[3], и ее интерес к нему сразу усилился, поскольку в пабе эта классика семидесятых считалась своего рода гимном. Кто-нибудь выбирал эту песню в музыкальном автомате, и все c удовольствием начинали горланить, а когда в воздухе таяла последняя нота, как ни в чем не бывало возвращались к оставленным напиткам и прерванным разговорам. Никки не отрываясь смотрела на парня, пока он не достиг набережной, после чего принялась ему подпевать.
Он остановился, сунул руки в карманы и улыбнулся. Никки вдруг показалось, будто внезапно выглянуло солнце, хотя оно уже светило вовсю.
– Больше всего в этой песне мне нравится то, – сказал он, – что после ее выхода многим девчонкам стали давать имя Бренди.
– Неужели?
– Ага. И если бы я не был таким, как тот парень в песне, и остепенился, осев на берегу, то непременно назвал бы свою дочь Бренди.
– Никогда не говори «никогда». – Никки внезапно почувствовала прилив смелости. – Возможно, ты еще не встретил подходящую девушку.
– Все может быть. – Он обвел глазами длинный ряд магазинчиков на набережной. – Как думаешь, а у меня есть шанс здесь позавтракать?
– Еще слишком рано. – Никки надеялась, что у нее не размазалась тушь. Если, конечно, тушь вообще осталась. – Но если ты меня здесь подождешь, я могу принести тебе сэндвич с беконом.
Она продемонстрировала пластиковый пакет, в котором лежало ее средство от похмелья. «Пожалуйста, скажи „да“!» – мысленно взмолилась она.
Парень явно обрадовался:
– Это было бы классно.
– Кетчуп или коричневый соус?
– Коричневый соус, – ответил он. – Спасибо. Не так часто можно встретить столь теплый прием в чужом городе.
– Добро пожаловать в Спидвелл, – сказала Никки, и их глаза встретились.
Его глаза были бледно-синими, цвета его джинсов, и Никки вдруг поймала себя на том, что утонула в них, и на секунду растерялась, не зная, что делать и что говорить. Взяв себя в руки, она показала на скамейку с видом на гавань:
– Подожди меня здесь. Я вернусь через десять минут.
Возбужденная этой случайной встречей, она бегом миновала набережную с кафе, кондитерскими, забавными лавками, рассчитанными на туристов, и нырнула в проход между двумя зданиями. В Спидвелле было полно тайных проходов. Настоящий лабиринт мощеных дорожек, ведущих к обнесенным стеной садам, дворикам и спрятанным домам. И прямо в сердце этого лабиринта находился «Маринерс» – белый квадратный хаотичный дом в георгианском стиле, фамильный дом Нортов.
Никки ворвалась на кухню, где за столом пил чай ее отец Уильям. Он посмотрел на дочь и с улыбкой поднял брови. Обычно на заре возвращалась ее сестра Джесс, а не Никки.
– Хорошо погуляла? – спросил он.
Уильям, как обычно, был в клетчатой рубашке и джинсах, и Никки внезапно почувствовала прилив нежности. Отец всегда был для нее воплощением надежности и основательности. Увидев его, она тут же вернулась с небес на грешную землю, так как, похоже, успела потерять голову. Подойдя поближе, Никки обняла отца. От него уютно пахло чаем, зубной пастой и маслом для бороды.
– Было весело. Классическая закрытая пьянка в «Нептуне». Хочешь сэндвич с беконом?
– Я уже позавтракал, – ответил отец, глядя, как Никки ставит на плиту сковородку.
– А мама еще лежит в кровати?
– Да. Сейчас отнесу ей чего-нибудь наверх.
– Может, приготовить бекон и для нее тоже?
– Думаю, она пока удовлетворится чашкой чая. Когда я вставал, она еще спала.
– Мама имеет полное право поваляться в постели подольше. Она это заслужила.
Никки отрезала два толстых ломтя бекона и положила на сковородку.
– Понимаю. Она слишком много работает.
– Папа, она по-другому не может. Ты ведь ее знаешь.
Ее мать Хелен не умела сидеть сложа руки. Она помогала вести семейный бизнес, пекла свадебные торты, собирала пожертвования для спасательной станции, а в семь вечера непременно вынимала из духовки какую-нибудь вкуснятину. Возможно, именно поэтому трое ее детей – Никки, Джесс и Грэм – все еще жили дома с родителями. Никки в свои двадцать три года вовремя не уехала и спустя пять лет после окончания школы продолжала работать на отца.
– Привет отдыхающим!
Оторвав взгляд от плиты, Никки увидела, как в кухню вплывает ее сестра Джесс. Темные волосы растрепаны, из-под короткого атласного халатика с вышитым на спине тигром виднеются длинные загорелые ноги.
– Привет.
– А это для кого? – Джесс с вожделением посмотрела на бекон.
– Готовлю сэндвич для Вуди. – Ложь слетела с языка легко и непринужденно, но то была ложь во спасение.
– А он сейчас где? Он что, сам не может приготовить себе сэндвич?
– Мы с ним встречали рассвет. В гавани.
– О-о-о… – Джесс кинула на сестру понимающий взгляд. – Как романтично!
Никки закатила глаза:
– Между нами ничего нет.
– Ну да, ну да. – Джесс протянула руку за ломтиком бекона.
– Эй! – Никки хлопнула сестру по руке лопаткой для рыбы. – Руки прочь! Делай себе сама.
– Мне пора на работу! У меня в восемь начинается смена. Ведь я как-никак спасаю людям жизнь!
Никки знала, что если она сейчас не уступит, то потом это выйдет ей боком. Джесс работала медсестрой в отделении неотложной помощи в больнице Токама, маленького городка в трех милях от Спидвелла вверх по побережью, сразу за границей Северного Девона. Никки положила бекон между двумя кусками хлеба и вручила сестре, после чего бросила на сковородку еще два ломтика, молясь в душе, что прекрасного незнакомца не уведут, пока он ждет завтрак.
– Джесс, скажи спасибо! – велел Уильям.
– Спасибо, – с набитым ртом пробормотала Джесс; сердито посмотрев на отца, она одобрительно показала сестре большие пальцы.
Пять минут спустя Никки, щедро полив бекон коричневым соусом, завернула сэндвич в фольгу, погладила отца по голове и направилась к двери.
– Всем пока!
– До свидания, дорогая.
– Передавай от меня привет Вуди, – пропела Джесс, и Никки показалось, будто она уловила саркастические нотки в голосе сестры.
Слава богу, что Джесс уходила на работу, а значит, не будет вертеться в районе гавани. Никки меньше всего хотелось, чтобы сестра примазалась к новому знакомству.
К величайшему облегчению Никки, незнакомец по-прежнему сидел на скамье. Никки еще никогда в жизни не проявляла подобной настойчивости. Не в ее правилах было гоняться за мужчинами. И не то чтобы она гонялась за этим парнем, но он ей определенно понравился. Она слегка сбавила шаг, чтобы перевести дух. Жаль, что не удалось принять душ и переодеться. Парень сидел, раскинув руки на спинке скамейки и скрестив длинные загорелые ноги; его белокурые волосы лежали на вороте свитшота.
– Один сэндвич с беконом с коричневым соусом. – Перегнувшись через спинку скамейки, Никки помахала сэндвичем у него перед носом.
– Ты ангел! Ты даже не представляешь, как страстно я этого желал. – Он улыбнулся и жадно принялся за еду.
Сев рядом с ним на скамейку, Никки смотрела, как он уминает сэндвич за обе щеки.
– Нужно было приготовить тебе два сэндвича.
– Нет, одного вполне достаточно. Хочешь попробовать? – Он протянул ей уцелевшую половину сэндвича.
– Я сыта, – ответила Никки, хотя перспектива разделить с ним трапезу казалась весьма заманчивой.
– А ты, оказывается, профи. Бекон поджарен как надо. И соуса в самую меру.
– Я прошла хорошую подготовку.
Две минуты – и от сэндвича не осталось ни крошки. Никки испугалась, что сейчас все на этом закончится: парень скажет спасибо и исчезнет, оказавшись вне пределов ее досягаемости.
– Ну и что ты тут делаешь? В нашем солнечном Спидвелле?
– Просто мне сказали, здесь живет самая красивая девушка в мире.
Он наградил Никки долгим взглядом, насмешливым и дразнящим. На его верхней губе застыла капля соуса, и у Никки возникло непреодолимое желание ее стереть.
– Ха-ха! – скептически рассмеялась она. – Но, видишь ли, красота – это еще не все.
– Конечно нет, – ответил он. – Способность соорудить приличный бутерброд с беконом куда важнее.
Замявшись, Никки показала пальцем на его рот:
– У тебя капля коричневого соуса вот здесь.
Парень похлопал себя по лицу и, когда Никки кивнула, вытер соус.
– Ну что, так лучше?
– Ага.
Повисла неловкая пауза. Никки усиленно пыталась сообразить, что еще сказать. У нее пока не получалось поддерживать остроумный разговор, а парень не спешил прийти на помощь.
– А тебе, случайно, не нужен человек, чтобы показать город? – в конце концов нашлась она.
– Обычно я люблю самостоятельно изучать новые места.
– Твое право.
– Обычно, – встав со скамьи, подчеркнул он. – Но мне кажется, ты могла бы стать прикольным гидом.
– Только попроси! И я это устрою.
– Звучит многообещающе. – Его глаза задорно блеснули; на голубом фоне сверкнули медные искорки.
– Но только в пределах разумного, – рассмеялась Никки. – У нас здесь тихий приморский городок. Впрочем, если захочешь чипсов или татушку, ты это получишь.
– Прямо сейчас я хочу чашку приличного кофе.
– Кафе «У Тони», скорее всего, уже открыто. – Никки кивнула в сторону пристани. – Но сперва объясни, что ты понимаешь под «приличным кофе».
– Меня вполне устроит, если он будет мокрым и горячим.
– Ну тогда все в порядке. Пошли.
Никки вскочила со скамьи и зашагала вдоль мощеной набережной. Сейчас на улице уже было гораздо больше людей: ранние туристы, люди, направлявшиеся к своим лодкам, владельцы магазинов, которые готовились к открытию. Никки ловила устремленные на ее спутника восхищенные взгляды. Рядом с ним она чувствовала себя невзрачной простушкой, ибо парень, шагавший небрежной походкой, совсем как настоящая рок-звезда, реально был ослепительным.
– Кстати, а как тебя зовут? – спросила она, когда они проходили мимо кондитерской; в воздухе уже витал сладкий, масляный запах фаджа, первая партия которого отправилась в медный чан.