Никки попыталась выровнять дыхание. Взявшись за корсаж, она снова натянула платье. Рик, казалось, был готов расплакаться. Он смотрел на Никки в ожидании ответа, черты его лица болезненно исказились. «Больше стали, – подумала она. – Больше железа».
– Мы будем делать вид, что ничего не случилось. Ты сейчас застегнешь мне платье, после чего пропустишь с моим отцом по стаканчику. А я потом увижу тебя в церкви.
Никки сама удивлялась своей жесткости.
– Ты уверена? Ты могла бы взять все самое необходимое и пойти со мной на яхту. Мы обогнем побережье и уже будем далеко отсюда к тому времени, как…
Никки резко повернулась:
– Застегни мне, пожалуйста, платье.
Она задрожала, когда его руки расправили у нее на спине атласную ткань и нашарили в основании позвоночника молнию. Где-то посередине молнию заклинило. Рик безуспешно пытался сдвинуть бегунок, и Никки затаила дыхание. Но, слава богу, молния была наконец застегнута.
– Здесь крючок и петелька, – сказал Рик. – Застегнуть?
– Да, пожалуйста, – едва слышно пролепетала она.
Справившись с молнией, Рик положил руки Никки на плечи. Она ничего ему не сказала, а просто стояла не шелохнувшись до тех пор, пока Рик не убрал руки и не вышел в коридор. После чего она рухнула на кровать, не в состоянии справиться с раздиравшими грудь эмоциями. Где, ради всего святого, взять силы, чтобы пережить сегодняшний день?!
Глава 37
Когда Никки вырулила на дорожку, ведущую к ферме «Виндкаттер», начался дождь. Полосы дождя затянули горизонт, окутав все вокруг серой пеленой: небо, море, песок. Обложной дождь, так его называют, больше похожий на Всемирный потоп, чем на ласковый летний дождик. Такая погода всегда выбивала Никки из колеи. Ей пришлось надеть резиновые сапоги, длинный дождевик и шляпу. Тамсин приготовила на кухне кофе для всей команды, и они разложили на столе план участка, где будет проводиться свадебное торжество для Фиби и Алека. Затем Никки, как всегда, побеседовала со всеми, кто будет помогать готовить свадьбу.
– Мы должны безупречно повести мероприятие. Если мы успешно справимся, то здесь, на ферме «Виндкаттер», для нас откроются самые широкие перспективы. Поэтому всем нам следует работать плечом к плечу и оперативно решать возникшие вопросы. Для этого я специально создала группу в «Вотсапе». Ведь самое главное – это взаимодействие. Я буду доступна двадцать четыре на семь.
Снабдив всех зонтиками – под рукой был приличный запас зонтов на случай непогоды, – Никки с Тамсин под проливным дождем повели команду специалистов в поле. У них ушло не меньше часа, чтобы определить местоположение шатра, туалетов, походной кухни, парковки, генераторов, и в результате Никки получила размеченную карту участка, которая ее вполне устроила.
Когда все вернулись в дом, Тамсин приготовила томатный суп, и они обговорили детали, чтобы ничего не упустить.
– Даже при наличии идеальных цветочных композиций и отличных закусок, если у вас не будет электроэнергии, или воды, или нормально работающих туалетов, впечатление от свадьбы будет испорчено. – У Никки внутри была гремучая смесь из адреналина и нервозности, которую она всегда ощущала, связав себя обязательствами, но при этом решив все проблемы.
К двум часам дня дождь прекратился и выглянуло солнце. Оно словно отлучалось по делам и теперь решило вернуться. Взяв миски с супом с собой в поле, Никки с Тамсин сели на ограду. Когда море вдали сменило унылый свинцовый цвет на ослепительно-аквамариновый, небо окрасилось синевой, цветы на лугу снова подняли свои головки, а воздух наполнили пьянящие ароматы трав с едва уловимым вкраплением соли.
– Интересно, что бы сказали наши отцы, если бы сейчас увидели нас здесь? – спросила Тамсин. – Две старые девы в резиновых сапогах, строящие планы мирового господства?
– Старые девы? Мы сильные, независимые женщины. Никто не указывает нам, что делать. Мы невероятные. – Именно это Никки твердила, когда теряла уверенность в себе.
И это было чистой правдой. Она всего добилась сама. Она не перед кем не отчитывалась. И Тамсин тоже.
– Кстати, я пригласила Джесс на Бали. Ты ведь не возражаешь? Я знаю, она слегка утомляет, но ей срочно необходим отпуск.
– Чем больше народу, тем веселее, – ответила Тамсин, которая росла вместе с Джесс и хорошо знала ее характер. – Будет здорово. Улетные девчонки. Хотя я терпеть не могу это выражение. Оно словно обязывает меня красить ногти и наносить на ноги автозагар. – Она посмотрела на свои руки – руки фермерши, заскорузлые и потрескавшиеся, с обломанными ногтями. – Впрочем, я мечтаю о массаже. И о коктейлях на пляже. И о встрече со своим крестником.
– Он уже строит планы, – расхохоталась Никки.
Одному богу известно, какой сюрприз приготовил Билл, но скучно им точно не будет.
Внезапно на Никки навалилась усталость – слишком много переживаний за один день. Тут и напряженная спасательная операция, и утомительное производственное совещание. Никки нужно было вернуться в офис, чтобы подкрепить принятые утром решения соответствующими электронными письмами, но прямо сейчас ее непреодолимо тянуло домой, хотя она так до конца и не решила, как теперь вести себя с Адамом.
– Похоже, сегодня утром я выставила себя форменной идиоткой перед своим соседом, – сказала Никки.
– Перед твоим соседом?
– Угу. Я думала, мы движемся в определенном направлении, но оказалось, что я выдавала желаемое за действительное.
– Ник! А ты, оказывается, темная лошадка! Тихушница. – Тамсин любила посплетничать.
– Он действительно славный. Он… само совершенство. Умный, и веселый, и добрый, и… сексапильный. И чертовски хороший повар. – Никки не смогла сдержать улыбку. – Но, очевидно, все это просто нелепо. Мы соседи. И он вдовец. Похоже, его покойная жена была потрясающей. Она работала консультирующим анестезиологом. И реально была очень талантливой. Разносторонне одаренной.
– Ты хочешь сказать, вроде тебя? Ник, честное слово, ты себя не ценишь! Ты у нас настоящая легенда. Ты сильная. У тебя суперуспешный бизнес. И ты тоже невероятно сексапильная. – Тамсин посмотрела на подругу: Никки была в толстовке, легинсах и резиновых сапогах – своей форменной одежде для посещения мест проведения мероприятий – и слегка взъерошенной после дождя. – Если, конечно, постараешься.
Никки со смехом остановила ее взмахом руки:
– Хорошо-хорошо. Но я абсолютно уверена, что он не заинтересовался.
– Может, он просто нервничает. Может, ему это трудно. Может, ты должна сделать первый шаг.
– Боже мой! Я не смогу. Но он первый человек, который заставил меня почувствовать… – Никки мечтательно вздохнула.
– Почувствовать что?
– Честно говоря, хоть что-то. С того времени, как…
– С какого времени?
– С незапамятных времен. – Никки пожала плечами. – Ну… я не знаю. Он просто… особенный. У него удивительно светлая аура.
– Аура? Ну ладно. О’кей. А он будет на твоей вечеринке?
– Да. Он приготовит тако. И «Палому».
– А у него есть имя?
– Адам. Адам Фицрой.
Тамсин приняла задумчивый вид:
– Никки Фицрой.