Работа оказалась крайне занудной, но зато принесла груду фактов. Секретарша Форрестера слышала, как ее босс без чего-то десять звонил на биржу труда, а служащий этой самой биржи обратил внимание, что в это же самое время кто-то позвонил Вейну. Этот же служащий показал, что сразу после звонка Вейн собрался и ушел. Это было часов в десять. Мисс Паске, пациентка госпиталя, видела Вейна примерно через минуту после Форрестера. И он также свернул на дорогу к вересковой пустоши.
Потом Френч прикинул, сколько времени нужно Вейну чтобы доехать на велосипеде от большого дерева до мельницы — получилось не менее пятнадцати минут. После этого он отправился поговорить с мистером Осборном, управляющим мельницей.
То, что ему там сообщили, поддерживало версию о невиновности Вейна. Во-первых, управляющий заявил, что молодой человек прибыл к нему на мельницу ровно в половине одиннадцатого. И этот факт подтвердили еще несколько человек. Более того, Вейн никак не пытался привлечь внимание к тому, во сколько он прибыл. Следовательно, он уехал от большого дерева именно в двенадцать-пятнадцать минут одиннадцатого, то есть в этом пункте его показания подтверждаются. Поскольку он никак не мог побывать на волноломе до отъезда на мельницу — на велосипеде по вересковым зарослям не особо покатаешься, — это бесспорно доказывает его невиновность. Впрочем, из этого не следовало, что он не был сообщником Форрестера, но это все-таки был шаг в нужном направлении.
Кроме того, управляющий мельницы сообщил, что во время пребывания Вейна на мельнице его поведение было нормальным и вполне обычным. Они обсуждали довольно щекотливые вопросы, и Вейн был спокоен, собран и всецело поглощен делом. Управляющий не мог вообразить, чтобы так мог себя вести человек, занятый какими-либо посторонними мыслями.
Это было весьма убедительно, а плюс к тому было еще четыре факта, и все в пользу невиновности. По характеру Вейн никак не был убийцей. Любовь Энн Мередит к нему также была своеобразной гарантией его добропорядочности. То, что он не был членом отряда самообороны, было не особо сильным аргументом, но все же, надо признать, чтобы взломать склад и найти гранаты, нужно обладать хоть какими-то знаниями внутреннего распорядка отряда. Наконец, он ничего не понимал ни в электрике, ни в механике, не имел ни инструментов, ни мастерской, а к тому же пользовался репутацией выдающегося неумехи. Может такой сделать бомбу? Не может. В общем, не приходится сомневаться в его невиновности. А при этом, приходится признать, невиновность Вейна надежно гарантирует невиновность Форрестера.
Назавтра было воскресенье, и Френч провел его за приведением в порядок записей и лаконичного занесения на бумагу мыслей и выводов.
Результат получился совершенно обескураживающим. Он познакомился со всеми, в ком можно было заподозрить убийцу, и все они оказались вне подозрений. Он безрадостно просмотрел список имен в своем блокноте: Веджвуд, Мод, Литтл, Джессика, Макдугал, Крейн, Форрестер и Вейн, и даже сам Сэйвори, если целью убийцы был не он, а Рэдлет. Ни одного из них нельзя счесть виновным. Не во всех случаях есть абсолютная уверенность в невиновности, но можно быть уверенным, что, если любого из списка обвинить в убийстве, суд заведомо его оправдает.
Усталый и недовольный собой, он полез в карман за трубкой.
Глава 14Мод Веджвуд
Сейчас мы должны вернуться на день назад, в субботу, которую Френч посвятил проверке показаний Вейна.
К субботе прошло уже сорок восемь часов с того момента, когда Мод Веджвуд и ее муж сидели в гостиной и обсуждали реакцию Энн Мередит на предположение, что убийца, вероятнее всего, метил в ее дядю. Эти сорок восемь часов не принесли никаких новостей и не развеяли атмосферы общей подозрительности и недоверия, которая так глубоко угнетала Мод. Френч со своим сержантом продолжали шнырять по городку, и никто не знал, чем они заняты и на кого падет следующий удар. Невозможно было понять, то ли они зашли в тупик, то ли шли по свежему следу, но пока что арестов еще не было.
Устав от переживаний и ожидания дурных вестей, Мод приняла решение жить дальше, как будто ничего не произошло. Не отставая от соседей, она сходила в город за покупками, в отделение Красного Креста, навестила приятельниц, полистала иллюстрированные журналы, словом, старалась вести себя естественно и забыть, что под поверхностью этого благополучия скрывается темный ужас.
Потом произошел еще ряд событий, которые превратили ее тревоги и опасения в настоящий ночной кошмар. И первой в этом ряду была встреча с Уикхемом Крейном.
Получилось так, что вечером в субботу она пошла в Сент-Полс на заседание комитета, назначенное в связи с уже близкой общенародной неделей сбора пожертвований. Заседание было назначено довольно поздно, потому что многие сборщики работали днем, и нужно было дать им время спокойно поужинать. Дик Литтл оказался в городе по другим делам, и, рассчитав, что освободятся почти одновременно, они сговорились идти домой вместе.
Из-за неуемной разговорчивости некоторых дам заседание затянулось намного дольше, чем предполагала Мод, так что домой она и Литтл отправились уже после десяти. Днем было тепло, и хотя еще только начинало смеркаться, но в воздухе уже повеяло прохладой, и, чтобы не озябнуть, пришлось прибавить ходу. После этого злосчастного убийства Мод возненавидела берег, а особенно окрестности волнолома, но понимала, что эту слабость необходимо преодолеть, и поэтому, когда Литтл по привычке свернул к морю, чтобы идти кратчайшим путем, беспрекословно пошла за ним.
Вообще-то она очень любила море, и прогулки по берегу глубоко радовали и волновали ее. К вечеру все стихло, но днем было ветрено, и теперь донные волны на прибрежном мелководье вскипали бурунами и с рокотом рушились на берег. Шум прибоя усиливался и слабел по мере того, как очередная волна накатывалась на песок. Песчаный берег простирался перед ней до самого волнолома, за которым пропадал в сгущающихся сумерках, сливаясь с морем и темнеющим береговым откосом. Идеально гладкий песчаный берег призрачно белел во мраке, обрамляемый темными пространствами моря и кустарника. Только одна точка чернела впереди — фигура очень медленно бредущего человека. Когда через пару минут они поравнялись, выяснилось, что это Уикхем Крейн.
Они пожелали ему доброго вечера, и по его ответу Мод мгновенно почувствовала что-то не то. Крейн шел и говорил с каким-то видимым усилием, как будто это была тяжелая работа, требовавшая от него полного внимания. Он не сделал попытки вступить в разговор, зато ответное пожелание доброго вечера повторил раз, а потом и еще раз.
Тут ей в нос ударила волна знакомого запаха, и Мод поняла, что именно не в порядке.
Это удивило ее. Она знала, что, подобно большинству других мужчин, Крейн не прочь пропустить стаканчик, но он всегда знал свою норму. Тут она вспомнила давнишние сплетни, будто бы в молодости он страдал запоями, но сумел справиться с этой слабостью.
Сейчас Крейн был определенно пьян. Не до положения риз, но настолько сильно, что походка обрела характерную медлительную важность, а стоило ему заговорить, как на собеседника обрушивался поток слезливого бормотанья. Впрочем, агрессии в нем не было никакой, а когда они достигли волнолома, он вполне членораздельно попрощался и уверенно повернул к дому.
— Крейн! — воскликнул Литтл, следя за тем, как тот пошатываясь бредет уже над линией прибоя, загребая ногами скользкий и ненадежный сухой песок. Вот это да! Никогда бы на него не подумал!
Мод почувствовала легкую неприязнь к нему.
— Думаешь, с ним все в порядке? — спросила она. — По этому вереску идти нелегко. Может, стоит помочь ему?
Литтл задумался на мгновенье.
— Наверное, ты права, — легко согласился он. — Это ведь рядом.
— Я с тобой.
— Нет, я присмотрю за ним. А ты ступай домой.
Мод нехотя согласилась. Она коротко простилась и быстро пошла дальше. При этом ее неприязнь сама собой рассеялась. Возможно, она несправедлива к Крейну. Обычно он очень умеренный человек, и в молодости проявил силу характера, когда переборол болезненное пристрастие к выпивке. Видимо, сегодня вечером с ним произошло что-то необычное. В любом случае, не ее дело осуждать его.
Случилось так, что на следующий день она опять повстречала его и снова на берегу. Он остановил ее и пристыжено попросил прощения. Вчера он, видите ли, не рассчитал свои силы. Мод, которая всегда относилась к нему довольно прохладно, после расставания почувствовала, что он нравится ей больше, чем когда-либо прежде.
Встреча с пьяным Крейном была лишь первым из ряда эпизодов, имевших, как позже поняла Мод, тяжкие последствия. Второй произошел в понедельник.
Дело было утром, и она шла в город, и опять берегом. При взгляде на берег с откоса ей показалось, что он совершенно пустынен, и, только поднявшись на волнолом, она увидела за ним сидящего на камне мужчину. Заслышав ее шаги, он поднялся и снял шляпу. Это был Чарльз Сэйвори.
— С добрым утром, миссис Веджвуд, — он поприветствовал ее с необычной для себя вежливостью. — Направляетесь в Сент-Полс?
— Да, — с улыбкой отозвалась Мод. — Сегодня утро очередей и суеты, иными словами, покупок на неделю.
— Не возражаете, если я пойду с вами? — и он зашагал рядом.
— Буду рада, — соврала Мод, гадая, к чему это он ведет.
Какое-то время это никуда не вело, потом разговор стал затухать, ее спутник усиленно запыхтел, и Мод поняла, что вот сейчас. И в самом деле, с видом полнейшего равнодушия он перевел разговор на недавнюю трагедию.
— Надеюсь, вы в курсе, что вбил в свою чокнутую башку этот лондонский проныра? — прорычал он. — Решил, что мишенью был я.
— Да, я слышала об этой версии мистера Френча.
— Черт! Если он прав, это все очень серьезно.
— Я бы сказала, что это особенно серьезно, потому что погиб случайный человек, — довольно язвительно возразила Мод, возмущенная редкостным бездушием своего попутчика.