– Она взбесится. Она меня убьет.
– Ты можешь спустить все на тормозах. Никто наверняка не знает, что конкретно ты сделала. Если, конечно, не ходили за тобой по пятам.
– Но кто-то явно что-то знает.
– Далеко не все. Правду знали лишь вы с Риком. Ну и я тоже, – рассмеялся Вуди. – Хотя я тут точно ни при чем.
Никки снова бросила взгляд на открытку. На редкость прямолинейный текст. Отправитель был абсолютно уверен, что является хозяином положения. У Никки чесались руки порвать открытку, но она боялась уничтожить улику.
– Тебе будет легче, если я расскажу, что Джесс даже ко мне однажды подкатывала? – спросил Вуди. – На третьем дне рождения Билла. Когда мы с тобой еще были вместе.
– Нет, не слишком, – вздохнула Никки.
– Значит, ей можно заигрывать с чужими мужьями, а тебе нет?
– Она ничего плохого не имела в виду. Возможно, ей просто было скучно. Она не стала бы слишком далеко заходить.
Вуди выразительно поднял брови:
– Не стоит быть такой легковерной. Она весьма подробно расписала, какие трюки собирается со мной вытворять.
– Это совершенно другое дело.
– Думаю, тебе пора перестать волноваться, – обняв Никки, сказал Вуди. – Получай удовольствие от вечеринки. И подумай о том, чтобы все рассказать Джесс.
– И маме. Мне придется все рассказать маме. Потому что Джесс сразу побежит к ней.
– Твоя мать – очень мудрая женщина. И она не станет держать на тебя зла за то, что произошло двадцать лет назад.
– Но тогда они узнают, какой я ужасный человек.
– А почему ты считаешь, что тут только твоя вина? Ведь танго обычно танцуют вдвоем. Ты ведь сама говорила, что Рик и Джесс постоянно ссорились.
– Это меня ничуть не оправдывает. – Никки закрыла глаза, словно желая отгородиться от правды.
– Ты тогда была совсем молодой.
– Мне было двадцать четыре. Уже не ребенок.
– Но ты была слишком уязвимой.
– С чего ты взял?
– Потому что ты такая добрая. И милая.
– Выходит, не такая уж и милая.
– А ты не считаешь, что Рик воспользовался твоей добротой? – Вуди всегда придерживался такой точки зрения, хотя Никки настаивала на том, что они оба виноваты.
– Вуди, я ни в чем не обвиняю его. Ведь он уже не может себя защитить.
Спор становился все более жарким. Вуди ненавидел конфликты. И всегда инстинктивно старался разрядить обстановку. Да и вообще, он не мог видеть Никки в расстроенных чувствах. От отчаяния он даже сжал кулаки.
– Я никогда тебя не осуждал. Ведь так? – спросил он. – И мы сошлись, несмотря на то что я знал, какой ты ужасный человек.
Он ее дразнил, однако Никки было не до шуток, и она укоризненно посмотрела на Вуди. И, бросив взгляд через его плечо, увидела из окна Адама.
– Черт! Это Адам. Придется сказать ему, что вечеринка отменяется.
– Ты ничего не станешь отменять, – хлопнув Никки по плечу, твердым голосом заявил Вуди. – Ты ни в чем не виновата. Разве в том, что ты тоже человек и ничто человеческое тебе не чуждо.
Никки со вздохом пошла открывать дверь. Ах, если бы это было правдой! Она любила Вуди за то, что он такой стойкий и верный друг. Ну а теперь к ней пришел Адам, готовый помочь с кейтерингом. Она не заслуживала таких друзей. Хотя Вуди был прав. Уже поздно отменять вечеринку. Придется сделать хорошую мину при плохой игре и с улыбкой пройти через это испытание.
Глава 43
К шести часам развешанные Вуди бумажные фонарики тихо раскачивались на легком ветерке, дующем из открытой двери. Вдоль стен висели электрические гирлянды, несколько дополнительных гирлянд были скручены и положены в камин. На каминной доске и подоконниках стояли толстые свечи, которые предстояло зажечь позже, а также терракотовые горшки с маргаритками.
Никки сделала все возможное, чтобы перевести дух и отогнать тревоги. Она гордилась своим маленьким домом, с помощью друзей наполненным светом. И, надо надеяться, любовью и смехом. На следующей неделе привезут оставшуюся мебель, и можно будет начать вить гнездо и преображать свой дом, перемещая вещи, вешая картины и занавески. А прямо сейчас дом уже был готов широко распахнуть двери и впустить гостей. Никки почувствовала новый прилив сил: похоже, она сможет пережить сегодняшний вечер.
На кухне на складном столе был устроен тако-бар, рядом стояли металлические ведра для мусора, набитые льдом. В одном ведре было пиво «Сол», в другом – бутылки белого вина. В холодильнике охлаждались кувшины с «Паломой».
– Эй! – Адам, в обтягивающей белой футболке, демонстрировавшей накачанные мышцы, в выцветших джинсах и длинном переднике, колдовал над стоявшим на плите чане с чили.
Адам взял на себя весь кейтеринг. Никки, естественно, не возражала, так как это была именно та составляющая приема гостей, которая напрягала ее больше всего. Он вполне освоился на чужой кухне, хотя бо́льшую часть утвари принес с собой: ножи, разделочные доски и огромную форму для запекания.
– Попробуйте, – сказал Адам, протягивая ложку.
Подув на ложку, Никки попробовала соус. Соус был густым, пряным, дымящимся, слегка сладковатым.
– Боже мой! – воскликнула Никки. – Это нечто неземное!
– Я смешал разные сорта чили и добавил немного темного шоколада.
– Восхитительно! Спасибо большое.
Адам улыбнулся:
– Ну ладно. Пора приступать к гуакамоле. – Он взял два авокадо, подбросил в воздух и ловко поймал. – И не волнуйтесь, я полью все соком лайма, чтобы соус не стал коричневым.
– Вот потому-то кухарка из меня никакая, – сказала Никки. – Я никогда в жизни не сообразила бы так сделать. И в результате у меня получилась бы миска коричневой жижи.
Взяв нож, Адам принялся резать купленную Никки гору авокадо.
Никки подошла к задней двери и сделала несколько глубоких вдохов, напоминая себе, что заслужила этот праздник, что к ней придут люди, которых она любила и которые любили ее – ну, за исключением Билла, – и она не должна позволить каким-то извращенцам испортить ей этот момент.
Солнце медленно клонилось к закату, практически касаясь горизонта и бросая на море широкую полосу света, похожую на серебристо-золотистую ковровую дорожку.
Никки казалось, будто она может ступить на нее и пойти прямо до края земли.
– Правда красиво?
Подпрыгнув о неожиданности, Никки обнаружила рядом с собой Адама.
– Это называется «солнечная дорожка», – сказала она. – И чем сильнее волны, тем шире дорожка. Поэтому, если вам кажется, что море абсолютно спокойное, это вовсе не так.
– Солнечная дорожка. Никогда не слышал такого термина.
Они стояли молча, в глубокой задумчивости, глядя, как море мерцает и переливается, пока одинокое облако не закрыло солнце и солнечная дорожка не исчезла.
– Я, пожалуй, пойду приведу себя в порядок. – Никки бросила взгляд на часы. – Через полчаса начнут собираться гости. Боюсь, я оставила себе слишком мало времени.
– Вы в любом случае будете самой красивой, – заметил Адам, что с его стороны было ужасно мило, даже если он и слегка покривил душой.
Поднявшись к себе, Никки на секунду заколебалась, не в силах сделать выбор. Она не знала, хватит ли у нее смелости надеть новое платье. Достаточно ли у нее стройные ноги? Достаточно ли они загорелые? И не будет ли этот наряд чересчур вызывающим? Внутренний голос уговаривал ее остановиться на джинсовом платье-рубашке. Так безопаснее. Но когда она примерила новое платье, исключительно из любопытства, то увидела, что шифон обволакивает фигуру, переливаясь при движении, и она выглядит… абсолютно потрясающе.
Ведь это ее вечеринка. И почему бы не стать королевой бала? Платье придаст ей уверенности в себе. Она надела ковбойские сапоги, подвела глаза изумрудно-зеленым карандашом, подкрасила губы ярко-розовой помадой и надела висячие серьги. Теперь она была во всеоружии.
Час спустя в дом начали стекаться члены семьи и друзья. Грэм и Сьюзан с Эм и Эмс, которым разрешили побыть в гостях до десяти, после чего Хелен должна была отвезти их на ночевку в «Маринерс». Вуди и Катя. Тамсин в подходящем случаю платье – в этом году Никки впервые видела ее без привычных резиновых сапог и бриджей для верховой езды – и Эндрю. Джоэл, изумленно хлопавший глазами, поскольку с трудом узнавал дом, который сам продал Никки. Майк и Джейсон, принимавшие поздравления всякий раз, как Никки подчеркивала, какую колоссальную работу они проделали. Глория и Белль должны были подойти попозже, если им удастся ускользнуть из «Нептуна». В доме собрались все, кого любила Никки.
– Ты не говорила мне, что Стэнли Туччи будет отвечать за кейтеринг, – округлив глаза, прошипела Джесс, заметившая на кухне Адама. – Где ты его откопала?
– Прямо за соседней дверью. – Выражение лица Джесс рассмешило Никки. – Ты уже видела его. Помнишь? Тогда на пляже? Он, должно быть, не узнал тебя в одежде.
– У него уже кто-то есть?
– Он вдовец, – поспешно сказала Никки, испугавшись, что Джесс станет испытывать на нем свои чары.
Джесс, в платье-халтер с принтом в виде красных вишен, выглядела настолько сногсшибательно, что устоять было невозможно.
– О-о-о… Ну тогда у нас с ним есть что-то общее. – Джесс бросила на него оценивающий взгляд.
Адам беседовал и смеялся с каждым, кто выстроился в очередь за едой, следил за тем, чтобы в тако было достаточно начинки, и при необходимости добавлял туда сок лайма или свежий кориандр. Он уже успел надеть белоснежную рубашку навыпуск, на ногах были бледно-серые замшевые ботинки челси. Из-под расстегнутых манжет рубашки виднелись дорогие швейцарские часы.
И снова при виде Адама у Никки по всему телу разлилось приятное тепло, как от соуса чили.
– Я собираюсь пойти познакомиться. – С этими словами Джесс, плавно покачивая бедрами, ушла на кухню.
Никки вернулась в гостиную. Увидев подругу, Вуди выразительно поднял брови, словно желая спросить, все ли у нее в порядке. Никки с улыбкой отсалютовала ему бутылкой с пивом, хотя, положа руку на сердце, находилась на грани нервного срыва. А вдруг шантажисты находятся прямо сейчас среди гостей, наблюдают за ней, наслаждаются своей властью, прекрасно понимая, что она при всей своей внешней беззаботности не может расслабиться в преддверии очередного удара? И она ненавидела их за это. Ненавидела за жестокость, садистское наслаждение ее мучениями, а также за то, что их угрозы прямо с утра отравляли ей день.