Норты присоединились к кучкам людей, собравшихся в ожидании вестей напротив «Нептуна». Кейран постоянно выносил подносы с кружками горячего кофе, хотя убитым горем родственникам было сейчас не до того. Впрочем, все оценили широкий жест, свидетельствующий о том, что Спидвелл заботится о своих жителях.
В результате Нортам удалось по крупицам собрать информацию. Спасательная шлюпка направилась на спасение краболовного судна, у которого возникли проблемы с мотором. Судно отнесло волной к Зубам Дьявола, смертельно опасным скалам за бухтой Дьявола, расположенной между Спидвеллом и Токамом, и ближе к вечеру капитан по радио запросил помощь.
На выручку краболовному судну отправили вертолет, который должен был снять с палубы рыбаков, поскольку спасательная шлюпка не смогла подойти достаточно близко, чтобы бросить канат. Однако сильный ветер и плотный туман не дали возможности использовать лебедку, в связи с чем пилоту вертолета пришлось отказаться от спасательной операции, и он, мрачнее тучи, вернулся ни с чем на большую землю.
И теперь в море остались только два судна: одно отчаянно пыталось прийти на помощь другому в тяжелейших погодных условиях. Никто на берегу не мог предсказать, насколько успешной окажется операция. Оставалось лишь ждать и надеяться. Каждого, стоявшего на набережной, связывали с кем-то из спасателей прочные узы: там был чей-то муж, отец, брат или сын.
Любовник. Опустив глаза на мокрую брусчатку, Никки зябко куталась в плащ. Она дрожала от ужаса, толком не зная, к кому обращать свои молитвы. Она подняла голову и увидела Джесс. Лицо сестры было мокрым от слез и дождя. Никки следовало стоять рядом, в противном случае со стороны это могло показаться странным. Она подошла и взяла Джесс под руку. Та повернулась, и на ее лице появилось выражение, которое Никки, наверное, не забудет до конца жизни. Ужас, смешанный с преждевременной скорбью и замешательством. Что было совсем не характерно для женщины, уверенно разрешавшей кризисы в отделении неотложной помощи, никогда не терявшей хладнокровия, твердой рукой руководившей своим войском и справлявшейся с потерями оперативно и эффективно. Однако сейчас она выглядела несчастной и потерянной. Ситуация полностью вышла из-под контроля. С этим кризисом она явно не могла справиться. Или хоть как-то повлиять на его исход. Так как ее муж и другие мужчины были отданы на милость погоды и бушующего моря: капризного дуэта, настроение которого менялось в мгновение ока. И только от них зависело, удастся спасти моряков или нет.
Родственники ждали всю ночь. Спасательные службы и местные жители, забравшись на утесы вдоль прибрежной тропы, направляли лучи фонарей в сторону моря в надежде увидеть хоть кого-нибудь или хоть что-нибудь, что даст луч надежды. Ветер, жестокий и безжалостный, играл с ними в кошки-мышки, в чем ему всячески способствовал дождь. Эта пара бандитов была одержима некой нелепой идеей, совершенно бессмысленной как для них, так и для кого-то еще.
С каждым часом на сердце становилось все тяжелее. Посылать на помощь другой экипаж не имело смысла. Люди знали, что если бы спасение было возможным, то команда спасательной шлюпки наверняка справилась бы. У них имелись снаряжение, знания, опыт, смелость.
Все, что им было нужно, – это удача.
Наступил неприветливый рассвет, и когда ветер, похоже нашедший себе занятие поинтереснее, немного утих, солнце неохотно вышло на авансцену. Спустя какое-то время дождь тоже прекратился, словно без такого союзника, как ветер, ему здесь было нечего делать. Спасательные шлюпки, прочесывавшие море дальше по побережью, вернулись в гавань.
Никки, дрожа как осиновый лист, держала за руку Грэма.
– Я хотел стать спасателем. Но мне не разрешил папа. Сказал, если мы оба станем спасателями, это будет несправедливо по отношению к маме. Сказал, когда он уйдет в отставку, я смогу занять его место. Если он уйдет. – Грэм вызывающе выставил подбородок, и у Никки на глаза навернулись горячие слезы. – Я хочу стать членом экипажа спасательной шлюпки прямо сейчас. И никто меня не остановит.
– Никто тебя не остановит, – прошептала Никки.
Она бросила взгляд на маму и Джесс. Ужас, витавший над гаванью, казался почти осязаемым. Кейран всю ночь трудился как проклятый, снабжая собравшихся чаем, кофе и роллами с беконом. Но все это осталось почти нетронутым.
Когда буря утихла, море начало потихоньку выдавать ключи к разгадке произошедшего. Разбитый остов рыболовецкого судна. Пустой спасательный плот, по-прежнему на плаву; он уныло качался на волнах, словно предлагая помощь, хотя и слишком поздно. И наконец, первое тело. Сет Пикеринг, самый молодой член экипажа. Когда его родственники получили печальную весть, над гаванью разнесся истошный вой. А в небе кричали, точно передразнивая плакальщиц, бессердечные чайки.
Жуткая проверка списочного состава продолжалась все утро. Никки чувствовала, как сердце сжимает словно в тисках. Ну как, как можно все это пережить?! Но придется собраться с силами, поскольку мама будет нуждаться в ней. И Джесс тоже. Никки ощущала невидимое присутствие отца, мысленно слышала его успокаивающий голос: «Ник, теперь ты должна вместо меня присматривать за всеми. Ты сильная». Почувствовав присутствие отца в своей душе, она поняла, что его уже нет в живых, ибо иначе он наверняка был бы сейчас здесь. Он не стал бы заставлять жену и детей ждать под дождем. Он был надежным, храбрым, человеком-глыбой.
А потом подъехал полицейский автомобиль, и из него вышел начальник полиции; его лицо казалось вырезанным из камня, и только глаза сосредоточенно щурились, вглядываясь в столпившихся людей. Никки увидела, что мама повернулась и заметила его. И когда он направился в их сторону, мама выпрямилась, расправила плечи, вскинула голову и сжала кулаки, чтобы руки не так заметно тряслись.
Никки схватила Грэма за руку. Брат и сестра встали рядом с матерью. Начальник полиции подошел к Хелен и сочувственно дотронулся до ее плеча.
– Они нашли его. – Если Хелен и потеряла самообладание, то лишь на долю секунды; в ее глазах блеснула слеза, губы едва заметно задрожали, но она тотчас же взяла себя в руки. – Они нашли тело вашего отца. Мы должны гордиться тем, что он сделал.
– Примите мои искренние соболезнования, – сказал полицейский.
Хелен притянула к себе Грэма. Ее сын. Ее дитя.
– А где Рик? – требовательно поинтересовалась Джесс. – Вы должны его найти. Вы должны найти Рика.
– Мы делаем все, что в наших силах.
Закрыв лицо руками, Джесс начала всхлипывать, и Никки поспешно обняла сестру и крепко прижала к себе. И только уткнувшись лицом в плечо сестры, она сумела задушить собственные эмоции. Ее отец, ее чудесный отец погиб. Рик тоже где-то в открытом море, его прекрасное тело безжалостно терзают волны. Они оба погибли как герои, ни разу не поставив под сомнение свой долг. Никки представила, как они на борту спасательной шлюпки вместе с остальными сражаются плечом к плечу со штормом, пытаясь спасти экипаж рыболовецкого судна и категорически не желая сдаваться.
Никки подняла голову и, поймав взгляд матери, сказала:
– Пойдем домой.
Хелен кивнула, их ждал «Маринерс».
Взявшись за руки, члены семейства Норт – Хелен, Никки, Джесс и Грэм – направились вдоль набережной. Прохожие при виде их скорбных лиц выражали сочувствие, пожимали руки, шептали слова утешения, кивали.
Дом был готов. Он уже все знал. Он согрелся в предвкушении их возвращения и прижал их к сердцу. Каким-то чудом чайник был полным, заварочный чайник – теплым, кружки стояли на столе. Свернувшись калачиком в отцовском кресле, Грэм плакал тихими слезами, его плечи тряслись.
– Все, у меня больше нет сил, – уныло произнесла Джесс, стоявшая, подбоченившись, посреди кухни.
На секунду у Никки промелькнула мысль, что Рику, возможно, удалось спастись. Что он сумел убежать под прикрытием непогоды. Рано или поздно он непременно пошлет ей издалека весточку с просьбой приехать к нему. И тогда они смогут быть вместе так, чтобы никто о них не узнал.
Подобный ход мыслей ужаснул Никки. Какой надо быть эгоисткой, чтобы в столь тяжелый момент думать исключительно о себе! Даже если такое случится, она не сможет оставить родных. Не сейчас. Не тогда, когда погиб отец. Внезапно на нее обрушилась волна печали, более мощная, чем те морские волны на тайном пляже. Она тяжело вздохнула, и Хелен удивленно обернулась, ибо вздох этот был скорее похож на стон; за ним последовали рыдания – бесконтрольные рыдания, вырывавшиеся из самой глубины души. Они выворачивали Никки наизнанку, лишая возможности владеть своим телом, и она, обмякнув, непременно рухнула бы на колени, если бы ее не подхватила Хелен.
Никки вдохнула аромат маминых духов «Youth Dew», запах «Персила» и отцовского одеколона, сохранившегося на мамином джемпере после прощального объятия мужа, ибо они, ее родители, постоянно обнимались. Никки судорожно пыталась вспомнить, когда она сама в последний раз обнимала отца. Может, это было вчера утром, когда она уходила из офиса? Но она тогда пребывала в предвкушении встречи с Риком и думала лишь о том, как прильнет к его стройному загорелому телу. Паника впилась в нее острыми когтями. Она попыталась вспомнить последний разговор с отцом и не смогла. Может, разговор состоялся тогда, когда она принесла отцу кофе в его любимой кружке с надписью «Доктор Кто» и отец поинтересовался, когда поступит новая партия стремянок. Она обещала уточнить, а потом напрочь забыла. Неужели это и был их последний разговор?
Ей больше не суждено увидеть отца.
И тут раздался громкий звонок в дверь. Джесс вскочила с места и, прежде чем ее успели остановить, помчалась в прихожую, словно ожидая увидеть на пороге Рика. Но, конечно, это были пустые надежды. Одна из спасательных шлюпок обнаружила и тело Рика. И теперь его доставили на берег.
Никки зарылась лицом в висевшие на крючках в прихожей пальто в напрасной попытке заглушить крик, а Хелен бросилась к старшей дочери. Никки не знала, как пережить этот двойной удар. Как скрыть свою затаенную боль. Удастся ли замаскировать ее скорбью по отцу? При мысли о том, что она натворила и что еще предстоит пережить, она задрожала от страха. «И поделом тебе! Ты заслужила весь этот ад», – сказала она себе.