По сути, хокло, хакка и «вайшэнжэни» имеют общее этническое происхождение и относятся к ханьскому этносу, и это признается большинством исследователей.
Если же вернуться к истории острова, то картина получится такая. Когда в 1949 году произошла высадка на Тайвань недисциплинированной и плохо укомплектованной армии Китая, ее образ совершенно не соответствовал представлениям об армии державы-победительницы, и это стало первым разочарованием жителей острова. За этим последовали и другие разочарования. Главное недовольство тайваньцев вызывало презрительное отношение и недоверие по отношению к ним как к недавним подданным Японской империи со стороны новой администрации, в которой состояли исключительно выходцы с материка («бэньшэнжэней» в новых органах власти практически не было). Уровень жизни большей части населения, существенно повысившийся в результате экономических реформ во время японского правления, начал стремительно падать под воздействием методов управления новой администрации. Многие авторы воспоминаний отмечают, что тогда тайваньцы явственно ощутили свое положение людей второго сорта.
Таким образом, главным фактором формирования тайваньской «этнической идентичности» стали монополизация власти партией Гоминьдан и ее попытки политическими методами обеспечить главенство меньшинства («вайшэнжэней») над большинством жителей Тайваня («бэньшэнжэнями»). А большинство, осознав свое ущемленное положение и общность интересов, стало стремиться к получению доступа к политической власти.
Идеологи ДПП часто ссылаются на опыт США, Канады, Австралии, Новой Зеландии и других государств, созданных переселенцами, как на вдохновляющий пример для Тайваня. Это сравнение не совсем корректно. Сомнительно, чтобы Канада или Австралия смогли так легко получить независимость, если бы туда переехала английская королева со своим двором. А на Тайвань в 1949 году прибыло около 13 процентов его нынешнего населения, причем переселенцы составили костяк армии и государственной администрации. Противопоставить их тайваньскому «народу» и тем более обществу практически невозможно.
В данном случае очень важным фактором является естественная смертность китайцев, эмигрировавших под руководством Гоминьдана на Тайвань в 1949 году в результате поражения в гражданской войне. Этих людей становится все меньше и меньше, а у новых поколений тайваньцев связь с материком уже не такая тесная, и они не считают материковый Китай своей родной страной. Более того, поддержка тайваньской идентичности является в настоящее время непременным условием для победы на выборах любого политика. Например, кандидаты от Гоминьдана в своих предвыборных выступлениях стараются даже не упоминать о воссоединении с Китаем и всячески подчеркивают свое тайваньское происхождение.
Весьма характерный пример: председатель КНР Си Цзиньпин постоянно говорит, что иностранные силы не смогут помешать воссоединению материкового Китая с Тайванем, что «внешнее вмешательство не может остановить историческую тенденцию воссоединения», а при этом победивший в 2024 году на президентских выборах на Тайване Лай Циндэ (представитель ДПП) в своей победной речи заявил, что он будет привержен «защите острова от угроз и запугивания со стороны материкового Китая».
Лай Циндэ – Председатель штаба ДПП. 2023
Тайвань определенно является суверенной, независимой страной, великой страной, которая абсолютно не принадлежит Китайской Народной Республике.
В Китае говорят: «Если вы хотите уничтожить страну, вы должны сначала уничтожить ее историю». Когда Демократическая прогрессивная партия (ДПП) пришла к власти на Тайване, она пересмотрела программу начальных и средних школ, чтобы отделить историю Тайваня от истории материкового Китая, и произвольно изменила учебники по истории, обществознанию и другим школьным предметам. Теперь тайваньские учебники прививают молодежи следующие правила: «Тайвань не принадлежит Китаю», «Тайваньцы – не китайцы», а «История Тайваня – это национальная история»…
Тайбэй. 2024
Имеют место явные «декитаизация» и «тайванизация». История Китая и Тайваня в тайваньских учебниках разделена, и содержание непосредственно китайской истории существенно сокращено. Это удивительно, но в тайваньском учебнике истории для второго класса всего четыре страницы посвящены тысячелетней истории Древнего Китая; Япония правила Тайванем всего 50 лет, однако соответствующий раздел занимает 50 страниц, и все эти страницы полны восхищения Японией. Более того, Япония называется «страной-матерью» и утверждается, что японцы заложили хорошую основу для развития тайваньской промышленности.
Тайваньская молодежь ориентируется на моды и вкусы молодых японцев. К Европе и особенно США тайваньцы относятся с искренним почтением.
И вот результат: согласно проведенному в 2021 году опросу восприятия тайваньцами Японии, 46 % тайваньцев считают, что Япония – самая близкая им страна, и только 15 % тайваньцев считают, что они близки к Китаю.
Как видим, тайваньское национальное самосознание было буквально выращено, выпестовано – с нуля и почти исключительно пропагандистскими средствами. Национализм повсеместно создается интеллигенцией, а азиатский национализм – интеллигенцией, получившей западное образование, а таких людей на Тайване становится все больше и больше.
Тайваньская интеллигенция уже сконструировала тайваньский национализм и перешла к его воплощению в жизнь, а народные массы как будто топчутся в нерешительности и спрашивают себя, чем национализм может помочь им.
Понятно, что сейчас наличие особого «тайваньского самосознания» отрицается властями материкового Китая, и это может стать серьезным препятствием на пути мирного объединения, которое неизменно провозглашается одной из основных задач, стоящих перед правительством КНР.
Глава двадцать шестаяТайвань и Китай – все очень сложно
Проблемы взаимоотношений Китая и Тайваня
Важно отметить, что Пекин заявлял о возможностях мирного воссоединения с Тайванем на «компромиссных условиях» еще с 1950-х годов. В серии заявлений (1979, 1981 и 1982 годы) он предложил свое видение мирного воссоединения двух берегов Тайваньского пролива, в рамках которого Тайбэй сохранил бы самую широкую автономию. В последующем китайские обещания автономии Тайваню в рамках концепции «одна страна – две системы» зашли настолько далеко, что стали включать в себя даже право Тайваня на собственные вооруженные силы.
Текст Конституции Тайваня после ряда поправок, которые были добавлены с 1990-х годов, заявляет о суверенитете и делает различие между «свободной территорией» или островом Тайвань и «материковой территорией». То есть Китайская Республика Тайвань больше не требует, чтобы ее считали представителем всего материкового Китая.
Стороны постепенно двигались в направлении восстановления контактов. В 1987 году были разрешены взаимные посещения острова и материка их жителями.
«Консенсус 1992 года» подразумевает признание двумя сторонами единства и единственности Китая («Китай и Тайвань – не отдельные государства»).
Историческая встреча глав двух межбереговых структур – Вань Даоханя и Гу Чжэньфу. 1993
В 1992 году на неофициальных переговорах, которые велись через специально созданные квазиобщественные организации, был, как считают в Пекине, достигнут консенсус относительно «принципа одного Китая», согласно которому обе стороны признают, что есть лишь один Китай, но расходятся в том, какое правительство – тайбэйское или пекинское – является законным.
Понятно, что каждая из сторон подразумевала свою собственную интерпретацию того, что такое единый Китай. Но это не является препятствием для диалога, и обе стороны все понимали и проявляли растущую терпимость к различным взглядам друг друга на ситуации, возникающие как внутри страны, так и за рубежом. Существование «консенсуса 1992 года» признавалось в период правления на Тайване партии Гоминьдан и президента Ма Инцзю (2008–2016), однако оба тайваньских президента от ДПП (Чэнь Шуйбянь и Цай Инвэнь) отрицали его. Таким образом, признание «консенсуса» – это базовое условие для тайваньского политика, который хочет вести дела с Пекином. Это своего рода «лакмусовая бумажка», показывающая приемлемость или неприемлемость того или иного политического деятеля с точки зрения интересов КНР.
В целом стратегия развития отношений Китая с Тайванем строилась в контексте «мирного воссоединения» путем экономической «привязки» острова к материку, расширения человеческих связей и в будущем мягкого встраивания острова в структуру китайского государства на условиях очень широкой автономии.
Но в этой области как раз и наметились наибольшие трудности. С одной стороны, Пекину не удалось трансформировать сильную экономическую зависимость Тайваня от материка (на КНР приходится почти 30 % общего объема торговли острова, и товарооборот между двумя берегами достиг $166,02 млрд в 2020 году) в эффективный инструмент влияния на внутреннюю политику. С другой стороны, смена поколений приводит к увеличению доли людей, уже не ощущающих какой-либо связи с материковым Кита