Глава 49
В воскресенье Никки повезла Джуно на очередную репетицию с Заком. Тот планировал уехать из Спидвелла и должен был вернуться лишь на годовщину трагедии в следующем месяце. Для них с Джуно это был последний шанс отработать совместное выступление. Джуно выглядела на удивление оптимистичной по поводу их дуэта, а Зак, судя по всему, вполне спокойно отнесся к тому, что ему придется делить свою популярность с Джуно, поскольку, похоже, не страдал звездной болезнью.
Подъехав к дому Зака, Никки сказала племяннице:
– Я приеду за тобой через пару часов. Напиши мне, если закончишь раньше или, наоборот, захочешь задержаться подольше.
Эдит, французский бульдог Джесс, сидела на заднем сиденье, и Никки собиралась обследовать вместе с ней ближайшие леса. Никки проводила глазами Джуно, вырядившуюся в сетчатый кардиган поверх крошечных джинсовых шорт и в грубые замшевые ботинки. Джуно была такой талантливой, такой уверенной в какой-то мере – накануне она буквально играючи полностью преобразила Фиби, – но Никки по-прежнему опасалась, что племяннице не хватает веры в себя. Джуно не захотела распространяться по поводу своей первой репетиции с Заком. Она ограничилась фразой, что все прекрасно, и отказалась вдаваться в детали, хотя все жаждали получить подробный отчет.
Опустив глаза, Никки обнаружила, что Джуно уронила на пол свой блокнот. Там были записаны тексты ее песен, и Джуно охраняла его, как цербер. Никки наклонилась, чтобы поднять блокнот и передать его племяннице на случай, если он ей понадобится. Но тут из блокнота выпал какой-то листок. Он был вырван из перекидного блокнота типа тех, какими они пользовались в «Норт пропети менеджмент». Никки собралась было положить листок на место, но, взглянув на записи, сделанные синей шариковой ручкой, моментально оцепенела.
Я постоянно ломаю голову, как нам выбраться из этой передряги.
Следовало ли ей все это читать? Ведь блокнот был личной вещью Джуно. И тем не менее что-то привлекло внимание Никки. У нее возникло твердое ощущение, что она должна это прочесть. И когда ее взгляд упал на первый абзац, она сразу догадалась, что послание адресовано конкретно ей.
Я собираюсь увезти Джесс и ребенка в Ирландию.
Записка была от Рика. Никки начала читать, прекрасно понимая, что это один из тех поворотных моментов, способных все изменить. Прошлое и настоящее.
Думаю, у нас там была бы хорошая жизнь. Я мог бы устроиться кем-нибудь в гавани, а Джесс могла бы работать в больнице, когда ребенок чуть подрастет. В Кинсейле живут хорошие люди. Они заботились обо мне в детстве и наверняка позаботятся и о ней. При желании твоя мама смогла бы приезжать к нам так часто, как ей захочется, – из Бристоля есть авиарейсы до Корка.
Такое решение станет оптимальным выходом для всех нас. Так больше не может продолжаться. Это нечестно по отношению к твоей сестре и ее ребенку. Отъезд разобьет мне сердце и наверняка разобьет и твое, но это единственный…
На этом записка заканчивалась, словно Рику помешали и ему пришлось срочно спрятать послание.
Дрожащей рукой Никки разгладила листок на коленях. Она сама толком не понимала, что ее больше шокировало: открытие, что у Рика имелся план, которым он не удосужился с ней поделиться, или догадка, что открытки, скорее всего, посылала Джуно. Родная племянница. Никки стало дурно. Ведь все это время они были вместе: Джуно помогла ей с обустройством дома и вчера охотно пришла на выручку, а Никки, со своей стороны, устроила племяннице репетиции с Заком и выступление на юбилейном вечере. Тогда как могла Джуно вести себя как ни в чем не бывало и одновременно анонимно угрожать родной тетке?
Она подняла голову и увидела, что из дома выбежала Джуно и направилась к машине. Поймав взгляд Никки, девушка замедлила шаг.
Никки открыла дверь автомобиля и протянула племяннице блокнот. Та, не сводя с тети глаз, молча взяла его.
– Где ты нашла записку? – Никки старалась говорить спокойно и ни в коем случае не обвинительным тоном.
Джуно вздохнула:
– Мама дала мне кучу папиных альбомов. Записка была внутри конверта от пластинки.
– Ладно, – кивнула Никки.
Все понятно. Она представила, как Рик торопливо пишет записку, а затем поспешно прячет в конверт. Когда он собирался отдать послание? Рассказал бы Рик о своем тайном плане в тот последний день, когда она сообщила ему о круизном судне? Выходит, они оба тогда пришли к одинаковому решению. Они, не сговариваясь, решили покинуть Спидвелл, но только у Никки был шанс озвучить свое решение.
Впрочем, сейчас это не имело значения.
– Значит, это была ты? Значит, ты присылала открытки? – (Джуно кивнула. Ее губы были крепко сжаты. Она с трудом сдерживала слезы.) – Джуно, но почему? Почему было просто не прийти и не поговорить?
– Потому что я была жутко зла на тебя. Как ты могла так поступить по отношению к моей маме?
– Это было…
Как? Трудно. Тяжело. Невозможно. Но как перевести в слова долгие месяцы смятения чувств, чтобы Джуно могла понять?
– Я всегда равнялась на тебя, – сказала Джуно. – У тебя имелись ответы на все вопросы. И ты была так добра ко мне. Ко всем. А выходит, тебе вообще было на всех наплевать. Ты лгунья.
– Знаю. Знаю… – Никки нечего было сказать в свою защиту.
– Я хотела заставить тебя страдать. Хотела, чтобы ты мучилась бессонными ночами. А еще хотела, чтобы это оказалось неправдой. Так как теперь мне кажется, будто кругом сплошная ложь. И теперь я больше не знаю, кому и чему верить.
Никки почувствовала нахлынувшую на нее волну усталости. Слишком уж много навалилось. Да и вообще Джуно ждал Зак.
– Пожалуй, тебе лучше вернуться в дом. Тебя ждет Зак.
– Что?
– Иди репетировать. Поговорим, когда ты закончишь.
На лице Джуно отразился целый спектр эмоций. Чувство вины, смущение, злость. Раскаяние? И даже, вероятно, облегчение, что все раскрылось. Ситуацию еще не скоро удастся распутать, и Никки требовалось время, чтобы хорошенько обдумать, как со всем этим быть.
Когда Джуно направилась в дом Зака, Никки откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Она не осуждала Джуно. Наверняка для девушки стало ужасным шоком найти доказательства измены отца, но не иметь возможности хоть с кем-нибудь поделиться.
Она хорошо помнила тот день, когда родилась Джуно. Через месяц после похорон Рика Джесс попросила сестру присутствовать при родах.
– Я буду ужасным пациентом, – заявила Джесс. – Я вообще не переношу боли. Я стану ненавидеть всех за то, что они увидят, какой мерзкой толстухой я стала. Я начну орать, требуя эпидуралку после первых же схваток. Как пить дать начну.
К удивлению Никки, роды оказались на редкость легкими. Она уже морально приготовилась к истерике, драмам и скандалам с акушерками. А потому запаслась успокаивающим спреем для лица, жевательным мармеладом и специально подобранным плейлистом. Младенец выскочил как раз на середине песни «Angel» группы Massive Attack, и Никки пришлось приложить немало усилий, чтобы отговорить сестру от намерения назвать дочь именно так.
– Такое имя слишком обязывает.
– Ну тогда Джуно, – заявила Джесс. – Джуно Бренди.
– Бренди?
Джесс спела несколько строчек песни.
– Рик всегда это пел. Он говорил, что если у него родится дочь, то он назовет ее Бренди.
– О, Джесс! – Никки стиснула руку сестры, вспоминая, как Рик пел эту песню в тот самый день, когда приехал в Спидвелл.
– Тебе не кажется, что Махони-Шамбор-Норт – это уже чересчур?
– Думаю, ты уже сама ответила на этот вопрос.
– Может, тогда Шамбор-Норт?
– А почему не Норт? Она ведь одна из нас.
– Ты права. Джуно Бренди Норт. – Джесс напрягла мышцы на правой руке. – Суперкрутое имя для моей малышки. Моей прекрасной девочки.
Медсестра, вернувшаяся в палату, чтобы проверить мать и ребенка, с удивлением обнаружила, что роженица со своей сестрой радостно поют «Бренди» и хохочут, а малышка завороженно смотрит на двух женщин, которым суждено стать важной частью ее жизни.
Джуно никогда не испытывала недостатка в людях, желающих о ней позаботиться, однако Никки всегда старалась присмотреть за племянницей. Быть может, это объяснялось тем, что через Джуно у нее возникли кровные узы с Риком? Естественно. Нет! Просто Джесс оказалась крайне уязвимой, поскольку быть матерью-одиночкой очень нелегко, а Никки как-никак приходилась ей сестрой и должна была для нее разбиться в лепешку. А когда у них с Вуди родился Билл, кузены стали не разлей вода, совсем как родные брат и сестра, поэтому Джуно часто ночевала в доме у Никки или проводила с Биллом выходные дни.
Они были одной большой суматошной, непростой семьей. Какие еще скелеты хранились у них в шкафу? Никки подозревала, что у каждого были свои тайны, о которых они отнюдь не горели желанием кричать на весь мир. Однако некоторые секреты иногда полезнее раскрыть, чтобы обезвредить. Ведь иначе они станут неразорвавшейся бомбой, в любой момент способной рвануть. Так не лучше ли ее сразу взорвать, чтобы уменьшить ущерб?
После репетиции Никки с Джуно решили выгулять Эдит в лесу возле дома Зака. Рассеянный свет падал на тропинку перед ними, лес, казалось, почтительно притих, тишину нарушал лишь шелест листвы на полуденном ветру или редкий птичий щебет.
– Джуно, я прекрасно понимаю, почему ты посылала мне эти открытки, – сказала Никки.
– Я просто не знала, что еще можно сделать. Ведь я не могла обсудить это с мамой. Не хотела ее расстраивать. А говорить об этом с тобой мне было страшно. Я перестала понимать, что ты за человек. Каждый раз, как я тебя видела, мне хотелось что-то сказать, но я до конца не верила, что ты могла так поступить.
– Джуно, я отнюдь не горжусь тем, что сделала. Ты должна меня понять. Для нас обоих ситуация оказалась мучительной.
– Еще хорошо, что записку нашла я. А если бы ее нашла мама?!