— Мое имя? Я не понимаю вас, старший инспектор.
— Ваше имя, сэр. Именно поэтому я здесь и поэтому говорю с вами так откровенно. Надеюсь, что вы дадите правдивые показания и поможете прояснить дело.
Форрестер явно встревожился.
— Что-то не понимаю я вас, старший инспектор. Кажется, вы чуть ли не обвиняете меня в покушении на жизнь Сэйвори. Впрочем, я готов вас выслушать.
— Ни в чем я вас пока не обвиняю. Я хочу только прояснить некоторые вещи. Если быть более точным, меня интересуют ваши отношения с миссис Сэйвори.
Форрестер безмолвно смотрел на него.
— Кроме того, — продолжал Френч, — вы ведь опасаетесь, что мистер Сэйвори не даст согласия на развод. Отсюда следует, что, пока он жив, у вас обоих будут проблемы.
— Проклятье, вы обвиняете меня в предумышленном убийстве! — он говорил резко и сердито. Потом еще более агрессивным и обвиняющим тоном: — Вы приходите ко мне с предложением бросить карты на стол, а за этим стоят лишь какие-то догадки, и вы, конечно, ждете, что я все подтвержу и дам вам показания против себя самого. На это я не пойду. Я вам ничего не скажу.
— Боюсь, сэр, вы серьезно заблуждаетесь. Я опираюсь на надежные факты. Миссис Сэйвори дала признательные показания в присутствии свидетеля. И повторяю еще раз, я не предъявляю обвинения, но буду вам очень признателен, если вы потрудитесь объяснить, где вы были в день трагедии между половиной десятого и половиной одиннадцатого утра.
— Еще бы вы не были признательны, — Форрестер оценивающе взглянул на него и с нажимом повторил: — еще бы вы не были признательны! — сделал паузу и добавил: — Мне нужно подумать.
Френч кивнул и уткнулся в свой блокнот. Пять минут прошло в молчании, нарушаемом только скрипом его пера. Картер был в избытке наделен способностью пребывать в молчаливой неподвижности, и пока к нему прямо не обращались, никогда сам не заговаривал. Затянувшееся молчание прервал Форрестер, который неожиданно заговорил с обычной для себя резкостью и отчетливостью выражений.
— Я обдумал то, что вы сказали, старший инспектор, и решил все вам откровенно рассказать, хотя, по моим прикидкам, вы вряд ли узнаете много нового. Я делаю это против своего желания, но у меня нет выбора. Меня поражает, как вы за столь короткое время сумели так много разузнать, но у меня нет, конечно, опыта работы в Скотленд-Ярде.
— Очень рад, сэр, что вы решили дать показания. Надеюсь, мы сможем закрыть этот вопрос в том, что касается лично вас.
— Поскольку вы так к этому относитесь, я сделаю все возможное, чтобы внести ясность в это дело. В свете всего сказанного вами, не приходится отрицать, что я хочу жениться на миссис Сэйвори. Мы оба хотим этого. Здесь вы правы.
Френч кивнул.
— Но когда вы предполагаете, что мы не можем получить развод и что только смерть Сэйвори позволяет нам выйти из затруднений, а вы именно так видите дело, вот тут вы совершенно не правы. Мы не знаем, как он может отреагировать на эту идею по той простой причине, что еще не обращались к нему с этим.
— Миссис Сэйвори, кажется, убеждена в неизбежности отказа.
— Она заблуждается. Мы действительно говорили об этом, но мы ведь обсуждали и много всяких других за и против. Но у нас нет оснований считать, что он не будет рад возможности развестись, и лично я так не считаю. Вы думаете, он будет счастлив с женой, если силой принудит ее быть с ним?
— Очень здравая мысль, сэр.
— А можно посмотреть и с другой стороны, мистер Френч. Каким же дураком должен я быть, чтобы попытаться убить мистера Сэйвори, не выяснив прежде его отношения к разводу? Что за идея? Это бред!
Если все так и есть, это убедительные аргументы. А они в самом деле не знают позиции Сэйвори? Трудно сказать, но одна деталь говорит в пользу Форрестера. Зачем бы им проводить тайную встречу в роще, если бы Сэйвори был в курсе происходящего? Это единственное объяснение того, что они стремились сохранить все в тайне.
— Еще один сильный аргумент, сэр, — признал Френч.
— Мне кажется, что этим все сказано. Что еще вы хотели бы узнать?
— Еще пара мелких вопросов, — Френч опять уткнулся в спасительный блокнот, дававший ему возможность собраться с мыслями. — Я так понимаю, что, несмотря на ваши отношения с его женой, вы по-прежнему оказываете профессиональные услуги мистеру Сэйвори?
Форрестер глубоко вздохнул с видом изнеможения.
— Не понимаю, какая здесь связь с вашим расследованием, — начал было он, но тут ему в голову пришла другая идея, и он заговорил горячо и убежденно: А с другой стороны, я рад, что вы задали этот вопрос, потому что только сейчас понял, что он подтверждает мою позицию. Как вы знаете, в день смерти мистера Рэдлета мистер Сэйвори направлялся ко мне для консультации. Он сам назначил эту встречу, и я могу доказать это письмом, в котором он назначает дату своего визита. И вы предполагаете, что он стал бы обращаться ко мне как к юристу, если бы знал о моих отношениях с его женой? Ну же, включите свой здравый смысл, инспектор, и вы увидите, что это полнейший абсурд.
Френч уже и сам это отлично понял, хотя как знать, что предметом консультации должен был стать вопрос о коттедже Макдугала? А что, если должен был состояться разговор о разводе?
Ладно, решил он, это можно отложить на потом, хотя, пришло ему неожиданно в голову, если бы речь шла о разводе, Сэйвори не стал бы сам договариваться о встрече да еще на территории юриста. Если бы он вообще решил поговорить с ним на эту тему, он заставил бы Форрестера прибыть к себе домой.
— Вы предполагали обсуждать вопрос о коттедже Макдугала? — спросил он.
Форрестер состроил досадливую гримасу.
— А вы уже и об этом знаете, верно? Да, именно о нем. Вы понимаете, что я не должен говорить ничего, что может повредить моему клиенту, и я не собираюсь этого делать, но уверяю вас, что, если бы не моя связь с миссис Сэйвори, я бы отказался работать с ним.
— Вы имеете в виду, что не одобряете его позицию?
— Именно это я имею в виду, и не только в данном случае, но и во многих других, хотя мне и не следовало бы в этом признаваться.
— О содержании нашего разговора никто не узнает, сэр. По моим сведениям, вся эта история с коттеджем имела причиной злобность нрава вашего клиента. Вы не хотите ничего мне об этом рассказать?
— Не думаю, что вы вправе на это рассчитывать. В силу обстоятельств я и так уже наговорил больше, чем следовало.
— Понятно, ценю вашу щепетильность. Ну а теперь, под занавес, так сказать, не могли бы вы рассказать, где были между половиной десятого и половиной одиннадцатого в день трагедии?
В лице Форрестера отразилась некая озабоченность.
— Боюсь, старший инспектор, — он говорил немного неуверенно, — здесь мне не повезло. Я не предвидел события и не запасся алиби.
— Не беда. Просто расскажите, чем вы занимались.
— Я решил, что перед визитом Сэйвори стоит зайти переговорить с Пенджелли, это юрист Макдугала. Мне нужно было убедиться в том, что никакой компромисс здесь невозможен. А если бы появился шанс договориться полюбовно, я бы предложил этот вариант Сэйвори. Но Пенджелли дал понять, что никаких компромиссов не будет.
— Понятно. И когда вы вышли из офиса?
— Дайте-ка вспомнить. Не вполне уверен, но примерно в четверть десятого. Возможно, мисс Трегенза вспомнит точнее. Она звонила Пенджелли, чтобы убедиться, что он на месте.
— А когда вы вернулись к себе?
— Примерно в двадцать пять минут одиннадцатого. Помню точно, потому что я старался не опоздать к половине одиннадцатого.
— Все это время вы были у мистера Пенджелли?
— То-то и оно, что нет, — Форрестер выглядел раздосадованным. Пожав плечами, он продолжил: — Видимо, лучше рассказать все как было. В то утро я испытывал растушую неприязнь к мистеру Сэйвори. И не только из-за того, как он обращался с миссис Сэйвори, история с Макдугалом так же была мне сильно не по душе. Это я признаю, хотя понимаю, что вы можете повернуть это против меня.
— Я не намерен манипулировать фактами, мистер Форрестер.
— Я имел в виду не буквально, хотя, впрочем, этого совсем не стоило бы произносить. Я хотел дать вам понять, что был сильно взбудоражен и сомневался, что смогу пристойно держаться с Сэйвори. Я уже вышел от Пенджелли. Было прекрасное утро, и у меня оставалось в запасе еще полчаса. Я решил пройтись, чтобы немного остыть. Так я и сделал. Я поднялся на Церковный холм, это прямо за чертой города, там размещен наблюдательный пост нашего отряда самообороны. Ну, и к возвращению я уже мог держать себя в руках.
Эта история опять всколыхнула прежние подозрения Френча. Так ли все это было? Не мог ли Форрестер прогуляться не на вершину холма, а к волнорезу?
Вполне возможно. По этой вересковой пустоши, поросшей кустами и березами, можно передвигаться совершенно незаметно. Форрестер мог вычислить с точностью до минуты, когда Сэйвори будет проходить мимо волнолома, так что у него была возможность подорвать мину и вернуться к себе к половине одиннадцатого.
Здесь ему вспомнилась прежняя загадка: как же он умудрился взорвать вместо Сэйвори другого человека?
Потом он сообразил, что электрический сигнал можно использовать, чтобы активировать взрыватель. Тогда Форрестер мог, завидев Сэйвори, спускающегося к пляжу, понять, что он будет первым проходить через волнолом, послать запускающий сигнал и уйти. Это дало бы ему выигрыш во времени и более надежное алиби.
— Кто-нибудь видел вас на прогулке?
— Лично я никого не видел.
Френч отложил блокнот в сторону.
— У меня все, сэр, вопросов на сегодня больше нет. Благодарен вам за сотрудничество, но вы понимаете, что мне придется проверить ваши показания.
— Надеюсь, вам это удастся, — уныло ответил Форрестер.
Френч и сам на это надеялся, хотя и сомневался в успехе. Стоило им выйти на площадь, как он обратился к Картеру:
— Мы сейчас найдем офис этого Пенджелли и посмотрим, что там и как. Боюсь, мы попали в сложную ситуацию.