– Привет, мам! – Билл обнял мать, его глаза лукаво блестели.
Боже мой, от Билла, ее дорогого мальчика, пахло совсем так же, как раньше! Никки крепко прижала его к себе, почувствовав торчащие ребра и учащенное сердцебиение.
– Что ты здесь делаешь?
– Я не мог пропустить годовщину, – сказал Билл. – Я ведь знаю, как много она для вас значит.
– А папа в курсе, что ты решил приехать?
Билл глуповато ухмыльнулся:
– Он встретил меня в аэропорту вчера вечером. Я приехал на две недели.
– Вы просто негодяи!
От радости у Никки сердце буквально выпрыгивало из груди, еще немного – и она могла разрыдаться. Теперь, снова обняв сына, она вдруг поняла, как сильно скучала по нему.
Мать и сын направились рука об руку к входной двери.
– Мам, а у тебя симпатичная хибара, – одобрительно заметил Билл, когда они вошли внутрь.
Никки мало-помалу развешивала картины, расставляла книги и безделушки, покупала разные приятные мелочи, которые создают домашний уют: ковер, чтобы положить перед камином, цветочную вазу для каминной доски, бархатный абажур для светильника. Казалось, она жила здесь целую вечность.
– Я собираюсь сделать еще кучу всего. Но прежде чем замахиваться на нечто более грандиозное, нужно немного обжиться.
Когда они прошли через кухню, Билл даже присвистнул от удивления:
– Мама, это самый обалденный вид в мире! Офигеть! Бали отдыхает!
– Да я и сама не могу нарадоваться. Конечно, мне здорово повезло. Ну что, чая?
– Почему бы и нет? – улыбнулся Билл. – Как приятно оказаться дома.
Никки обрадовалась, что сын назвал ее новый коттедж домом, хотя был здесь впервые. Впрочем, он приехал не куда-нибудь, а к матери и, следовательно, в свой родной дом.
– Ну ладно. Я приготовила для тебя спальню на втором этаже. И даже перенесла туда твои вещи.
Раньше ей казалось, что она ведет себя глупо, выбирая сине-серую краску для стен, а также джинсовые шторы и покрывало в тон, раскладывая одежду сына по ящикам комода и устраивая на подушке старого плюшевого медвежонка. Но даже если Билл проведет дома всего неделю, ее усилия были не напрасными и это того стоило. Она была готова на все, лишь бы почувствовать, что он рядом с ней, пусть и ненадолго.
– Привет!
Это был Адам. Он топтался у входа, хотя дверь оставалась открытой. Они целый день сновали туда-сюда из дома в дом, однако Адам никогда не позволял себе войти без приглашения.
– Адам, входи! Посмотри, кто ко мне приехал!
Адам появился на пороге кухни. Он надел темно-синие льняные брюки и белую рубашку – слишком официально и немного не в его стиле. Впрочем, наверняка это была дань уважения традиции. Увидев на кухне незнакомого парня, он широко улыбнулся:
– Ты, должно быть, Билл. – Адам направился прямо к нему, чтобы обменяться рукопожатием. – Мне невероятно повезло быть соседом твоей мамы. Надеюсь, она на меня не сильно жаловалась.
– Вовсе нет. – Никки была благодарна Адаму, что он решил не демонстрировать их отношения, а сохранил дистанцию на случай, если Никки не собиралась раньше времени открывать карты. И не то чтобы Билл стал возражать, но Никки хотелось дать ему возможность передохнуть, привыкнуть к новому дому, потихоньку освоиться. – Билл приехал на две недели. Специально, чтобы присутствовать на торжественных мероприятиях по случаю годовщины.
– А еще потому, что я скучал по тебе, – признался Билл. – Бали – улетное место, но я постоянно думал о лете в Спидвелле и о том, чего мне так не хватало. О нашем море. О наших видах. О рыбе с картошкой.
– Отлично! Сегодня вечером мы устраиваем барбекю на пляже, – сказал Адам. – Я как раз собираюсь к мяснику, так что охотно принимаю заказы.
– Сосиски, – ответил Билл. – На Бали меня перекормили здоровой пищей. Никакой жаренной на гриле рыбы, пока я здесь.
– Договорились. Сосиски. Пересечемся чуть позже.
Когда Адам ушел, Билл посмотрел на мать, слегка вогнав ее в краску.
– Мы с Адамом вроде как…
– Я знаю.
– А кто тебе уже успел доложить? Папа?
– Мама, все ясно как день. Но это круто. Он типа классный, – закатил глаза Билл.
Он взял у матери чашку чая, которую она принесла. Они вышли во двор, сели на скамью и принялись болтать обо всем и ни о чем, пока не пришло время одеваться и ехать в город на торжественную церемонию.
В полдень Хелен вышла на сцену, чтобы по традиции произнести ежегодную речь. Хелен еще никогда не видела столько народу. Она окинула взглядом собравшиеся на набережной толпы, суда в гавани, спасательную станцию на заднем плане, памятник, блестевший на полуденном солнце.
– Трудно поверить, что прошло двадцать лет, – начала Хелен. – Иногда кажется, будто все это было только вчера. А иногда – будто прошла целая вечность. Воспоминания и грусть, возможно, слегка поблекли, но мы бережно храним эти семь сердец в нашей душе. И они до сих пор здесь, в наших детях и в наших внуках. Мы гордимся тем, что называли этих отважных людей своими мужьями, сыновьями, братьями и друзьями. Их наследие продолжает жить в команде смельчаков, которые по-прежнему управляют спасательными шлюпками, по-прежнему жертвуют собой и по-прежнему спасают жизни на море. Спидвелл бесконечно благодарен каждому за неоценимый вклад в наше общее дело, и не важно, жертвует он своим временем, оказывает помощь или дает деньги, ибо без спасательной станции мы ничто!
А потом Хелен стояла, склонив голову, когда экипаж спасательной шлюпки пел «For Those in Peril on the Sea»[22] в сопровождении церковного хора и хора местной школы. Хелен увидела среди исполнителей своих детей, Никки и Грэма – Никки была во всепогодной экипировке, Грэм – в костюме, – затем разглядела в толпе одобрительно кивавшего Ральфа. После того как отзвучали последние ноты, она взяла огромный венок из цветов, который организовала Тамара, спустилась по ступенькам со сцены, прошла до конца набережной и возложила к основанию памятника. Последовало почтительное молчание, а когда она выпрямилась, кто-то захлопал. Раздались оглушительные аплодисменты в знак признания и благодарности, продолжавшиеся, казалось, целую вечность, до тех пор пока не заиграл духовой оркестр и воздух не наполнился зажигательными мелодиями на морскую тематику.
Хелен стояла, пытаясь справиться с эмоциями и не зная, что делать. Но тут рядом, словно из-под земли, возник Ральф. Он бережно взял свою даму сердца под руку и провел сквозь толпу людей, и каждый пытался похлопать ее по плечу или пожать ей руку. Ральф отвел Хелен прямо в «Нептун», где Глория зарезервировала для них стол. На столе уже стояло шампанское в серебряном ведерке со льдом.
– За тобой тост, – проворно открыв бутылку, сказала Глория.
А потом туда пришли Никки с Грэмом, и Адам, и Билл, и Сьюзан, и Эм и Эмс, и Джесс, и Джуно.
– Пожалуй, нужно принести еще бутылку, – сказала Хелен.
И когда все Норты наполнили бокалы, Грэм поднял свой и торжественно произнес:
– За Уильяма и Рика.
– За Уильяма и Рика, – эхом повторили собравшиеся.
Они дружно чокнулись и выпили – каждый наедине со своими воспоминаниями о двух мужчинах, так много значивших даже для тех, кто их совсем не знал.
Затем в спальне на втором этаже, любезно предоставленной Глорией, Никки с Джесс помогли Джуно переодеться перед выступлением вместе с Заком Глейзером. Джуно, казалось, ушла в себя. Она всегда замыкалась, когда нервничала. Ну а прямо сейчас она смотрела на экран телефона. Зак прислал ей сообщение, где говорилось:
Джуно, ты станешь суперзвездой. Я горжусь тем, что выступаю с тобой.
– Поверить не могу, – сказала она.
– И это только начало, – заверила племянницу Никки.
Джесс, непривычно притихшая, стояла у окна. Никки переживала, что из всей семьи Джесс единственная, кто топчется на месте. У Никки был Адам, перед Джуно открывалось блестящее будущее, Хелен встречалась с Ральфом. Хотя, с другой стороны, Джесс всегда точно знала, чего хочет. Она обладала способностью брать от жизни лишь то, что ей нужно. Возможно, ее вполне устраивало нынешнее положение вещей. Никки напомнила себе, что в ноябре их ждет Бали. Там у них с Джесс будет полно времени поговорить по душам, и Никки наконец сможет понять, чего же на самом деле хочет сестра.
– Без пяти минут два. – Джуно широко раскрыла глаза; выступление должно было начаться ровно в два, музыканты уже настраивали на сцене инструменты, и над водой плыли нежные звуки гитары. – Просто ужас сколько народу!
Джесс окинула взглядом толпу. Парковка, набережная и прилегающие улицы были забиты людьми. Кое-где стояли съемочные группы. Она подошла к дочери и крепко ее обняла:
– Джуно, сегодня твой день. Ты это заслужила. И я хочу сказать, что твой папа определенно стоял бы в первом ряду, подбадривая тебя. И он наверняка гордился бы тобой.
Впрочем, Джесс тоже гордилась дочерью. Никки сразу это поняла. Возможно, прямо сейчас для Джесс было довольно и того, что дочь ищет свое место в большом мире и перед ней открываются невероятные перспективы.
– Пожелайте мне удачи. – Высвободившись из объятий матери, Джуно направилась к двери.
Джесс и Никки переглянулись.
– А знаешь, она просто вылитый отец, – заметила Джесс. – Узнаю в Джуно нашего Рика. Она станет звездой.
В два часа дня микрофон взяла Тамара. Поначалу Никки относилась к ней весьма настороженно, однако нужно отдать Тамаре должное: она совершенно точно знала, как успешно организовать мероприятие и получить отличный пиар. Ну и само собой, ее самый удачный ход был еще впереди.
– Для меня, как нового человека в Спидвелле, большая честь стать организатором дня памяти мужественных людей, погибших двадцать лет назад. Я никогда не знала этих храбрецов, но у меня такое чувство, будто я была много лет с ними знакома, поскольку неоднократно встречалась с их семьями и они делились со мной воспоминаниями, которые будут жить вечно. И сегодня я с превеликим удовольствием хочу сообщить вам, что у нас есть специальный гость. Он согласился помочь нам провести это памятное мероприятие. Пожалуй, нет. У нас двое специальных гостей, но я хочу, чтобы второго гостя представил Зак Глейзер.